В пятнадцатом бою водяной полоз представителя Гровта прокусил плечо медному кротоиду нашего бойца. Зверь с лопатообразными лапами рухнул на песок, но не отключился, пытаясь дотянуться до раны.

Я выбежал на Арену, обнаружил глубокий прокус, но, к счастью, без повреждения крупных сосудов. Тщательно промыв рану серебряным раствором, наложил повязку.

– Носилки не нужны, – сказал я. – Сам дойдёт.

– Точно? – спросил хозяин зверя.

– Точно.

Кротоид поднялся, мотнул мордой и побрёл к выходу, чуть кренясь набок. Хозяин двигался рядом, придерживая зверя ладонью, и что‑то ему бормотал.

Результатом шестнадцатого боя стало лёгкое сотрясение у птицы с куцыми крыльями. Я поднёс к ней нюхательную соль и капнул в клюв болеутоляющий отвар. Пострадавшую мы перенесли на носилках в операционную, Брон без лишних слов принял птицу.

В девятнадцатом поединке моим пациентом стал красно‑чёрный варан с проломленным щитком на спине. С ним пришлось повозиться, но быстрый шов и фиксатор помогли стабилизировать его состояние и донести до операционной.

Вернувшись к арке, увидел, что на Арену вышел следующий участник, которым оказалась… Мира. Стоило её железношёрстному медоеду ступить на песок, как трибуны взвыли так, что задрожали каменные своды коридора.

– Девчонка‑то с медоедом!

– Та самая, я ж говорил!

– Серебряную против неё, ну!

– Да кто ж против неё ставит, дура ты!

Мира с безупречной осанкой шагала к центру, не глядя ни на трибуны, ни на противника – высокого парня с длинным зверем, похожим на гончую. Серые глаза Валленхоф оставались спокойными, а каждое движение казалось продуманным.

– Снежная королева, – прошептала Нисса.

Через пару минут выкрикнул арбитр:

– Бой!

Я едва успевал отслеживать происходящее на песке. Медоед наступал, как танк, а гончая металась, налетала, отскакивала и в ярости рвала ему холку. Железношерстный не уклоняясь принимал удары, плюхался на бок, но то и дело прижимал противника к песку и раздирал плоть.

Буквально через четыре минуты гончая повалилась на песок, из‑за чего её хозяин поспешно вскинул руку.

Трибуны взорвались. Сотни глоток слаженно скандировали: «Вал‑лен‑хоф! Вал‑лен‑хоф!», а остальные орали от восторга.

– Победа за представителем Аурума! – гаркнул судья.

Я выдохнул. Зверь Миры казался невредимым, а вот целители Арены помчались на песок к побеждённой гончей.

Валленхоф, как и положено «снежной королеве», кивнула судье, развернулась и двинулась к нашему коридору.

Чёрно‑серебристый медоед шагал рядом с ней, демонстрируя трибунам морду в стиле «попробуй, тронь». На пыльной щеке Миры виднелся след от волоса, выбившегося из‑за уха.

Приближаясь к нам, она едва заметно замедлила шаг.

– Привет, Мира. Поздравляю с победой, – произнёс я.

Девушка равнодушно перевела на меня взгляд и секунду помолчала, будто размышляя, стоит ли отвечать.

– Спасибо, – наконец спокойно произнесла она, проходя мимо меня.

Медоед посмотрел на меня, фыркнул, и потопал за хозяйкой.

Двадцать четвёртый бой получился коротким – уже через минуту судья поднял обе руки.

– Объявляю первый день Имперского турнира молодых дарований закрытым! – его голос разнёсся над Ареной. – Завтра бои продолжатся! Благодарим участников и зрителей!

Трибуны откликнулись долгим затихающим гулом. Кто‑то аплодировал, кто‑то свистел, а кто‑то уже собирал тряпки и узелки. Вскоре толпа хлынула к выходам, наполняя Арену глухим шорохом шагов.

Мы постояли ещё минуту, дожидаясь, пока с песка уйдут последние бойцы. Затем Нисса молча подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик, а я закинул сумку на плечо.

– Пойдём, – сказал я и мы двинулись по коридору.

Поясница ныла, ноги подкашивались, но я шёл вперед, не останавливаясь.

В комнате отдыха уже сидела группа Брона. Хальвес расположился на крайней лавке, расстегнув куртку и вытянув ноги. Один из его помощников развернул узелок, выложил на скамью ломоть хлеба, луковицу и кусок мяса.

Я опустился на свободную лавку и привалился спиной к холодной стене. Нисса плюхнулась рядом, Орт присел с другой стороны от неё, а Дальген примостился на лавку группы Брона, и тут же был согнан:

– Кыш.

– Ой, всё, – он перебрался к нам.

Минут пять мы все молчали. Из коридора доносился шум: работники Арены носили вёдра с водой и переговаривались.

Вскоре дверь скрипнула, и показался Зикариус.

Он остановился у порога, оглядел присутствующих, нашёл взглядом сначала меня, затем Брона, и, сдержанно качнув головой, подошёл к столу.

– Спасибо, что задержались, – тихо произнёс он. – Я знаю, как сильно вы все устали, поэтому буду предельно краток.

Дальген выпрямился, помощник Брона положил мясо на тряпицу.

– Сегодня, – Зикариус сделал паузу, – за первый день турнира ни мы, ни целители Арены Когтя не потеряли ни одного зверя.

Тишина продержалась секунду, затем Дальген тихо присвистнул.

– Двадцать четыре боя, – продолжил Кринст. – Тринадцать пациентов в операционном помещении, семь сложных случаев, а один на грани невозможного.

Его взгляд на мгновение задержался на мне и скользнул дальше.

– Это редкость, – сказал он. – Это очень большая редкость… Спасибо вам.

Орт кивнул, Нисса прикрыла глаза, а Дальген расплылся в улыбке до ушей.

А я выдохнул, услышав лучшую новость за весь этот длинный, тяжёлый, насквозь пропитанный песком и кровью день.

Пока все отдыхали после тяжелого рабочего дня, я подхватил сумку и ранец и, толкнув дверь раздевалки, шагнул внутрь.

Неторопливо стянул форму Ассоциации, аккуратно сложил её на лавке, надел свою одежду и поправил ворот рубахи.

Убедившись, что дверь закрыта, открыл служебную сумку, быстро переложил склянки с обогащёнными лекарствами поглубже в ранец, накрыл их тряпицей и бросил сверху пустую флягу.

Затем подхватил сумку и потяжелевший ранец и вернулся в комнату отдыха.

Дальген, расстегнувший рубаху и сиявший, как начищенный медяк, поднялся с лавки и шагнул ко мне навстречу.

– Эйден! – рыжий растопырил руки, будто хотел меня обнять. – Мы в таверну собрались, отметить окончание первого дня турнира. Ты как, с нами?

Я устало улыбнулся.

– Сегодня не получится, – отозвался я, ставя сумку Ассоциации на лавку. – Дома дел невпроворот.

– Каких дел⁈ – он округлил глаза с таким искренним возмущением, будто я отказался от мешка золота. – Ты сегодня зверя из лап смерти выдернул, такое нужно обязательно отметить! Целитель, имей совесть.

– Имею, – серьёзно ответил я. – Но сегодня никак.

– Ой, да ну тебя, – он махнул рукой. – Ладно, но в следующий раз отказа не приму. Скручу и понесу.

– Ничего не обещаю, – я улыбнулся. – Но постараюсь.

Я повернулся к Брону, который с закрытыми глазами жевал бутерброд, привалившись спиной к стене.

– До завтра.

Хальвес приподнял веко, кивнул и вновь прикрыл глаз.

– Удачи, целитель, – ответил один из его помощников.

– И вам.

Нисса кивнула мне через стол, а Орт молча поднял ладонь.

Я поправил ремень ранца и шагнул за порог. Миновав открытые помещения с инвентарем для уборки, добрался до конца коридора и толкнул входную створку.

В лицо ударил нагретый за день воздух. Закатное солнце висело над горизонтом огромным красным шаром, отбрасывая длинные тени от стен Арены. Из арки все еще выходили люди, медленно расходясь по прилегающим дорожкам.

Глубоко вздохнув, я влился в толпу и едва не налетел на девушку с букетом полевых цветов. Она прижимала его к груди и шептала идущей рядом спутнице:

– … я ему такой букет приготовила, а он даже в нашу сторону не посмотрел…

– Так его зверя еле живым унесли, какие тут букеты! – фыркнула краснощёкая подруга. – Скажи спасибо, что он вообще в сторону трибун глянул.

– Не смотрел он на трибуны…