Бронебрус побрел дальше. Лапы тряслись так, что когти скребли по камню с тонким скрежетом.

Глубокой ночью зверь покинул негостеприимный биом. Оказавшись на небольшой поляне, шагов двадцать шириной, окруженной стеной деревьев, Брумиш рухнул на жесткую траву, под которой чувствовалась каменистая почва.

Он пролежал до утра. Когда свет залил поляну, зверь поднялся и, шатаясь, поплёлся дальше. Задняя лапа уже волоклась по земле, оставляя след в траве.

Через три биома он услышал скрип цепей, лязг металла, голоса и остановился.

Укрывшись в ближайших зарослях, Брумиш осторожно подполз поближе и, увидев перед собой небольшую поляну, на которую медленно опускалась металлическая клетка, замер. Бронебрусы обладали уникальным эволюционным преимуществом – способностью к длительной иммобилизации. В дикой природе предки Брумиша использовали эту адаптацию для выживания: они могли впадать в состояние пониженной активности и проводить в расщелинах до нескольких месяцев, пережидая периоды повышенной угрозы от мигрирующих хищников.

Сейчас этот древний инстинкт не подвел Брумиша. Замерев в зарослях папоротника, он минимизировал все внешние проявления жизнедеятельности.

Вскоре клетка медленно опустилась и осторожно коснулась земли, издав приглушенный стук. Люди с опасными зверями покинули клетку. Не заметив притаившегося бронебруса, они почти синхронно повернулись и направились в сторону густого леса, постепенно скрываясь среди деревьев.

Брумиш, затаив дыхание, увидел, что клетка осталась открыта, словно сама судьба подарила ему шанс.

Он бросился вперёд, но на втором шаге задняя лапа подломилась. Бронебрус рухнул, проехавшись брюхом по жёсткой земле. Стиснув зубы от боли, он вскочил на лапы и, прихрамывая, заковылял к клетке. Каждое движение отдавалось тупой болью, но зверь не останавливался. Добравшись, с усилием зашёл внутрь, пробрался в самый дальний угол и замер. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

Вскоре клетка дрогнула и поехала вверх.

Подъём длился словно целую вечность. Брумиш закрыл глаза, чтобы передохнуть. В ушах звучали лишь скрип цепей и собственное прерывистое дыхание.

Вскоре клетка плавно остановилась. Бронебрус медленно поднял тяжёлую голову и увидел перед собой силуэты.

Двое стражников стояли у края шахты. Первый, молодой, заметил его, напрягся и сделал шаг вперёд. Внезапно рядом с ним появился боевой зверь с челюстями, способными перекусить бедро.

Собрав остатки сил, Брумиш приготовился драться до последнего вздоха.

Внезапно второй стражник, постарше, с густыми рыжеватыми усами, прищурился и поднял руку.

– Стой.

Молодой замер. Его зверь громко зарычал, но остановился.

Старший осторожно подошёл ближе к клетке, наклонился над зверем, опершись рукой о прутья, и внимательно изучал израненное тело бронебруса.

– Рик, – позвал он, не оборачиваясь. – Он тебе никого не напоминает?

Молодой стражник подошёл, присмотрелся.

– Нет, – ответил он, покачав головой. – Слушай, это просто Лесной зверь – давай убьём его и пойдём обедать.

– Да это же бронебрус Ларка, дурья твоя башка, – сказал старший. – Точно его.

– Уверен? Ларк же… пропал!

– Так и есть, а его зверь, похоже, как‑то выбрался.

Оба стражника смотрели на Брумиша. Зверь, поняв, что его не собираются убивать, лег.

– Нужно отнести его к целителю, – сказал старший.

– К кому? – Рик почесал затылок. – Да и кто будет платить за его лечение? Без обид, но мне это не сдалось – жалования и так не хватает.

– Подожди, – старший стражник прищурился, будто что‑то вспоминая. – Помнишь, несколько дней назад к Спуску приходил парнишка и спрашивал о Ларке? Вроде как его племянник.

– Ну помню, – буркнул Рик.

– Так он штатный целитель Ассоциации! У него лавка в Районе Отверженных, «Кодекс магических зверей» или как‑то так.

Рик посмотрел на бронебруса, потом на старшего.

– Слушай, если зверь выбрался, а хозяин нет… – произнес он.

– Я знаю, – ответил старший. – Именно поэтому давай отнесём зверя к племяннику. Он должен знать.

– Кто там? – спросил я, подойдя к двери.

– Городская стража! – ответил голос, заставив меня слегка напрячься.

Что им нужно? Я открыл засов, распахнул дверь и увидел на пороге двух знакомых стражников с Седьмого спуска, с которыми недавно разговаривал о дяде.

Старший, с густыми рыжеватыми усами, стоял впереди, а молодой, Рик, кажется, чуть позади, переминаясь с ноги на ногу и стараясь не смотреть мне в глаза.

Между ними, на грубой волокуше из двух жердей и натянутой мешковины, лежало подозрительно знакомое неподвижное тело… Отодвинув старшего стражника, я быстро шагнул вперед, присел на корточки и посмотрел на зверя.

Люмин двинулся за мной и принялся обнюхивать… Брумиша! Земля ушла у меня из‑под ног.

Бронебрус выглядел ужасно. Каменные пластины на его боках были тусклыми. Три из них отсутствовали вовсе, обнажая воспалённую плоть и неглубокую рваную рану на левом боку, корка на ней была желтоватой, с зеленоватыми вкраплениями, которые мне очень не понравились. Правая задняя лапа раздута, на спине виднелись трещины в пластинах.

Зверь хрипло дышал, с присвистом на выдохе.

– Здравствуйте, – сказал старший стражник. – Тут такое дело… Совсем недавно на подъёмнике поднялся зверь. Один, без хозяина, – он кивнул на волокуши. – Мы узнали в нём бронебруса Ларка Морриса, и вспомнили, что вы недавно приходили, спрашивали про него.

Один… Последний раз я видел бронебруса в комнате дяди Ларка, в «Седой наковальне», но сейчас вместо здорового, ухоженного зверя передо мной лежит скелет, обтянутый панцирем.

– Парень? – голос старшего стражника доносился откуда‑то сверху. – Ты в порядке?

Я поднялся. Руки не дрожали, голова оставалась ясной. Старался не обращать внимание на ком в горле и холод в животе.

– Срочно несите на стол, только осторожно, не переворачивайте.

Рик взялся за передний конец волокуши, старший за задний. Я придержал дверь, они занесли бронебруса и медленно переложили его на столешницу. Зверь настолько слаб, что даже не вздрогнул.

– Дальше я сам, а вам лучше уйти, – сказал я.

Переведя взгляд на клетки, понял, что для бронебруса они маловаты, однако…

– Вы сможете оставить волокуши? Я заплачу сколько ска… – начал я, но старший перебил меня.

– Конечно, мы всё понимаем. Платить не надо, просто принесите их к Седьмому спуску.

– Спасибо.

Рик шагнул к двери, оставив волокуши у порога. Старший стражник задержался, его взгляд прошёлся по лавке, по полкам, по печатям «КМЗ» на склянках, по клеткам, потом вернулся к Брумишу.

– Удачи, парень, – сказал он негромко.

– Спасибо… – ответил я. – Спасибо, что принесли его.

Мужчина кивнул, вышел и закрыл дверь.

Крох подошёл ближе, обнюхал воздух рядом с бронебрусом и посмотрел на меня. Серебристый отлив шерсти блеснул в свете масляной лампы.

– Охраняй, – сказал я ему.

Крох развернулся и лёг у порога, вытянув лапы, приподняв голову и направив уши к выходу.

Люмин запрыгнул на табурет и замер, наблюдая за мной огромными глазами.

Я засучил рукава, тщательно вымыл руки раствором железнолиста, достал с полок всё, что могло понадобиться, и разложил на столе склянку с мазью, пустокров, кровохлёбку в порошке, простой отвар сонной одури, «кровянку», трутовик берёзовый, чистые полоски ткани, нож и ступку с пестиком.

Посмотрел на Брумиша, лежащего на правом боку. Его грудная клетка поднималась неровными, короткими рывками. Тахипноэ, компенсаторная реакция на боль и кислородное голодание от истощения.

Я протянул руки к зверю и почувствовал, как небольшое давление психологического барьера кольнуло где‑то на периферии, но слабо, словно через ватную подушку. Точно, бронебрус C класса, однако… Реакция тела достаточно слабая. То ли это из‑за того, что Брумиш лежал передо мной полумёртвым и не излучал угрозы, то ли из‑за того, что недавно я повысил уровень магических каналов. Ладно, работать можно.