– Тихо, тихо, – сказал я негромко, кладя ладонь ему на загривок. – Всё хорошо, ты в безопасности.

Зверь вздрогнул от прикосновения, его мутные стеклянные глаза приоткрылись. Он попытался приподнять голову, но сил не хватило, и она опустилась обратно на стол. Из пасти вырвался тихий, жалобный звук.

– Ты молодец, – сказал я, поглаживая его.

Его зрачки начали сужаться, взгляд понемногу фокусировался. Зверь медленно повёл носом, обнюхивая воздух, и его тело расслабилось – он узнал запах хозяина, стоявшего у стены.

Мужчина шагнул вперёд, но я остановил его.

– Не сейчас, я ещё не закончил.

Прошло ещё несколько минут. Дыхание зверя выровнялось, дрожь прекратилась. Он уже не пытался встать, но глаза смотрели осмысленно. Я проверил пульс – ровный, чуть учащённый, но в пределах нормы.

– Теперь можно, – сказал я, беря со стола склянку с оставшимся отваром «Пустокрова».

Осторожно приподнял голову зверя и медленно начал вливать содержимое склянки. Когда горькая жидкость касалась языка, зверь инстинктивно сглатывал.

Закончив, увидел, как лёгкая судорога побежала по телу зверя, мышцы напряглись, а потом расслабились. Отвар связывал последние очаги интоксикации.

Теперь нужно вывести токсины из организма.

Я принёс свежую воду и начал понемногу поить зверя небольшими порциями. Закончив, достал диуретик – смесь «почечного чая» и «водяного гонца». Высыпал полную ложку в стакан воды, размешал, влил в пасть зверю, принёс ведро, и принялся ждать.

Прошло десять минут, пятнадцать. Я стоял у стола, глядя на зверя и слушая его дыхание.

И вдруг он заворочался – диуретик начал работать. Через минуту из‑под хвоста зверя потекла тёмная мутная струя мочи с резким, отталкивающим запахом.

Мужчина вскрикнул, но я его успокоил.

– Это хорошо, – сказал я. – Организм начал выводить токсины.

Моча лилась долго, не меньше минуты. Смотрел, как её цвет менялся от тёмно‑бурого к жёлтому, почти прозрачному. Закончив, зверь обмяк и задремал, а я взял тряпку, несколько раз промокнул жидкость со стола и пола, выжал в ведро и промыл раствором «железнолиста»,

Затем тщательно вымыл руки, и вновь приложил ладонь к боку зверя – кожа была всё ещё горячей, но уже не сухой. Появилась испарина – первый признак того, что жар начал спадать.

Я взял «Стремительный цвет», пропитал им чистую тряпку, и аккуратно, стараясь не повредить свежую корку «Кровянки», приложил компресс к ране и сделал перевязку.

– Он… будет жить? – голос мужчины дрожал.

Я повернулся к нему. Огромный детина стоял у стены, сжав кулаки. Его глаза слезились и смотрели на меня с надеждой и страхом.

– Сделаю всё, чтобы выжил, – сказал я.

Мужчина медленно сполз по стене на пол, закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Через несколько минут он поднял голову и вытер лицо рукавом. Его лицо было красным, но в глазах появилась надежда.

– Я… я… Спасибо вам. Вы даже не представляете, что для меня делаете… – сказал он, с трудом поднимаясь на ноги.

Он подошёл к столу и осторожно погладил зверя по голове.

– Когда его можно забрать?

– Не раньше завтрашнего утра, – сказал я. – Возможно, позже.

Мужчина кивнул, ещё раз погладил зверя и повернулся ко мне.

– Спасибо, – сказал он просто.

– Пожалуйста.

Он вышел из лавки, оставив меня со зверями. Люмин прискакал ко мне, Крох поднялся и, к моему удивлению, подошёл к столу, принюхался и тихо фыркнул.

Я убрал инструменты и расставил склянки по местам. Вылив содержимое из ведра, сначала промыл его водой, а после раствором железнолиста. Помыв руки, подошёл к очагу и подбросил дров, чтобы в лавке было тепло.

Люмин спал на своём табурете, Крох устроился под столом. Я посмотрел на них с улыбкой.

За окном уже вечерело. На арене, судя по тишине на улице, ещё продолжался турнир – гремели трибуны, кричали люди, а здесь, в маленькой лавке в районе Отверженных, спал спасённый мной зверь, дремали мои питомцы. Хорошо, что я вернулся пораньше.

Бросив взгляд на спящего бегунца, увидел сообщение системы:

[Существо: Равнинный бегунец]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: Стабильное. Послеоперационный период, детоксикация завершена, регенерация идёт в штатном режиме]

[Доступные пути эволюции: Простой путь (природный, текущий): Предел развития – E класс, 3 ранг. Средний путь (требуется зелье «Укрепление Связок»): Предел развития – D класс 3 ранг. Элитный путь (недоступен)]

И как это понимать?

Я ещё раз перечитал сообщение, словно надеясь, что это ошибка, но… Нет, у этого зверя отсутствует возможность перейти на элитный путь эволюции.

Почему? От чего это зависит? От вида животного? От случайности? От того, какие звери были в его роду сотни лет назад? Я не знал ответа, и система молчала.

Перевёл взгляд на своих зверей. Какой путь доступен для них? А если у них нет элитного пути? Что тогда? Смириться? Или искать способы дать им то, чего не дала природа?

В любом случае, факт остаётся фактом – элитный путь есть не у всех зверей.

Но почему?

Элиан покинул арену, и многоголосый рёв трибун остался за спиной, сменившись глухим монотонным шумом. Ноги сами несли его по тусклому коридору к раздевалке для участников из Академии Магических Зверей.

Астик сидел на плече парня, тяжело дыша и время от времени вздрагивая всем телом. Его три хвоста безвольно свисали вдоль спины Элиана.

Миновав последний поворот, он оказался в небольшом закутке перед дверью в раздевалку, там его уже поджидали.

– Вот он, наш герой! – раздался громкий, раскатистый голос мужчины лет пятидесяти с пышными, аккуратно уложенными усами и прилизанными назад, блестящими от масла волосами.

Профессор Антон Вельде – куратор их группы на турнире. Человек, который последние полгода делал всё, чтобы Элиан чувствовал себя лишним в Академии. Он носил дорогие сюртуки, ходил с массивной тростью с набалдашником в виде серебряной головы волка, и его лицо всегда выражало вежливое, но ледяное безразличие… До сегодняшнего дня.

Сейчас оно сияло.

– Я всегда знал, что ты справишься! – Вельде шагнул вперёд и хлопнул Элиана по плечу. – Великолепный бой! Просто великолепный! Твоя куница… Астик, верно? Она показала себя с самой лучшей стороны! Академия может гордиться тобой, мой мальчик!

Элиан смотрел в его блестящие глаза, не веря ни единому слову. Он отлично помнил всё, что профессор говорил ему прежде:

«Направлять тебя от Академии – большая ошибка».

«Нулевка не имеет права участвовать в имперских соревнованиях».

«Если провалишься, а ты провалишься, не жди поблажек».

Вельде произносил эти фразы прилюдно, с брезгливой интонацией, которую богатые используют, говоря о мусоре.

Элиан выдавил наигранную улыбку, которую долго тренировал перед зеркалом.

– Спасибо, профессор, – сказал он спокойно. – Я рад, что вы довольны.

Вельде продолжал улыбаться, но Элиан видел в его глазах холодный, расчётливый блеск. Сейчас этот человек не радовался за студента – он просчитывал лишь выгоду от победы подопечного: деньги, влияние, новые связи…

– Отдыхай и набирайся сил, – Вельде ещё раз похлопал его по плечу. – Завтра новый бой. Я верю в тебя!

Элиан кивнул и толкнул тяжёлую дверь. В раздевалке было тихо и пусто. Несколько деревянных скамей, крючки для одежды на стенах, узкое окно под самым потолком, сквозь которое пробивался слабый свет. Элиан сделал несколько шагов, прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл глаза.

Даже здесь до него доносился приглушённый, но всё ещё отчётливый гул – на арене разгорался очередной бой. Тысячи голосов сливались в единый, животный рёв: одни кричали от восторга, другие выли от разочарования. Звук был настолько плотным, что давил на барабанные перепонки.

Элиан невольно поморщился. Ещё недавно он сам был в центре этого безумия, и его кровь кипела вместе с толпой, а сейчас рёв казался чужим, далёким, почти нереальным.