Закончив с подготовкой, я выкопал лунку под посадку, высыпал в неё смесь и тщательно перемешал с рыхлой почвой.

Поместив росянку вместе с комом земли в ямку, одной рукой придерживал стебель, а другой подгребал рыхлый грунт. После слегка утрамбовал его ладонью.

Люмин подобрался ближе, обнюхал листик и вопросительно на меня посмотрел, мол, оно съедобное?

– Нет, ушастый, это не еда, – отрезал я.

Зайцелоп возмущённо отвернулся и послал мне образ грядки, засаженной огромными морковками.

Я покачал головой. Поднявшись, взял лейку и обильно полил росянку. Земля жадно впитала первую порцию, затем вторую, на третьей я остановился, чтобы не превратить в болото.

Положив ладони на землю рядом со стеблем, закрыл глаза и ощутил теплую энергию узла, которая потянулась к корням росянки, бережно обвила их и осела, будто старый кот свернулся вокруг новорождённого котёнка.

Я поднялся, полил остальные растения, попутно выдёргивая сорняки, которые нагло подняли головы за время моего отсутствия. После Леса этот труд казался почти медитацией.

Закончив, до краёв наполнил бочонок водой из колодца, помыл таз и отнес грабли. Когда я вернулся в лавку, мой взгляд невольно упал на два кресла в коридоре у стены.

Точнее, на два каркаса, обтянутых тем, что когда‑то было обивкой, а теперь больше напоминало шкуру неопознанного зверя, погибшего в страшных муках. Из дыр торчала свалявшаяся набивка, а подлокотник у одного держался на честном слове.

А ведь ещё недавно я планировал повесить напротив них доску с расценками, но, вспомнив, как она выглядит, поёжился – нет, не хочу выставлять необтёсанную деревяшку на всеобщее обозрение.

– Так, – сказал я вслух. – Нужно поменять кресла на лавку и сделать нормальную доску, вот только… Где найти толкового мастера?

Я на секунду задумался, перебирая варианты, и вдруг мысленно хлопнул себя по лбу. Да у меня же за дверью дрыхнет ценнейший источник информации!

Я осторожно толкнул створку в спальню. Ларк лежал на боку, подтянув колено к животу, и тихо посапывал.

– Дядя, – прошептал я, подходя ближе.

В ответ – тишина.

– Ларк, – я легонько тронул его за плечо и присел на край кровати.

Дядя с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с такой тоской, будто я разбудил его на рассвете перед отправкой на каторгу.

– Племяш… – прохрипел он. – Бедному страдальцу… поспать не даёшь…

– Ответь на один вопрос и спи дальше, – не унимался я.

– Чего надо? – буркнул Ларк, поняв, что я не отстану.

– Где можно заказать лавку? И доску, ну, такую, чтобы мелом писать?

Дядя пару секунд переваривал вопросы, затем приоткрыл второй глаз и оторвал голову от подушки.

– Лавку? Племяш, ты головой с утра не бился? Зачем она тебе?

– А что, по тем двум огрызкам в коридоре не видно, что пора их поменять?

– Так‑то да, сам удивлялся, зачем они тебе, – проворчал он. – В общем, дуй в мастерскую столяра. Он в двух шагах от Рикарда работает, хороший мужик, рукастый.

– Какого Рикарда? – я нахмурился, пытаясь вспомнить хоть кого‑то с таким именем.

Ларк прищурился.

– Ну, это кузнец, у него ещё подмастерье Генн, мальчишка лет пятнадцати, чумазый такой.

Я моргнул. Ларк хмыкнул и уронил голову обратно на подушку.

– Ну племяш, кузнеца‑то знать надо, без него никуда. В общем, запоминай: мастерская столяра стоит за углом от кузницы, за зелёной калиткой.

– Спасибо, – искренне ответил я.

– Племяш, – прошептал Ларк.

– Да?

– Раз всё узнал, – медленно сказал он, – вали отсюда! Дай поспать, – дядя закрыл глаза и укрылся одеялом с головой.

– Уже ушёл, – ответил я, вставая.

– И не топай, – донеслось мне вслед.

Я вышел и аккуратно прикрыл дверь. Подхватив ранец, подошёл к входной двери.

– Команда, – тихо позвал зверей. – Пошли гулять.

Крох, спавший у кресел, не спеша поднялся и занял место у моей ноги. Всё ещё мокрый Люмин вылетел из кухни и принялся радостно скакать рядом.

Выйдя на улицу, я запер лавку, и мы зашагали в сторону кузницы.

Солнце уже клонилось к крышам, и тени от домов тянулись через мостовую длинными неровными полосами. У колодца неподалёку ругался водонос. Ведро гулко стучало о камень – судя по всему, веревка перекрутилась, и мужчина, упершись пяткой в сруб, яростно высказывал ей всё, что о ней думает.

– Зараза ты гнилая… да я тебя… да я тебя сейчас сожгу, слышишь?

Верёвка хранила гордое молчание.

– Помочь? – поинтересовался я, проходя мимо.

Водонос обернулся, увидел меня и виновато улыбнулся…

– А, целитель! – неловко произнёс он. – Не, не надо, сам справлюсь.

Кивнув, я двинулся дальше.

Мимо промчался мальчишка с двумя плоскими корзинами, в которых горой лежали копчёные пласты рыбы. Дразнящий аромат на секунду накрыл улицу, и Крох потянул носом.

У соседнего двора на бельевой верёвке сушилась одежда: рубаха, штаны, детское платьице с заплатой на рукаве. Ветер чуть раскачивал её, и платьице будто кивало всем проходящим.

Я свернул в переулок и заметил сушильщика трав. Под навесом висели пучки чего‑то желтоватого, а щуплый старик в фартуке аккуратно их подвешивал. У его ног дремал бежевый зверёк с круглой мордой, похожий на помесь хорька и кошки. Питомец приоткрыл глаза, оценил Кроха, решил, что связываться не стоит, и тут же закрыл обратно.

– Целитель, – кивнул мне старик, не отрываясь от пучков. – С возвращением.

– Спасибо, – ответил я, хотя видел его впервые.

Я двинулся дальше, чувствуя себя странно. Почти каждый встречный узнавал меня. Это сбивало с ритма, вызывало легкую неловкость и одновременно… грело.

У пекарни на углу дородная женщина в платке выгребала из печи свежий хлеб. Рядом с ней крутилась тощая девчонка лет восьми, ловко подхватывая буханки и укладывая их в широкую корзину.

Через пару поворотов впереди показалась знакомая приземистая постройка с почерневшей от копоти стеной. Из‑под низкой крыши тянулся жидкий дым, а в воздухе запахло раскалённым металлом и углями.

У входа, привалившись к косяку, стоял подмастерье Генн с капельками пота на лбу. Парень сосредоточенно жевал какой‑то корешок и смотрел на улицу с таким видом, будто у него на сегодня закончилось желание с кем‑либо общаться.

Увидев меня, он слегка прищурился.

– Привет, целитель, – он выплюнул корешок и выпрямился. – По делу или мимо проходил?

– Привет, Генн, – ответил я. – Да столяра ищу. Кстати, не подскажешь, где его найти? Вроде где‑то здесь, за углом.

– Столяр? – Генн махнул рукой. – Да, вон там, через два дома. Увидишь зелёную калитку – тебе туда.

– Понятно. А зовут его как?

– Старик Гарвин, – произнёс Генн. – Только смотри, он не любит языком чесать, лучше сразу к делу переходи.

– Это я могу.

– И ещё… – парень подался ко мне, понизив голос до шёпота. – Лучше не торгуйся. Скажи спокойно, что тебе нужно, он сам цену назовёт нормальную.

– Учту, спасибо за совет.

Я кивнул, и Крох, видимо, решив, что разговор окончен, аккуратно подтолкнул меня боком в колено. Люмин уже сидел в трёх шагах впереди и нетерпеливо подёргивал ушами, мол, мы тут ещё долго болтать собираемся?

– Иду, иду, – пробормотал я.

Я повернул за угол в узкий переулок, мощёный неровными камнями. Слева высилась глухая стена, с которой свисала пожелтевшая лоза дикого винограда, а справа виднелись несколько калиток. Третья действительно оказалась тёмно‑зелёной, с облупившейся краской.

Из‑за калитки доносился мерный, успокаивающий звук, будто кто‑то медленно водил рубанком по доске. Я остановился у неё, поправил ремень ранца и потёр пальцами переносицу.

Крох присел у моей ноги, а Люмин, прижав уши, устроился рядом. Зайцелоп разглядывал калитку с видом, будто за ней точно пряталось что‑то вкусное.

Я положил ладонь на тёплое от солнца дерево и толкнул створку.