В этот момент кто‑то заорал так, что сорвал голос:

– Це‑ли‑тель! Це‑ли‑те‑ля туда, бегом!

– Бой окончен! Победитель будет объявлен после совещания судей! – голос мужчины в чёрной мантии прозвучал над Ареной.

Я уже бежал. Песок взлетал из‑под подошв, сумка била меня по бедру. Гром лежал на боку с приоткрытыми глазами. Его грудная клетка вздымалась мелко и часто, из раны на песок вытекала тёмная кровь, а тонкие зеленоватые струйки испарялись в воздухе.

Краем уха я уловил выкрики с трибун – то ли проклятия, то ли мольбы, но они растворялись в гуле толпы.

Севарт Дайн уже стоял на коленях рядом с другом, боясь прикоснуться.

– Помогите, помогите, помогите…

– Помолчи, – бросил я, опускаясь рядом, и положил ладонь на шею барса.

Кожа под шерстью оказалась горячей, как раскалённый камень. Пульс барса частил, сердце колотилось так, будто пыталось выскочить.

Края раны рваные, с зеленоватой каймой, будто кто‑то прижёг их раскалённым ножом. Сквозь страшный разрез виднелось лёгкое – оно ещё двигалось, но мелко, судорожными толчками.

Как он ещё не умер…

[Существо: Грозовой барс]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Состояние: критическое. Проникающая рана грудной клетки, повреждено правое лёгкое, задета межрёберная артерия, внутреннее кровотечение. Без вмешательства – смерть в течение 3–4 минут]

[Дополнительно: В организм существа проникла высококонцентрированная мана богомола класса С. Чужеродная энергия стремительно разрушает магические каналы. Естественный вывод заблокирован из‑за тяжести повреждений]

[Рекомендованные действия: проведение хирургического вмешательства, принудительный вывод инородной маны]

Я перечитал последнее сообщение. Значит… Серп светился маной, а не ядом.

– Гадость какая, – прошептал я.

– Что? – Севарт поднял на меня бледное лицо.

– Ничего, – я резко повернул голову к Орту. – Болеутоляющий отвар.

Парень молча сунул мне в одну руку открытую склянку с мутной жидкостью.

[Обнаружено вещество: Отвар горного мха]

[Свойства: Сильное болеутоляющее средство. Притупляет болевую чувствительность через 20–30 секунд после приёма, эффект до полутора часов. Не угнетает дыхание и сердечный ритм]

– Отлично, – сказал я. – Орт, придержи ему пасть.

Помощник без лишних слов аккуратно подцепил пальцами нижнюю челюсть барса, чуть оттянув ее вниз. Я тонкой струйкой вылил отвар.

Гром дёрнул ухом и рефлекторно глотнул несколько раз.

– Молодец, – пробормотал я, погладив его по голове и передал пустую склянку помощнику.

Раз, два, три… На двадцатой секунде веки барса дрогнули, мышцы обмякли.

– Отлично, – выдохнул я. – Нисса, фиксируй. Орт, серебряный раствор, тряпицы, иглу и кусок нити.

– Поняла, – девушка упёрлась ладонями в тело зверя.

Я быстро плеснул на свои пальцы серебряный антисептик, им же омыл хирургическую иглу и нить.

– Орт, обработай руки раствором, мне понадобится твоя помощь, – быстро проговорил я.

Парень подчинился.

Я заглянул внутрь раны и поморщился. Между рёбер пульсировала тонкая алая струйка из перебитой межрёберной артерии. Я прижал сосуд пальцами, и кровотечение прекратилось.

– Дави здесь, – я схватил руку Орта и прижал его пальцы поверх своих. – Не отпускай, пока не скажу.

Парень кивнул. Я освободил руку, поддел артерию иглой и резко стянул нить. Завязал узел, затем ещё один, и контрольный. Артерия закрыта.

– Отпускай медленно, – бросил я помощнику.

Орт осторожно убрал пальцы. По линии шва слегка выступила кровь, но уже без прежних толчков.

[Существо: Грозовой барс]

[Состояние: Стабилизировано. Угроза кровопотери купирована. Чужеродная мана продолжает разрушать каналы]

Я омыл сосуд серебряным раствором и промокнул тряпицей.

– Орт, забери у меня всё! Нисса, носилки, – бросил я через плечо.

Девушка уже разворачивала полотно рядом.

– Аккуратно перекладываем, – скомандовал я.

Нисса с Ортом подсунули ладони под зверя с двух сторон, я придерживал голову. На счёт «три» мы подняли его и переместили на носилки. Барс глухо застонал, но не дёрнулся.

– Севарт, пойдёшь сзади, – бросил я. – Под руки не лезь, ясно?

– Ясно, – выдавил он.

Стоило поднять носилки, как трибуны откликнулись разрозненными аплодисментами – несмело, будто люди не знали, можно ли хлопать раненому зверю.

Кто‑то крикнул сверху ломким мальчишеским голосом:

– Удачи, целитель! Спаси кису!

Толпа подхватила, но уже без слов – низким тёплым гулом, который провожал нас до арки.

По коридору мы почти бежали. Барс на носилках дышал часто, поверхностно, но главное – ещё жив.

Толкнув дверь плечом, я первым влетел в операционную и резко замер на пороге, отчего Орт, шедший следом с носилками, едва не впечатался в мою спину.

Два стола до сих пор были заняты.

За ближним сгорбился Брон: рукава закатаны до плеч, на запястьях засохшая кровь, в пальцах зажим. За средним орудовал Кринст, быстро работая руками.

Никто из них даже не повернул головы.

– Это… как же быть? – выдохнула Нисса у меня за спиной.

Я молчал, не отрывая взгляда от занятых мест.

– Целитель, – глухо позвал Орт. Носилки в его руках едва заметно дрожали. – Он… сейчас умрёт.

Гром хрипло втянул воздух. Зеленоватые струйки, сочившиеся из‑под рёбер, испарялись на лету.

– Брон, – позвал я.

Хальвес не оторвался от стола, лишь пробубнил:

– Не сейчас, парень.

– У меня барс с проникающей раной, пробитым лёгким и чужеродной маной.

Он взглянул на меня через плечо.

– Мне нужно ещё пятнадцать минут, не меньше.

Столько Гром не протянет.

– Что это значит? – сорвавшимся голосом выговорил Севарт. – Мой зверь умирает! Немедленно помогите ему!

– Помолчи, – бросил я, не оборачиваясь.

– Да ты знаешь, кто я такой⁈ Они должны…

– Помолчи, я сказал, – строго повторил, на секунду взглянув ему в глаза, и парень осёкся.

В наступившей тишине я услышал, как заскрипели его зубы.

Кринст наконец поднял голову. Светло‑серые глаза скользнули по носилкам, зеленоватым струйкам и моему лицу, и на долю секунды в них промелькнуло… удивление.

– Сколько у него времени? – наконец спросил он.

– По моим оценкам – его нет.

Он смотрел на меня, задумавшись.

– Занимайте третий стол, Эйден, – бросил он, и, не дожидаясь ответа, вернулся к кречету. – Вам предстоит тяжёлая операция, рассчитываю на вас.

Я кивнул.

– Перекладываем, только аккуратно, – скомандовал я помощникам. – Севарт, выйди.

– Я никуда не уйду! – насупился парень.

Я понял, что спорить сейчас с богатеньким сынком бесполезно.

– Тогда отойди к стене и не лезь.

Такой вариант его устроил. Парень шагнул назад, едва не споткнувшись, прижался спиной к каменной кладке и замер.

Нисса с Ортом переложили Грома на свободный стол. Рана выглядела ещё хуже, чем на Арене: зеленоватая кайма медленно расползалась, как чернильное пятно по мокрой бумаге.

Я скинул куртку на пол и закатал рукава. Девушка уже заняла место напротив, приготовившись ассистировать. Рядом застыл побледневший Орт.

За средним столом Кринст затянул очередной стежок и протянул руку. Дальген тут же вложил в неё чистую тряпицу. Чуть дальше Брон тихо ругнулся сквозь зубы.

– Готовы? – спросил я.

– Да, – сказала Нисса.

Я протянул ладони в сторону Орта и дождался, пока он капнет на них антисептик.

Гром лежал на каменном столе. Голубоватые полосы на его боках едва тлели, а грудная клетка неравномерно вздымалась. Под рёбрами что‑то мерзко булькало, и этот звук не предвещал ничего хорошего.

– Расширитель, – скомандовал я.

Нисса мгновенно взяла металлические щипцы с двумя загнутыми крючьями.

– Разводи, – сказал я. – Медленно, на три пальца.