– Хорошо, – отозвались мы хором.

Я улёгся на каменный пол, подсунув под голову ранец. Холод пробирал даже через куртку. Пришлось свернуться калачиком, чтобы хоть как‑то согреться. Люмин тут же протиснулся под мою руку и устроился у груди, свернувшись клубком. Крох устроился у ног, перекрыв мне любую возможность встать, не потревожив его.

– Спокойной ночи, друзья, – пробормотал я и провалился в сон.

Буквально через мгновение меня настойчиво трясли за плечо. Проморгавшись, я увидел перед собой лицо Леннокса.

– Эйден, твоя смена, – прошептал он.

– Угу, – выдавил я и приподнялся на локтях.

Голова была мутной, во рту пересохло, а спина будто одеревенела. Я растёр лицо ладонями и сделал глоток из фляги. Мозг постепенно возвращался в рабочее состояние.

– Слышал что‑нибудь? – спросил я.

– Всё тихо, – кивнул Леннокс. – Только вода раздражает.

– Ложись, я подежурю.

Парень рухнул на моё нагретое место, повозился несколько секунд и затих. Камнегрыз тут же подобрался к хозяину и положил морду ему на бедро.

Я уселся спиной к камню, лицом к выходу. Ранец сунул под бок. На всякий случай вынул из него нож и положил рядом.

Брумиш глубоко и ровно дышал, его пластинчатый бок мерно вздымался. Хольц спал в углу в обнимку с клыкачом.

Люмин поднырнул под мой локоть и вновь засопел. Крох устроился справа, прижался к бедру и, лишь убедившись, что я никуда не денусь, закрыл глаза.

Я положил ладонь на загривок зверя, и от простого прикосновения тревога немного отпустила. В пещере стояла тишина, только мерное «кап… кап…» в углу, как и говорил Леннокс, действовало на нервы.

Я думал о Ларке. Раз Брумиш сумел добраться до меня, значит, путь существует, и мы его одолеем. Но как дядя выживал всё это время в темноте, кишащей тварями? И жив ли он вообще…

Мысль о том, что его может не быть в живых, я отгонял от себя с первого дня в Лесу, но сейчас она пробивалась сквозь усталость, пытаясь пустить корни.

Ларк жив. Он должен быть жив.

Люмин зашевелился под моей рукой и прислал по нити смутный образ чьих‑то рук, чешущих за ухом.

– Спи, мелкий, – прошептал я.

Время тянулось. Я несколько раз заставлял себя моргать, разминать шею и считать капли, чтобы не уснуть.

Внезапно мышцы Кроха под моей ладонью закаменели, шерсть встала дыбом, а сам зверь приподнялся, прижимаясь брюхом к земле. Из горла вырвался низкий звук, предупреждающий об… Угрозе.

Я задержал дыхание. В первые секунды не слышал ничего, кроме падающих капель и собственного сердца, а потом до меня донеслись тихие и размеренные шаги.

Люмин проснулся, поднял голову и замер, уставившись в чёрный проём лаза. Через нить хлынула волна страха.

Я медленно поднялся и, стараясь не шуметь, подошёл к Хольцу. Наклонился и накрыл ладонью его плечо.

Стоило коснуться плеча тренера, как он мгновенно открыл глаза и взглянул на меня.

– Шаги, – тихо произнес я.

Хольц замер. Сперва мне показалось, что он не расслышал, и я уже порывался повторить, но тренер жестом остановил меня. Повернув голову к расщелине, Хольц несколько минут вглядывался в темноту, после чего прошептал:

– Буди парня, только тихо.

Я подошёл к Ленноксу, стараясь не шуметь камнями под ногами. Парень спал с приоткрытым ртом, и его лицо казалось безмятежным, как у ребенка, ещё не знающего взрослых тревог.

Стоило легонько потрясти Леннокса за плечо, как он дёрнулся, открыл глаза и попытался сесть, но я надавил на его грудь и прижал указательный палец к губам.

Парень тут же обмяк, и в его глазах мгновенно проступила собранность. Теперь передо мной лежал не спящий мальчишка, а боец, который понимал, где мы находимся и что сейчас не время для эмоций.

Камнегрыз тем временем поднялся и припал к земле, настороженно озираясь. Брумиш тоже бодрствовал, напряженно поглядывая на меня. У дальней стены едва просматривался синий силуэт Клыкача с двумя угольками глаз.

Я бесшумно вернулся к Хольцу и опустился рядом. Крох мгновенно прижался к моему бедру, шерсть на загривке стояла дыбом, но зверь не издавал ни звука, а Люмин устроился с другой стороны.

Шаги приближались, и их оказалось много. Я попытался сосчитать, но быстро сбился. Ритм был странным, будто несколько лап почти одновременно касались земли, затем следовала длинная пауза, во время которой слышался скрежет, будто что‑то твёрдое цеплялось за камни, и всё повторялось вновь.

По проходу потянуло холодом, и вместе с ним пробился кисловатый запах, которого я раньше никогда не ощущал.

«Кто бы они ни были, – мелькнула мысль, – я не горю желанием с ними встречаться».

Внезапно наступила тишина. Через несколько секунд я услышал глубокий вдох, совсем рядом, у развилки, где расщелина выходила в основной проход.

А затем последовала череда частых вдохов, будто кто‑то принюхивался.

Именно в этот момент я осознал, что существо всё‑таки одно. Хольц рядом словно не дышал. Я же, наоборот, слишком быстро втягивал воздух, и пришлось приоткрыть рот, чтобы выровнять дыхание и не выдать нас.

Леннокс лежал не шевелясь, Камнегрыз устроился у его ног, изо всех сил стараясь остаться незамеченным.

«Не учуй, не учуй, не учуй», – звучало у меня в голове.

Вдруг я почувствовал, что пальцы на рукояти ножа онемели, и заставил руку расслабиться. Всё равно, если тварь зайдёт сюда, её этим оружием не остановить.

Внезапно вдохи прекратились, и вновь послышался медленный скрежет, будто существо разворачивалось. Вскоре шаги возобновились и удалились в боковой тоннель. Звук постепенно затихал, пока окончательно не растворился в недрах скалы.

Хольц первым позволил себе медленный выдох. Леннокс вытер лоб рукавом, и я заметил, как подрагивали его пальцы.

– Кто это был? – прошептал парень.

– Без понятия, но лучше нам с ним не встречаться, – тихо отозвался Хольц. – Надеюсь, удача и дальше будет на нашей стороне.

– Хотелось бы, – откликнулся я.

Колени ощутимо подрагивали, и я, стараясь это скрыть, принялся разминать ноги. Хольц заметил, конечно, но промолчал.

– Спать больше не будем, – отрезал он, поднимаясь. – Пьём, наполняем фляги и уходим.

– А может, лучше подождать? – нерешительно спросил Леннокс. – Вдруг там кто‑то ещё…

– В данный момент ждать – худшая стратегия, какую можно придумать, – Хольц поднял посох. – Если тварь вернётся, мы отсюда уже не выберемся.

Парень кивнул и потянулся за флягой. Я подошёл к капели в дальнем углу, пристроил горлышко и, пока тара наполнялась, взглянул на Кроха. Зверь медленно расслаблялся, шерсть на загривке постепенно опускалась.

– Молодец, – прошептал я и почесал его за ухом.

Крох приподнял морду и посмотрел на меня с серьёзным выражением, будто хотел сказать: «А кто, если не я?».

Закончив с водой, я опустился на колени перед Люмином и достал из ранца рубаху Ларка. Зайцелоп тут же принялся обнюхивать ткань. Я закрыл глаза и через нить передал ему образ дяди.

Люмин моргнул, и в ответ пришла короткая пульсация уверенности. Я расшифровал это как: «Помню, веду».

– Готовы? – Хольц забросил посох на плечо.

– Ага, – отозвался я, поднимаясь.

Брумиш медленно развернулся и первым шагнул в тоннель. Клыкач бесшумной тенью скользнул следом, а мы потянулись за ними.

Весь путь превратился в череду коротких рывков и долгих замираний. Люмин вёл, прижимая морду к земле и обнюхивая каждый камень.

Брумиш двигался впереди, прикрывая ушастого, а Хольц следовал сразу за ними, не доверяя ни одной развилке или изгибу. На каждом повороте тренер замирал, прислушивался и только потом поднимал руку в знак того, что можно двигаться дальше. Я шагал за ним, Крох прижимался к моему правому боку, а Леннокс с камнегрызом замыкали.

Через полчаса у меня заныли плечи от постоянного напряжения, и я поймал себя на том, что прислушивался к собственному дыханию.