Короче, всё пошло не совсем так, как планировалось, но, возможно, это и действительно — к лучшему. Для нас, да и для найденных. Как там Виктор Степанович Черномырдин в своё время говаривал: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!» А вот это — запросто.
На этот первый серьёзный, но, всё-таки, и ознакомительный рейд катамарана нами отводилось оговорённым заранее «регламентом» его ходовых и мореходных испытаний всего-то два дня, чтобы потом снова встретиться здесь у нас и окончательно скоординировать все дальнейшие планы и действия. И в первый же день, как они выдвинулись с Дома, вдалеке и сильно в стороне от намечаемого для них маршрута обнаружился ещё один, ранее никому из нас не известный островок. Как оказалось — не только нам не известный, там доселе вообще ещё с визитом никто не был. Мало того, он ещё и «жилой» оказался, то есть, с людьми — населённый. Там оказалась пара «норвежцев». Ну как, норвежцев, скорее по месту попадания, с территории заполярной Норвегии, так скажем.
Мужчина — действительно самый натуральный этнический норвежец, шахтёр, мастер-бригадир по угледобыче со Шпицбергена, из посёлка Баренцбург, а вот женщина — полька с польской полярной станции Хорнсунн, метеоролог. С полярного, более чем «прохладного» севера, да на здешний жаркий юг — это действительно крутое попадание! Для них обоих. Ну, Наблюдающие, ну вы и «з-затейники»! «Ну вы, блин, даёте!» — только и остаётся за киношным генералом Иволгиным повторять. «Взяли» их, как выяснилось, в один день, они потом сравнивали, в полярной зимней ночи, под яркие сполохи красивейшего северного сияния.
(норвежец Ойвинд — мастер-бригадир из шахтёрского Баренцбурга на Щпицбергене)
Оба они, и Ойвинд, и Виолетта, глянули тогда на небо и… проснулись уже на здешнем острове. Сначала Ойвинд, потом на следующий день, и Виолетта к нему присоединилась. Остров их оказался невелик, горист и каменист, не мудрено, что и назвали они его Шпицбергеном. К нашему и их сожалению, угля, как на староземельном, увы, там не было, не нашлось — совсем не было, они тщательно его весь осмотрели. Время у них там на то было… Хорошо что растительность на острове хоть какая-то была, не сказать, чтобы очень много, но кое-что, всё ж таки, росло — мхи, лишайники, редкие кустики и несколько совсем малых деревьев в низине. Из пригодного же в пищу — совсем ничего! Вот ведь действительно с этим — не повезло!
И ещё, из прочего стороннего, время от времени, изредка кой-какой плавник течением к острову прибивало. Причём, достаточно крупные деревья попадались-то им совсем редко, чаще — мелочь какая-то несущественная, прутики, палки и прочая ерунда в таком духе. И, надо сказать, течение то оказалось довольно сильное и постоянное, тёплое, кстати.
Наши, когда туда к ним причаливали, в этом и сами убедились. Пришлось им какой-то хитрый мореходный манёвр применять, со сложными заходами с южной стороны острова, но справились, Кольдо спасибо — реально виртуоз-судоводитель. Повезло, что он у нас и с нами оказался.
Хм, о прибитом к тому острову течением плавнике — вот это интересный факт, если задуматься — значит где-то ещё южнее и другие острова есть, или, вернее, вполне могут быть-находится? Когда-нибудь и про них узнаем. Будет время и возможность — обязательно проверим и ту дальнюю сторону, но не сейчас, не в ближайшее время. Они, когда «подкатывали» к острову, внимательно дальний горизонт наблюдали — ничего там более не увидали. Если и идти туда — не исключено что несколько дней или больше в ту сторону может оказаться, нет их у нас, увы. Пока нет.
История «робинзонады» у Шпицбергенской группки-двойки в общем-то ничем особым от подобных не отличалась. Выживали «норвеги» тем, что ловили рыбу, всё-таки, каждый норвежец — на деле реальный рыбак и охотник, причём, не только в душе и в далёких предках, а самый что ни на есть настоящий, со своим опытом и рыбацкими секретами. Этот шёл со смены в поселковую столовую, уставший и голодный, ничего при нем, кроме тёплой одежды и комплекта рабочего комбеза да каски не было, но как-то справился с неожиданным «счастьем». Довольно быстро сориентировался, понял что «попал», обматерил всех и вся на всех известных ему языках и стал основательно обживаться. В первый же заказ решительно взял рыболовные принадлежности, и нисколько с ними не прогадал — они, кстати, их и кормили всё это время. Спички у него с собой были, курящий он оказался, но курево более не заказывал совсем — бережно экономил поставочный вес, так как решил, раз случай удобный выдался, постепенно от нездоровой привычки отказаться.
Виолетта же снимала показания приборов возле станции и, кроме блокнота для записей и манерки для отбора снега, у неё под рукой ничего другого полезного тоже не оказалось. Ну и тёплая одежда, что на ней, конечно же. Блокнот её, кстати, им сильно пригодился. Ну это понятно, в нём они в первые же дни составили график заказов, сразу же объединившись в группу и пару. Заказали двухместную палатку, спальные и кухонные принадлежности и начали выживать и «робинзонить». Вместе, вдвоём.
(польская женщина-метеоролог Виолетта с полярной станции на Шпицбергене)
Успешно, кстати, так как выглядели относительно сытыми и весёлыми, на предложенную нашими еду сходу с голодухи не набросились, но и совсем уж от неё не отказывались — ни от свежих фруктов, ни вообще ни от чего другого. Негры-поисковики с тогдашнего рабовладельческого Лесото до них также не добрались, возможно, просто не обнаружили их остров, в этом им повезло, но и никаких других людей и судёнышек они до нашего Флагмана более не встречали. Говорят, что, вроде как, однажды видели яркое пятно на горизонте, подумали что спасательный ботик, уж очень похож, но далеко, самим не доплыть было, а потом его и унесло далее. Понятно, значит действительно пусто вокруг. А ботик тот, или похожий на него, мы уже нашли один, или это уже и другой такой же был? Или то течение, попадая на острова, дробится на несколько рукавов? Узнаем постепенно, изучим.
С языками тоже всё просто оказалось, удалось неплохо с ними пообщаться — оба и русский неплохо понимали, всё-таки «Арктуголь» не зря на земном Груманте работает, да и население того же Баренцбурга частично русское и русскоязычное, и даже украинцы там есть. Полька же, кроме норвежского и английского, знала русский ещё и потому, что была какое-то время на стажировке в Минском университете, да и материалы российского института Арктики и Антарктики по метеорологии изучала именно на русском.
Познакомились, пообщались с повеселевшими островитянам, ничего, понятное дело, их на одиноком и пустынном Шпицбергене более уже не держало, и быстренько собрались двигаться дальше, погрузив всё их невеликое нажитое имущество, уже вместе. Пирамидку тоже сделали, как и везде ставим теперь, пока написали письмо следующим попаданцам на их языках, но в неё же вложили и нашу записку. Но до нас пока что «шпицбергенские робинзоны» не доехали, хотя, по словам Николая, вполне адекватные люди оказались, в чём-то нам симпатичные и оптимисты, что тоже немаловажно.
Был у нас разговор на эту тему перед их рейсом. Да я сам и предложил тогда: «если встретятся какие нормальные люди, не везти их сразу к нам, а высадить на какое-то время на Зеланде, дабы с их помощью помочьдатчанам разрулить там непросто сложившуюся ситуацию с цыганами, да и самим людям помочь, тем самым, точно определиться — с кем они хотят жить и работать здесь дальше». И ещё было к тому дополнительно соображение: кого-то откровенно нашего рядом и те и эти воспримут слишком настороженно, с недоверием, как прямого «комиссара» с русского острова, а так — может и удастся их расположить к себе. Что, по итогам, и сделали успешно — выслушали их, рассказали про нас, ничего не приукрашивая. Они, в общем-то, сразу не против были присоединиться, натерпелись в скудном одиночестве там у себя, но раз надо, почему бы и не помочь вполне нормальным работящим людям? Помочь, в смысле, с выбором.
