Обильно полив настой на рану, заметил, что она также не затягивалась. Тогда я начал накладывать повязку, стараясь делать всё быстро и аккуратно.

– Готово, – выдохнул я, убирая всё обратно в ранец. – Я их подлатал, но в слюне этих червей какой‑то токсин, замедляющий регенерацию. Раны быстро не заживут.

– Ты прав, – тихо сказал Дарен, положив руку на бок своего льва. – У моего рана не затягивается, хотя обычно такие царапины почти сразу заживают.

– Чёртовы твари, – сплюнул Келлен. – Откуда они вообще здесь взялись? В Гиблой Пустоши не должно быть живых существ!

– Лес меняется, – Дарен посмотрел на брата с тревогой. – С каждым днём он преподносит всё больше сюрпризов, и почти всегда неприятных. Старые атласы становятся бесполезными, а новые никто не спешит составлять, и что делать непонятно.

Он помолчал, потом добавил:

– Ассоциация пока молчит, но некоторые Мастера уже перестали ходить на глубокие слои. Из‑за этого на Первом слое становится намного сложнее искать ингредиенты… Ладно, – Дарен тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. – Нужно уходить, пока ещё кто‑нибудь не вылез.

Мы двинулись обратно. Звери шли медленно, с трудом переставляя лапы. Люмин и Крох держались рядом, и я чувствовал их беспокойство и сочувствие.

– Спасибо, Эйден, – тихо сказал Дарен, когда мы отошли от Пустоши на безопасное расстояние. – Чёртова слюна. Если бы не ты…

– Это моя работа, – ответил я. – Пока рядом, не дам вашим друзьям умереть.

– Знаю, – он кивнул. – Но всё равно спасибо.

Мы шли обратно через биомы, которые ещё недавно казались мне невероятно опасными, а теперь превратились в знакомые тропы. Чувство тревоги, поселившееся в душе после слов Дарена, меня не отпускало. Лес менялся. И эти изменения, казалось, были только началом чего‑то большего и, возможно, гораздо более страшного.

Ребята, авторы увлеклись переделками сюжета и улучшением качества текста, что полностью забыли про запас. Сейчас главы пишутся в режиме реального времени и выкладывать доп главы за активность мы, увы, но пока не можем. Обещаем в скором времени всё наладить и вернуться к привычной выкладке(за лайки и наградки будут доп главы, но попозже). Спасибо вам и надеемся на ваше понимание!

Обратный путь давался намного тяжелее. Сумеречный волкодав Келлена шёл впереди, то и дело останавливаясь. Серебристый лев Дарена замыкал шествие, его пепельно‑голубая шкура двигалась за нашими спинами бесшумной, величественной тенью. Братья сбавили темп до минимума, ведь каждый шаг причинял зверям боль, и Дарен с Келленом не хотели ее усиливать.

Я старался не отставать, то и дело оглядываясь на Кроха, семенившего рядом, и Люмина, прижимавшегося к ноге.

– Дарен, – негромко окликнул я.

Старший Корвин обернулся. В сумраке, царившем под пологом очередного биома, его шрам на лице казался глубокой трещиной.

– Я всё думаю… – начал я. – Как мы поймём, где наш спуск? Биомы же постоянно смещаются, ориентиров нет, метку мы не ставили…

Келлен, услышав мой вопрос, хмыкнул, обернулся и уже открыл рот, чтобы что‑то сказать, но Дарен жестом остановил его.

– Эйден, я же говорил тебе ещё в самом начале, – начал он. – У нас свои способы.

– Помню, но… – не отступал я. – Мне нужно это знать. Вдруг с вами что‑то случится, и мне придётся вытаскивать вас из Леса? Как я это сделаю, даже не зная, куда идти?

Дарен задумался. Его прищуренный глаз скользнул по моему лицу, задержался на несколько секунд, и он вздохнул.

– Обычно отряды не распространяются о своих методах. Не скажу, что это великая тайна, просто… Каждый выживает как умеет.

Я кивнул, показывая, что понял всю серьёзность его слов.

– Ориентироваться по биомам – занятие для самоубийц или самоуверенных новичков, – продолжил Дарен, кивая на окружающие нас пейзажи. – То, что час назад было справа, сейчас может быть слева, а завтра вообще на другом конце биома. Смещение происходит постоянно.

– Но я помню, как в одном из походов видел метки какого‑то отряда, оставленные на скалах биома. Как же их… «Громовые», кажется.

Келлен вклинился в разговор:

– Нашёл, кого в пример ставить! Да они же отбитые на голову!

– Но всё же они ставят метки на биомы, значит, метод‑то работает.

– Ну… – замялся он. – Некоторые из таких схем, конечно, работают… какое‑то время. В любом случае, это всё очень ненадёжно.

– Так и есть. Самый верный способ, – подхватил Дарен, – иметь с собой в группе обладателя птицы, которая способна ставить магические метки. Для сплочённых отрядов это незаменимый товарищ.

– Почему вы тогда не заведёте себе птицу? – спросил я, переводя взгляд с одного брата на другого. – Или не возьмете в отряд ещё одного человека, у кого она есть?

– Мы предпочитаем работать в паре, – ухмыльнулся Келлен, поправляя ремень арбалета. – А заводить пернатых… Ну уж нет! С них шума много, а в бою толку… Да и Дарен птиц недолюбливает – говорит, глаза у них нехорошие.

– Я такого не говорил, – спокойно возразил Дарен, но брат лишь махнул на него рукой.

– Так как же находите спуск? – не унимался я.

– Увы, но наш способ может помочь тебе лишь в том случае, если ты будешь с нами, ведь Спуск находим не мы, а наши звери, – ответил Дарен. – Однако лев и волкодав находят спуски не по меткам, а с помощью нюха и слуха.

Я удивлённо перевёл взгляд на волкодава, который уверенно вёл нас вперёд.

– Смотри, – Дарен указал на своего серебристого льва. – У каждого спуска в Лес постоянно собираются люди, стоит охрана, сменяются караулы. Воздух пропитан запахами: железо от клеток, дым от факелов, пот, еда, которую жуют стражники. Для зверя с хорошим нюхом они как путеводная нить. Мой лев чует запахи за несколько биомов. Ему не важно, какой лес вокруг – запах спуска остаётся неизменным.

– А у волкодава, – подхватил Келлен, – слух острее наконечника арбалетного болта. Он слышит, как скрипят цепи наверху, как гудят механизмы, как лязгает решётка. Даже когда мы за три биома от спуска, он улавливает их сквозь шум леса.

Я поразился простотой и гениальностью этого метода.

– Получается, вы полностью полагаетесь на них? – спросил я.

– А ты думал, у нас секретный способ есть? – хмыкнул Келлен. – Если он даже и существует, никто его просто так не расскажет. Так что мы просто идём туда, куда нас ведут звери.

– И что, они никогда не ошибаются? – недоверчиво спросил я.

– Ошибаются, – честно признался Дарен. – Бывает, ветер меняется, и запах относит в сторону, в таком случае лев не сможет привести нас к нужному месту. Или какой‑нибудь ручей шумит так, что заглушает все звуки, и тогда уже волкодав начинает путаться. Но эти два события почти никогда не встречаются в один момент, поэтому если один из них не может найти спуск, подключается второй.

Я посмотрел на своих зверей. А ведь у Люмина есть феноменальное обоняние, которое, скорее всего, даже лучше, чем у льва Дарена… Получается, я тоже могу научить его искать Спуски?

Тем временем разговор сам собой утих. Дальнейший путь прошел в тишине. Даже Келлен притих, погрузившись в мысли или просто экономя силы. Наконец, когда мы пересекли границу очередного биома, волкодав Келлена остановился и, подняв морду, навострил уши. Его мощное тело напряглось, он глухо рыкнул и повернул голову чуть левее.

– Хорошие новости, – довольно сказал Келлен. – До спуска не больше часа.

Лев Дарена тоже оживился. Он шумно втянул носом воздух и посмотрел на хозяина.

– Всё сходится, – подтвердил Дарен. – Идём.

Мы свернули в указанном направлении, и вскоре вышли на небольшую поляну, над которой зияло знакомое отверстие шахты.

– Пришли, – констатировал Дарен, доставая свисток.

Он дунул, и через несколько минут я, внимательно вглядываясь вверх, заметил, как из темноты начала опускаться клетка.