Элиан молчал, смотря то на склянку в своих руках, то на куницу, которая весело играла с Люмином, гоняясь за его длинными ушами. В его глазах метались тени сомнений, страха и надежды.

Он присел на табурет, все еще сжимая зелье.

Прошла минута. Две. Пять.

Астик, устав от игр, подбежал к хозяину и запрыгнул к нему на колени. Парень оторвал взгляд от склянки и уставился в глаза куницы.

– Ты хочешь стать сильнее? – спросил он у зверя, будто не осознавая, что Астик его не поймёт.

Куница застыла, внимательно смотря на хозяина и… Коротко кивнула.

«Это еще что такое?» – удивился я.

– Но… Ты можешь умереть… – продолжил парень, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

Куница приблизилась к его лицу, слизнула каплю и нежно ткнулась мордой в подбородок, будто подбадривая. Элиан погладил Астика по голове и прижался лбом к морде. Спустя несколько минут от поднял на меня взгляд и сказал:

– Эйден, – наконец заговорил он. – Я готов пойти на риск.

Я поднял бровь, не веря своим ушам.

– Элиан, ты с ума сошёл? Вероятность смерти 50 %!

– Я понимаю все риски, но… – он сказал, глядя мне прямо в глаза, – известные мне зелья для повышения ранга имеют куда больше побочных эффектов, все они намного страшнее рассказанных тобой, и… не гарантируют, что зверь выживет. Бывает, что звери сходят с ума, теряют связь с хозяином, становятся агрессивными или, наоборот, впадают в кому. И это за баснословные деньги, которые большинство из нас никогда даже не увидит.

Он помолчал, поглаживая куницу.

– Давай попробуем, Эйден. Я верю, что всё будет хорошо.

– Элиан, подумай ещё раз, это безумие. Я не знал, что зелье получится таким опасным!

– Я сделал выбор, – сказал парень и перевёл взгляд на куницу. – Мы сделали.

Я ошарашенно кивнул, забрал у него склянку с зельем и подошел к столу.

– Положи Астика сюда, – сказал ему.

Элиан осторожно поднял куницу с колен и положил на стол. Астик не сопротивлялся, лишь с любопытством посмотрел на меня.

Я открыл склянку и приподнял голову зверя. Куница послушно приоткрыла пасть. Медленно, капля за каплей, начал вливать зелье.

Первая капля. Вторая. Третья. Астик глотал рефлекторно, без сопротивления. Когда последняя капля достигла его языка, сперва ничего не случилось. Прошла секунда, другая, и вдруг…

Я почувствовал толчок, словно где‑то глубоко внутри тельца куницы что‑то дрогнуло. Толчок отозвался в моих магических каналах, заставив их завибрировать в непривычном ритме.

– Эйден? – голос Элиана дрогнул. – Что происходит?

Я поднял руку, прерывая его, но не отрывал взгляда от куницы. Астик лежал неподвижно, но его шерсть… начала меняться. По темно‑коричневому меху пробежала едва заметная темная рябь, которая расходилась кругами от центра груди и постепенно затухала на кончиках лап и хвосте.

Чернота проступала изнутри зверя. Каждая шерстинка напитывалась тьмой, которая была… словно живой. Она двигалась и пульсировала в такт дыханию куницы.

– Что происходит? – Элиан шагнул ближе, но я остановил его.

– Не подходи.

Внезапно Астик вздрогнул. Его тело выгнулось дугой, лапы судорожно заскребли по деревянной поверхности стола, а из приоткрытой пасти вырвался звук, от которого меня бросило в дрожь. Не крик, не стон, а что‑то вибрирующее, наполненное магией.

И сразу после этого тьма хлынула наружу.

Из тела куницы потянулись тонкие нити абсолютной черноты, и стали подниматься вверх. Они тянулись к невидимому центру, сплетаясь и создавая над его телом мерцающую вуаль.

Сразу после этого появился холод.

Не пробирающий до костей в зимнюю стужу, а… Магический, враждебной, ледяной. Мороз пробегал по моим магическим каналам, заставляя их сжиматься, и каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнялись не воздухом, а жидким азотом.

– Эйден! – закричал Элиан, бросаясь к кунице. – Что это такое⁈ Астик!

Я резко схватил его за плечи и оттащил назад.

– Не трогай! – рявкнул я, хотя сам не понимал, что делаю. – Не прикасайся, слышишь⁈

Элиан вырывался, но я крепко держал его.

– Зачем… зачем я принял это решение? Эйден, сделай что‑нибудь, я тебя умоляю! Спаси Астика!

Не знал, что ему сказать, так как сам не понимал, что происходит. Перед глазами не было системных сообщений, будто система тоже замерла в непонимании.

Тем временем темные нити продолжали тянуться из куницы. Они становились все гуще, плотнее, и вскоре вуаль превратилась в настоящий кокон, сотканный из самой тьмы. Я все еще видел очертания тела Астика, но с каждой секундой они становились все более размытыми, будто куница растворялась в черноте.

Холод усилился. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Люмин жалобно пискнул и убежал в коридор, а Крох глухо зарычал.

– Что нам делать⁈ – прокричал Элиан, перестав вырываться. Он просто стоял, глядя на кокон, и в его глазах плескался ужас.

– Ждать.

Кокон пульсировал, словно огромное черное сердце. Каждый удар отзывался эхом в моих каналах, заставляя их вибрировать в унисон. Я чувствовал, как мана внутри меня откликалась на этот зов, как тянулась к кокону, желая слиться с ним, стать его частью.

«Не смей», – подумал я, отступая дальше и разрывая эту странную связь.

Воздух вокруг кокона стал густым и вязким, переливаясь, как марево над раскаленной дорогой. Тени в углах комнаты ожили и потянулись к кокону, словно приветствуя своего властелина.

– Смотри, – выдохнул Элиан, указывая дрожащей рукой.

Сквозь пульсирующую черноту кокона начал проступать силуэт. Астик лежал в той же позе, но очертания его тела менялись, будто неведомая сила перерисовывала контуры.

Вскоре я заметил три тонкие линии, выходящие из основания спины зверя. Они извивались в коконе, как живые, и от каждого исходила пульсирующая тьма.

– Три хвоста… – прошептал я, не веря своим глазам.

– Что? – Элиан не расслышал.

– У него три хвоста.

Парень замер, глядя на кокон с ужасом и надеждой одновременно. Тем временем пульсация кокона стала чаще, хаотичнее, словно что‑то прорывалось наружу. Чернота светлела, холод медленно отступал, с каждой секундой дышать становилось легче, магические каналы расслаблялись, возвращаясь в норму.

Вскоре кокон дрогнул в последний раз и беззвучно лопнул. Оболочка втянулась в тело куницы и бесследно исчезла, будто ее и не было.

Астик лежал на столе живой и невредимый, а за его спиной плавно извивались три пушистых хвоста.

– Астик… – выдохнул Элиан, подбегая к столу.

Куница открыла глаза. В них не было ни боли, ни страха, только усталость, удивление и… благодарность. Астик посмотрел на меня, и в этот момент перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Процесс завершен]

[Существо: Лесная теневая куница (Астик)]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Элитный]

[Побочные эффекты: Не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Отношение изменено с «Нейтрального» на «Доверительное»]

Я выдохнул. Получилось!

– Элиан, – сказал, кладя руку ему на плечо. – С ним все в порядке – побочных эффектов нет.

Он протянул дрожащие руки к кунице. Астик встрепенулся, вскочил на лапы и, запутавшись в собственных хвостах, смешно крутанулся на месте. Потом, разобравшись с новыми конечностями, прыгнул в объятия хозяина.

Элиан поймал его, прижал к груди и разрыдался.

– Жив… прости, прости меня – бормотал он сквозь слезы, гладя его по голове, по спинке, по трем пушистым хвостам. – У тебя три хвоста… Астик, ты такой красивый…

Куница урчала от любви и благодарности, тыкаясь мокрым носом ему в щеку.

Я стоял рядом и улыбался. Люмин подошел ко мне и прижался к ноге. Крох приблизился и сел рядом, наблюдая за происходящим.

– Эйден, – Элиан поднял на меня заплаканное лицо. – Ты… спасибо. Спасибо тебе.