Я застыл.

– Хольц…

В этот момент донесся тихий, едва различимый стук, будто кто‑то очень слабо бил по камню с той стороны. Пауза, и снова удар.

Хольц мгновенно приблизился.

– Тихо, – прошептал он и приложил ухо к стене.

Я прижался рядом. Несколько секунд слышал только собственное сердце, но затем вновь раздался стук, шорох, и ещё один настолько слабый звук, что едва его уловил.

Человеческий кашель.

– Хольц, – у меня сорвался голос. – Это же…

– Помоги разобрать, – оборвал тренер.

Мы принялись быстро отбрасывать камни, и вскоре в кладке появилась небольшая щель. Я приник к ней, чувствуя бешеное сердцебиение.

– Дядя? – хрипло позвал я.

Прошла секунда, вторая, а затем донесся тихий, скрипучий, едва живой голос:

– Ну вот… теперь ещё и видения…

– Хольц, разбираем! – почти крикнул я.

Мы работали как сумасшедшие. Камни валились под ноги. Я ободрал ладони до крови, и, вроде бы, пару раз приложился лбом о кладку, но не придавал значения боли.

Когда щель стала шире, из темноты медленно, дрожа, вылезла тонкая грязная рука с обломанными ногтями и засохшей коркой на костяшках.

– Дядя, – прошептал я, хватая её. – Это я – Эйден.

Из темноты послышался слабый смех.

– Эйден… В видениях… он всегда… такой взрослый…

– Я и есть взрослый, идиот ты упрямый, – выдавил я. – Хольц, помоги.

Мы вдвоём расширили проход, подхватили дядю за вытянутую руку и аккуратно вытащили наружу. Он выглядел как живой скелет: кости, обтянутые серой кожей, ввалившиеся глаза, заросшее лицо и спутанные волосы. Куртка висела на нем мешком, а левая нога обмотана грязной тряпкой, но взгляд… упрямый цепкий, с затаённой искрой смеха.

– Целитель, отойди, – бросил Хольц.

Он скинул ранец и долго копался, пока наконец не вытащил сверток. Тренер развернул тряпицу, взял мясо поглотителя и отрезал ножом крошечный кусок.

– Открой рот, – сказал он Ларку.

Дядя послушно разомкнул губы, и Хольц положил мясо ему на язык. Через несколько секунд Ларк принялся медленно, с трудом жевать.

Вскоре он сглотнул и снова открыл рот, как голодный птенец.

– Ещё, – прохрипел он.

– Нет, – мягко, но твёрдо отозвался Хольц. – Твой желудок не выдержит такой резкой нагрузки.

– Ещё, – упрямо повторил дядя.

– Ларк, – я склонился к нему. – Если ты сейчас обожрёшься и помрёшь у меня на руках, выйдет, что я зря тащился в эту дыру, чтобы тебя найти.

Ларк закрыл глаза и тихонько засмеялся, подрагивая плечами. Это выглядело настолько горько и в то же время хорошо, что у меня защипало в глазах.

– Ну, племяш, – выдохнул он, приоткрыв глаза. – Ты всегда умел удивлять.

– Учусь у тебя, – отозвался я. – Пойдём отсюда.

Я подхватил его на руки. Казалось, дядя весил чуть больше Кроха.

Хольц подобрал ранец и пошёл первым. Люмин трусил рядом, время от времени заглядывая в моё лицо. Через нить лился поток образов: гордость, тепло и бесконечное, ликующее «Нашёл! Нашёл! Нашёл!».

– Молодец, ушастый, – прошептал я. – Самый лучший зайцелоп на всём белом свете.

Когда мы выбрались из лаза, Леннокс сидел у входа, привалившись к стене, а камнегрыз тёрся о его сапог. Брумиш упирался лбом в каменную стену рядом с проходом, а клыкач лежал у его лап.

Стоило парню увидеть нас, как его глаза округлились, а лицо расплылось в улыбке.

– Это что… неужели…

– Это мой дядя, – произнес я. – Помоги.

Леннокс вскочил, вложил меч в ножны и подхватил Ларка с другой стороны. Мы осторожно опустили его на каменный пол, прислонив к стене. В этот момент Брумиш медленно повернул голову.

Сперва бронебрус рассеянно смотрел перед собой, будто не веря своим глазам, затем его ноздри раздулись раз, второй, и маленькие чёрные глаза вспыхнули.

Зверь развернулся и рванул с места так резко, что я едва успел отступить. Он затормозил в шаге от Ларка и аккуратно ткнулся мордой в его шею.

– Брумиш… – прошептал дядя.

Зверь принялся вылизывать хозяина шершавым языком, от радости подрагивая всем телом. Ларк с трудом поднял руку и положил ладонь на лоб зверю.

– Дружище, – прошептал он. – Ты привёл помощь… Справился…

Ларк приник лбом к массивной морде и замер. Бронебрус успокоился и застыл, а я смотрел на них, чувствуя ком в горле.

Хольц кашлянул и отвернулся, делая вид, что крайне заинтересовался трещинами на своде. Леннокс шмыгнул носом и громко сообщил:

– Это пыль, тут жуткая пыль.

– Жуткая, – согласился я, не сводя глаз с дяди.

Ларк наконец оторвал голову и медленно перевёл взгляд на меня. В его мутных глазах проступила ясность.

– Эйден… – он пожевал губами. – Так это… не бред?

– Не бред, дядя.

– Зачем ты пришёл, племяш? – Ларк медленно оглянулся и слегка качнул головой. – Тут… не место для тебя, целитель.

– Кто‑то же должен был тебя забрать, – отозвался я. – Брумиш сам бы не справился.

Бронебрус возмущённо фыркнул, мол, ещё как бы справился.

– Кстати, дядя, – добавил я, – он у тебя герой. Прошёл два Слоя, добрался до меня и привёл сюда.

Ларк погладил зверя по морде.

– Я знал, – тихо отозвался он. – Такой же упрямец, как и я, – дядя помолчал и добавил: – Спасибо тебе, друг.

Хольц шагнул ближе и опустился рядом на корточки.

– Ларк, – спокойно проговорил он. – Идти сможешь?

– Сейчас попробую, – выдавил дядя.

– Погоди, – вмешался я. – Я хоть и целитель зверей, но всё равно дай гляну ногу.

Дядя слабо хмыкнул. Я присел на корточки и, осторожно размотав тряпку на его левой ноге, увидел рану, затянувшуюся коркой. На удивление, она выглядела неплохо, не смотря на полную антисанитарию и отсутствие ухода, но все равно решил её обработать.

Сняв ранец, я вынул раствор железнолиста и чистую тряпку.

– Потерпи, – сказал я. – Может щипать.

– Я тебя умоляю, – выдохнул Ларк. – После всего, что тут пережил…

Я промыл рану. Дядя зашипел сквозь зубы – видимо, раствор попал в трещины на корке, но даже не вздрогнул. Когда я наложил чистую повязку, Хольц поднялся и перехватил посох.

– Отдыхаем пятнадцать минут, – распорядился тренер. – И в путь.

– А он выдержит дорогу? – тихо спросил Леннокс, глядя на истощённого Ларка.

– У него нет выбора, – отозвался Хольц.

Я подложил под голову дяди свёрнутую куртку. Люмин тут же подобрался поближе и легонько прижался к его боку, как тёплая золотая грелка. Ларк медленно опустил руку на пушистую спину.

– Подрос малой, – выдохнул он и перевёл взгляд на Кроха. – А этот так вообще вымахал в зверину.

– Они хорошо питаются, – ответил я, улыбаясь.

Хольц обвёл нас взглядом и вновь присел рядом с дядей.

– Ну что ж, целитель, – тихо проговорил он. – Половина дела сделана.

– Почему половина? – переспросил я.

– Потому что теперь нам предстоит выбраться из Леса живыми, – отозвался тренер.

Я посмотрел на дядю, зверей, Леннокса, Хольца, и впервые за этот бесконечный спуск почувствовал, что мы справимся.

Где‑то в глубине тоннелей, далеко‑далеко, прокатился низкий рёв, но никто из нас даже не вздрогнул. Видимо, мы все слишком устали бояться.

– Хольц, – тихо позвал я.

– Что?

– Спасибо.

Старик искоса взглянул на меня.

– Рано благодаришь, целитель.

Он отвернулся и вновь принялся разглядывать своды. Я сделал вид, что не заметил, как он торопливо провёл ладонью по глазам.

Ларк рядом тихо дышал, Брумиш не сводил с него свою морду, Люмин грел его бок, и где‑то у моего сердца в кои‑то веки разжался кулак, который, казалось, сжимался с самого начала пути.

Дядя жив, а что будет дальше… Посмотрим.

Ларк сидел, привалившись к стене, и медленно пережёвывал крошечный кусочек мяса, который Хольц всё‑таки согласился ему выдать. Он делал это с таким сосредоточенным видом, будто решал в уме сложное уравнение.