И только сейчас, уже положив руки на тёплую шкуру, я осознал нечто странное – тело не сопротивлялось. Не было привычной липкой дрожи в позвоночнике, не перехватывало дыхание, не деревенели мышцы. Я стоял вплотную к зверю класса D, касался его, а во мне царило лишь спокойное, сосредоточенное внимание врача.

«Неужели… – подумал я. – Повышение каналов до уровня „Ручей“ притупило боязнь зверей D класса?».

Мысль мелькнула и исчезла, уступив место делу – не время для лишних размышлений.

Первым делом – внешний осмотр. На шерсти были проплешины, кожа под ними сухая, шелушащаяся, местами покрытая мелкими язвочками. На боках несколько глубоких царапин, явно нанесённых самим зверем, будто его мучил нестерпимый зуд.

Я осторожно прикоснулся к шее, нащупывая пульс. Сердце билось часто, неровно, с перебоями. Температура тела высокая.

– Давно он в таком состоянии? – спросил я, не оборачиваясь.

– Две недели, – ответил Вейд.

Я кивнул, продолжив осмотр. Осторожно приподнял веко – слизистая была бледной, почти белой, с желтоватым оттенком. Заглянул в пасть – язык обложен серым налётом, дёсны воспалены, кое‑где кровоточили.

Гривач дёрнулся, когда я коснулся его живота, и тихо, жалобно заскулил. В этом звуке было столько боли, что у меня сжалось сердце. Люмин, стоявший у двери, тоже это почувствовал, тихо пискнул и прижался к Кроху.

Я начал пальпировать живот, осторожно, но настойчиво прощупывая внутренние органы. Печень увеличена, селезёнка тоже. В правом подреберье явное уплотнение, и при надавливании зверь реагировал особенно остро.

Что‑то не так. Обычные болезни, которые я знал по прошлой жизни, не давали такой сложной картины. Слишком много симптомов, слишком разнородных, не укладывающихся в одну схему.

Я закрыл глаза, сосредоточился и попробовал ощутить магический фон зверя. С тех пор, как мои каналы достигли уровня «Ручей», стал чувствовать магию гораздо тоньше.

И почувствовал. В магических каналах гривача пульсировало что‑то чужеродное. Не чужеродная мана, как у камнегрыза, а нечто более… организованное. Будто внутри него жило что‑то своё, отдельное, медленно пожирающее хозяина изнутри.

Я открыл глаза, и в этот момент система выдала сообщение:

[Анализ состояния…]

[Обнаружена аномалия: Магический паразит класса «Кристаллический червь»]

[Локализация: Магический канал в жёлчном протоке печени]

[Описание: Редчайший магический паразит, поражающий исключительно зверей класса D и выше. Попадает в организм через заражённую воду или пищу, мигрирует в печень и закрепляется в жёлчных протоках. Питается магической энергией хозяина и выделяет токсины, разрушающие ткани. Со временем вокруг паразита образуется плотная капсула из кристаллизовавшейся маны, что делает его нечувствительным к лекарствам]

[Прогноз: Без удаления паразита летальный исход в течение 7 дней]

[Рекомендация: Хирургическое вмешательство единственный способ спасения]

Я перечитал сообщение дважды. Кристаллический червь. Читал о нём в одной из книг в библиотеке, это невероятно сложное заболевание. Все попытки вытравить паразита зельями заканчивались смертью зверя, потому что капсула не пропускала лекарства, а попытки разрушить её магией приводили к разрыву протоков.

Необходимо хирургическое удаление…

Я обернулся к комиссии. Пятеро человек сидели за столом и внимательно смотрели на меня.

– Знаю, что с ним, – сказал я тихо, но твёрдо.

– Говорите, господин Моррис, – произнёс Вейд.

– Кристаллический червь, – произнёс я. – Паразит закрепился в магических каналах в жёлчных протоках печени. Скорее всего, вокруг него уже успела образоваться капсула из кристаллизовавшейся маны, поэтому зелья не помогают. Они просто не проникают внутрь.

В комнате повисла тишина. Комиссия внимательно смотрела на меня, оценивая каждое слово.

– На чём основан ваш вывод? – спросила Верра Даль.

– Внешние признаки: алопеции, язвы на коже, самоповреждения от зуда – характерны для отравления продуктами жизнедеятельности паразита. Небольшая желтушность слизистых указывает на застой жёлчи, и главное – магический фон, – я говорил спокойно, перечисляя симптомы. – В каналах зверя ощущается чужеродная структура, пульсирующая с собственной периодичностью. Это не просто магический яд – это живой организм, потребляющий ману хозяина.

– Почему вы исключаете, например, магическое отравление от контакта с существом класса С? – уточнил Вейд. – Симптомы могут быть схожи.

– При магическом отравлении чужеродная мана распределяется по каналам более равномерно, – ответил я. – Здесь же очаг локализован в правом подреберье, и именно там магический фон искажён сильнее всего. Кроме того, отравление не даёт такого системного поражения кожи и зуда, это характерно именно для червей, когда яд выделяется постоянно и накапливается.

– Предположим, вы правы, – сказал Вейд. – Что вы предлагаете?

– Операцию, – ответил я без колебаний. – Капсула из кристаллизовавшейся маны нерастворима, её нельзя разрушить извне, не повредив протоки. Единственный способ – хирургическое удаление паразита вместе с капсулой.

– Операцию на жёлчных протоках? – спросила Верра Даль. – Вы понимаете, что это сопряжено с огромным риском? Одно неверное движение и зверь умрёт от внутреннего кровотечения или перитонита.

– Понимаю, – ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Но если ничего не делать, он умрёт через семь дней.

– Откуда такая уверенность в сроках? – подал голос Вальтер Старк.

– Из книги «Редкие магические паразиты и методы борьбы с ними», издание триста сорок седьмое, – ответил я. – Там описаны три случая заражения кристаллическим червём. Во всех случаях летальный исход наступал через три недели после появления первых симптомов. У этого зверя симптомы длятся две недели, значит, у него осталось в районе семи дней. Нужно как можно быстрее провести операцию.

Вейд переглянулся с остальными членами комиссии.

– Хорошо, господин Моррис, – произнёс глава комиссии. – Мы даём вам разрешение на операцию.

Повернулся к столу, где лежал зверь. Люмин и Крох по‑прежнему стояли у двери, и я поймал их встревоженные, но полные веры взгляды.

– Всё будет хорошо, – сказал я им тихо.

И начал готовиться к операции.

Ребята, просим вашей поддержки в виде лайков! Кинге их очень не хватает…

Первым делом я подошёл к шкафам у стены и принялся изучать содержимое. В них хранились инструменты: скальпели разных размеров, проволоки, прототипы шприцов, иглы, пинцеты, крючки, шовный материал – тонкие нити, пропитанные каким‑то антисептическим составом. Я выбрал самые тонкие, почти невидимые, ведь для ушивания протоков необходима особая деликатность, и взял инструменты.

– Мне нужны чистые тряпки, – сказал, не оборачиваясь, – спирт или любой жгучий настой, вода и мыло.

Вейд кивнул человеку в белом халате, и он вышел. Через несколько минут вернулся и принёс кувшин крепкого травяного настоя, ведро воды, мыло и чистые тряпки.

Я скинул куртку, закатал рукава, и тщательно вымыл руки каким‑то жёстким мылом, пахнущим смолой. Затем снова ополоснул их вытер чистой тряпкой.

Подошёл к гривачу, чтобы определить точное место разреза. Система показала локализацию паразита, но на живом теле всё равно придется ориентироваться по внешним признакам.

Я осторожно прощупал правый бок, ища уплотнение в области печени, отчего Гривач жалобно заскулил.

– Потерпи, красавец, – прошептал ему, погладив его по голове. – Сейчас я тебе помогу.

Из набора ингредиентов выбрал корень «Сонной одури». Быстро приготовил отвар и осторожно влил его в пасть зверю. Через несколько минут дыхание гривача стало ровнее, веки потяжелели, тело обмякло, и он погрузился в глубокий сон.

– Зафиксируйте его покрепче, – попросил я, и двое в белых халатах принесли кожаные ремни, обездвижив зверя почти полностью.