Я открыл дверь.

На пороге стояла встревоженная девушка лет тридцати, с усталым лицом, одетая в простое, но опрятное платье. Она держала в дрожащих руках небольшую плетёную корзинку, из которой доносилось жалобное попискивание.

– Здравствуйте, – сказал я, отступая в сторону. – Проходите скорее и кладите зверя на стол. Что случилось?

Девушка шагнула в лавку, быстро нашла взглядом стол и, подойдя к нему, поставила корзинку. Я закрыл дверь, подошёл к ним и заглянул внутрь.

В корзинке, на мягкой тряпице, лежал зверь размером с небольшую кошку. Он напоминал помесь хорька и белки – длинное гибкое тело, пушистый хвост, острая мордочка с чёрными бусинками‑глазами. Шёрстка бежевая, с ярко рыжим отливом на брюшке, но не это привлекло моё внимание. Зверёк поджимал правую переднюю лапку, и было видно, что один коготь, надломленный у самого основания, торчал под неестественным углом. Из ранки сочилась сукровица, смешанная с кровью.

– Это Шустрик, – затараторила девушка. – Он сегодня полез на полку, сорвался и, видимо, за что‑то зацепился! Я услышала противный треск, после которого малыш запищал! С тех пор он поджимает лапку и боится наступать. Я подумала, что он ее сломал!

– Не переживайте раньше времени, – остановил её мягко. – Вытащите Шустрика из корзинки. Я его посмотрю.

Девушка положила зверька на стол, пока я мыл руки и обрабатывал их раствором с экстрактом железнолиста. Вернувшись к столу, осторожно протянул руки к Шустрику. Он дёрнулся, зашипел, но девушка придержала его, и я смог взять лапку.

Осмотр подтвердил мои первые догадки. Коготь на среднем пальце правой передней лапы надломлен почти у самого основания. Трещина уходила глубоко, задевая живую часть – пульпу. Кровь ещё сочилась, смешиваясь с сукровицей. Сам палец был слегка отёкшим и горячим на ощупь – начиналось воспаление, но кости пальца были целы, сустав не повреждён.

– Ничего страшного не произошло, перелома нет, – сказал я, отпуская лапку. Шустрик сразу же спрятал её под себя и жалобно запищал. – У него надломлен коготь, причём довольно глубоко. Нужно удалить повреждённую часть, иначе начнётся нагноение.

Система, словно подтверждая мои выводы, выдала короткое сообщение:

[Существо: Шустрик (бежевый белхорик)]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Травматический перелом когтя правой передней лапы с повреждением пульпы. Начальная стадия воспаления]

[Рекомендованные действия: Удаление повреждённого фрагмента когтя, антисептическая обработка, гемостаз]

Девушка громко выдохнула и сказала:

– Фух, а я уже напридумывала себе не весть что.

Я направился к полкам, и с сожалением вспомнил, что не успел починить инструмент, похожий на щипцы для когтей, который лежал на складе. За неимением выбора взял тонкий нож с узким лезвием, которым пользовался для хирургических разрезов, раствор «Железнолиста» для обработки и чистые тряпицы, поставил всё на стол.

Достав с полки корневище кровохлёбки, на мгновение задержал его в пальцах.

[Обнаружено: Корневище кровохлёбки]

[Свойства: Мощное кровоостанавливающее средство. Сгущает кровь при внутренних кровотечениях. При наружном применении в виде порошка ускоряет заживление ран]

[Качество: Хорошее]

Корень напоминал тёмный, скрюченный палец – морщинистый, твёрдый, с неровной поверхностью. Я отрезал от него небольшую часть, положил в ступку и убрал оставшуюся обратно. Вернувшись к ступке, начал растирать пестиком, приложив усилие. Корень поддавался тяжело, с лёгким хрустом рассыпаясь на мелкие фрагменты, но вскоре превратился в серовато‑бурый порошок.

– Сейчас ему будет больно, но я постараюсь сделать всё быстро, – предупредил я девушку. – Крепко держите его.

Девушка прижала зверька к столу, зафиксировав лапку. Шустрик начал дёргаться и пищать.

– Малыш, потерпи, сейчас лекарь тебе поможет, – ласково сказала она.

Я действовал аккуратно. Взял в руку нож, на мгновение задержал его над когтем, обдумывая дальнейшие действия. Лезвие было острым, работа им требовала особой осторожности, ведь слишком сильное давление могло раздавить оставшуюся часть когтя или повредить палец. Я решил аккуратно подрезать сломанную часть сверху вниз, следуя его естественному изгибу.

Зафиксировал коготь у основания пальцами и осторожно провёл ножом с лёгким нажимом. Зверёк взвизгнул, дёрнулся, но девушка удержала его. Ранка слегка кровоточила.

Тряпочкой, смоченной в растворе «Железнолиста», осторожно промокнул ранку и убедился, что она не глубокая. Затем протёр палец вокруг, удаляя остатки крови и грязи. Шустрик вздрагивал, поскуливал, но уже не вырывался.

– Молодец, – прошептал я, обращаясь к зверьку. – Потерпи еще чуть‑чуть.

Я взял щепотку приготовленного порошка и присыпал рану. Серовато‑бурая пыль мгновенно впитала кровь, превратившись в тёмную, плотную корочку. Кровотечение остановилось.

– Готово, – сказал я, выпрямляясь и вытирая руки о чистую тряпку.

Девушка выдохнула с облегчением и отпустила зверька. Шустрик сразу же спрятал лапку под себя и затих, только бока часто вздымались.

– Ему всё ещё больно? – спросила она с тревогой.

– Немного, но скоро пройдет, – ответил я. – Самое страшное позади. Теперь нужно правильно ухаживать за раной, чтобы не началось воспаление.

– Большое вам спасибо! Конечно, конечно, я буду делать всё, что вы скажете! – сказала девушка.

Я подошёл к полке, взял пустую склянку и баночку с «Экстракта Железнолиста» и перелил в склянку буквально каплю концентрата. Долив в нее чистую воду, взболтал – получился готовый к применению раствор.

– Первое, – начал я, вернувшись к столу. – Каждый день, утром и вечером, нужно обрабатывать ранку до заживления вот этим, – показал на склянку с раствором «Железнолиста». – Смочите чистую тряпочку и аккуратно приложите к ранке. Не трите, а слегка промокните.

– Поняла.

– Второе. Следите, чтобы он не разлизывал ранку. Шершавый язык может содрать защитную корочку, и тогда всё начнётся заново. Если такое произойдет, возвращайтесь – мы что‑нибудь придумаем.

– Хорошо, – девушка перевела взгляд на Шустрика, который уже начал потихоньку пытаться вылизывать лапку.

– Милый, нельзя! – сказала женщина, аккуратно убирая лапку от морды зверя.

Он, будто поняв её, поджал лапку под себя.

– Третье. Неделю никаких прыжков и лазаний по полкам, иначе может снова поранить палец или занести грязь.

– Я буду следить за ним.

– Отлично, – одобрил я. – Четвёртое. Если заметите, что палец сильно распух, покраснел, из ранки пошёл гной, или зверь перестал есть – сразу несите ко мне. Не ждите, не надейтесь, что само пройдёт – при воспалении дорог каждый день. Запомнили?

– Да. Обрабатывать ранку, следить, чтобы не лизал лапку, не лазил, где не надо, и, если загноится пальчик – сразу идти к вам, – повторила девушка.

– Да, всё верно, – подтвердил я.

– Спасибо вам огромное, – ещё раз поблагодарила девушка, осторожно переложила зверька в корзинку и подняла её. – Сколько я вам должна?

– Осмотр и диагностика – две медных, удаление надломленного когтя и обработка – ещё три, и склянка с раствором «жезезнолиста» – две марки. Итого семь медных марок.

Девушка быстро отсчитала монеты, положила на стол и, ещё раз поблагодарив, направилась к двери. На пороге остановилась и обернулась:

– Я обязательно приду, если что‑то пойдёт не так. И всем расскажу, какой вы… какой вы хороший лекарь.

– Спасибо, – кивнул ей.

Дверь закрылась, и в лавке снова стало тихо. Люмин подбежал ко мне, радостно попискивая. Крох лишь мельком глянул на нас и снова закрыл глаза.

– Работаем помаленьку, путешественник, – я погладил Люмина по голове.

Я сидел за столом и смотрел на монеты, которые оставила женщина. Всего семь медных марок. Смехотворная сумма для центральных районов, но для меня – настоящий праздник.