Амир у входа затаил дыхание.

Крейн чуть подался вперёд, опершись рукой о край стола.

Орвин подвёл лезвие к основанию стебля, придержал растение ладонью и сделал неглубокий косой надрез.

Через несколько секунд медленно набухла капля. Это был не прозрачный, пахнущий свежей зеленью сок, а мутная неприятно пахнущая сероватая жижа. Слизь дрогнула, скатилась по стеблю и оставила на нём грязный след.

В теплице воцарилась тишина.

Амир икнул, вздрогнул и выронил папку. Лист пергамента выскочил и медленно спланировал к ногам Луизы, а папка шлёпнулась на деревянные мостки с глухим стуком. Парень присел и принялся шарить рукой по полу.

Люмин осторожно вытянул шею, принюхался и тут же брезгливо отпрянул. На его морде проступило выражение: «Ну и гадость».

Орвин медленно поднял взгляд. Луиза сделала шаг ближе, наклонилась и аккуратно коснулась мутной жижи, после чего растерла её подушечками пальцев и понюхала.

– Слизь, – констатировала она.

– Угу, – мрачно отозвался Орвин.

– Это не истощение, – спокойно добавила она. – И не гниль.

– Угу.

Седовласый выпрямился, почесал голову и глубоко вздохнул.

– Парень, – он повернулся ко мне. – А ну‑ка, выкладывай как есть. Ты уже сталкивался с таким?

Я покачал головой.

– Нет, просто подумал, если корни и верхние листья снаружи целы, а цветок всё равно угасает, значит, помеха засела где‑то посередине. Между ними только стебель.

Луиза тихо усмехнулась.

– Логика целителя, – произнесла она.

Орвин посмотрел на неё, затем на меня и, переведя взгляд на каплю, неохотно крякнул.

– Ладно, – буркнул он. – И что теперь с этой дрянью делать прикажешь?

Я на секунду задумался.

– Не уверен, что мой совет применим к растениям, – осторожно начал я. – Но у зверя я бы полностью вычистил закупорку, зашил и обработал раствором.

– Железнолист подойдёт? – спросила Луиза.

– Вполне, – я пожал плечами.

– Амир, перестань ползать и принеси горсть измельченного железнолиста, – произнесла девушка.

– Сейчас, – парень подхватил папку и кинулся в сторону выхода.

Крейн посмотрел на меня.

– Спасибо, Эйден, – произнёс он. – Думаю, дальше коллеги справятся сами.

– Пожалуйста, – я улыбнулся.

Я отступил на шаг от стола и Орвин бросил в сторону:

– Парень.

– Да?

– Спасибо, – буркнул он.

Крейн кивнул мне, и мы вышли из теплицы. За спиной тихо переговаривались Орвин и Луиза, уже не споря, а распределяя, кто за что возьмется.

Теодор постоял секунду, глядя на крыши соседних домов, и тихо произнёс:

– Знаете, что мне в вас нравится, Эйден?

Я скосил на него взгляд.

– Что?

– Вы не боитесь сказать «не знаю», а потом всё равно пытаетесь разобраться.

– Я просто рассуждал вслух, – отозвался я.

Крейн улыбнулся и поправил папку под мышкой.

– Пойдёмте вниз, – произнёс он. – Мне как раз недавно подарили невероятно вкусный чай.

Крох отряхнулся, пристроился у моей ноги и мимоходом глянул на Люмина, мол, пойдём, мелкий, не отставай. Зайцелоп, с подозрением косившийся на теплицу, выдохнул, мол, ну наконец‑то мы уходим из этого странного места, где аппетитный цветок пахнет так противно.

Мы спустились по узкой лестнице, прошли по коридору и остановились у двери в кабинет Крейна. Травник толкнул створку плечом и шагнул внутрь.

– Прошу простить, – бросил он через плечо, – у меня тут… рабочая атмосфера.

Я переступил порог и замер. Передо мной открылся не рабочий кабинет, а кусок Леса, который травник умудрился аккуратно втиснуть в комнату.

Вдоль стен от пола до потолка высились стеллажи, заполненные горшками причудливых форм. Среди них встречались глиняные, медные, а также сделанные из коры или оплетённые лозой.

На широком подоконнике выстроился ровный ряд саженцев. Над ними тянулись ивовые прутья, по которым уже карабкались тонкие усики. С потолочных балок свисали длинные плети, местами украшенные белыми бутонами.

В углу, в небольшом камине, тлели угли. Рядом располагалась поленница березовых колотых дров, на крюке висел медный котелок, а на низеньком столике стоял глиняный кувшин.

Перед двумя стеллажами, напротив двери, притулился письменный стол, заваленный листами. На одной из стопок находилось маленькое блюдце, в котором лежало проросшее зерно на тонком слое земли.

– Ничего себе, – невольно вырвалось у меня.

Крейн рассмеялся.

– Жена говорит, я неисправим, – с улыбкой произнёс он. – А я считаю, что у каждого есть выбор, в каких условиях работать.

– И вы лично за всем этим ухаживаете?

– Разумеется, – Теодор провёл ладонью по ближайшей полке и поправил листик, зацепившийся за соседний. – Иначе какой я травник?

Крох сделал два осторожных шага вперёд, обвёл взглядом стены, оценил высоту потолка, глубоко вздохнул и спокойно присел у двери, не обнаружив угрозы.

Люмин же замер посреди комнаты, медленно повернул голову налево, затем направо, после чего посмотрел вверх, и его глаза мгновенно расширились. Над макушкой зайцелопа свисала плеть, на конце которой покачивался белый бутон.

– Не вздумай, – тихо предупредил я.

Люмин прижал уши и устроился рядом с Крохом, демонстративно отвернувшись от соблазна.

Крейн усмехнулся и указал рукой на стул у письменного стола.

– Прошу, располагайтесь.

Я опустил ранец на пол, сел, и с удовольствием слегка вытянул ноги. После долгой ходьбы и стояния тело наконец‑то расслабилось. Крох подобрался к стулу и положил морду на мой сапог. Люмин, посчитав это вопиющей несправедливостью, тоже подкрался, обнюхал мою ладонь и улёгся у второй ноги.

– Чаю? – предложил Крейн, снимая с крюка котелок.

– Не откажусь.

Он плеснул в него воды из глиняного кувшина, подвесил над углями и, присев перед камином на корточки, подбросил пару колотых дров.

– Я, между прочим, не шутил, когда сказал, что мне подарили вкусный чай, – произнёс он, не оборачиваясь. – Из южных провинций.

– А чем он отличается от обычного?

– Он гораздо мягче. – Крейн поднялся и почесал колено. – Не царапает горло, как наш местный. У вас, кстати, какой?

– Не знаю – беру тот, что под руку попадется, – честно признался я.

Травник усмехнулся, подошёл к одному из стеллажей и взял небольшую деревянную коробочку. Когда он откинул крышку, я подался вперёд и почувствовал древесный аромат с тонкой ноткой цитруса.

– Восхитительно пахнет, – тихо отметил я.

– Угу. – Крейн зачерпнул деревянной ложечкой щепотку скрученных листьев и бросил их в котелок.

За окном послышались приглушенные голоса. Двое травников на крыше спорили сначала о графике полива, после о количестве удобрений, но, когда один из них смачно чихнул, оба рассмеялись.

Я чувствовал себя настолько уютно, что на мгновение совершенно забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Крейн приблизился к столу, опустился на стул напротив и, скрестив ладони на коленях, посмотрел на меня. Котелок над углями уже тихонько зашумел, наполняя пространство цитрусовым ароматом.

– Скажу честно, – наконец произнёс он, – я думал, мы с вами встретимся ещё не скоро. Слышал, что из‑за расследования вас отстранили от работы на турнире.

– Есть такое дело, – подтвердил я.

– И как вы себя чувствуете?

Я посмотрел на камин и выдохнул.

– Нормально, – ответил я. – Если честно, мне никогда не нравилось смотреть, как зверям причиняют боль, но, будучи членом Ассоциации, я не вправе отказывать. И всё‑таки… меня не покидает ощущение, что я подвёл команду. Хотя вышло всё, прямо скажем, не по моей вине.

Крейн понимающе кивнул.

– Жизнь – странная штука, – тихо произнёс он. – Я чувствовал нечто похожее, когда готовился к походу на Второй слой лет десять назад. Мы собрали команду единомышленников, а перед выходом я умудрился сломать ногу. Представляете? На пороге собственного дома. До сих пор не понимаю, как так вышло.