Скала оставалась все дальше позади, и вскоре под ногами оказался мягкий зелёный мох. Хольц замедлился и через несколько секунд остановился.

– Всё, – выдохнул он. – Привал.

Стоило услышать заветные слова, как мои колени подогнулись, и я рухнул на землю. Рядом аккуратно завалился на бок Леннокс, стараясь не придавить Ларка.

Клыкач улёгся возле Хольца, и старик опустился на землю, пристроив седую голову на боку зверя. Брумиш привалился к Ларку, уткнувшись мордой в его плечо, а камнегрыз свернулся калачиком у сапог Леннокса.

Крох прижался к моему боку. Я положил руку на его холку и почувствовал под ладонью мелкую дрожь, которую зверь пытался скрыть, но не справлялся. Я молча почесал Кроха за ухом. Люмин пристроился рядом, взглянул на меня круглыми глазами и тихо пискнул.

Несколько минут мы просто лежали, слушая собственное дыхание.

Ларк первым подал признаки жизни.

– Ну ничего себе, – прохрипел он, уставившись на небо мутными глазами. – Давно я так… не развлекался.

– Да ты сумасшедший, – выдохнул я.

Леннокс тихо засмеялся. Я с трудом приподнялся на локте и посмотрел на Клыкача. Бок зверя ходил ходуном, шкура была в багровых полосах, а синяя шерсть слиплась в комья.

Я знал, что у него регенерация B‑класса и к утру от ран не останется и следа, но на него было больно смотреть.

– Хольц, – тихо позвал я.

– Что, целитель?

– Сейчас немного отдышусь, – выдохнул я, – и обработаю его раны.

Тренер посмотрел на меня и едва заметно кивнул.

– Не торопись, – буркнул он. – Сам едва на ногах держишься.

Я прикрыл глаза, проваливаясь в дремоту, как вдруг вновь услышал голос Ларка.

– Спасибо… – прошептал дядя. – Всем вам.

Ему никто не ответил. Над нами подул слабый ветерок, а где‑то вдалеке вскрикнула птица. Я улыбнулся, и почему‑то на душе поселилось спокойствие.

Рядом шевельнулся Люмин и отправил мне образ огромной моркови, перевязанной алой лентой.

– Заслужил, мелкий, – прошептал я. – Только давай доберемся до дома.

Зайцелоп прижался теснее – видимо, на этот раз он согласился подождать.

Я лежал на мху и слушал шелест листвы. Где‑то вдалеке перекрикивались уже две птицы, по всей видимости, споря о чём‑то важном. Люмин сопел под боком, изредка подергивая длинным ухом, а Крох уткнулся носом в мой живот.

Мышцы гудели, в висках пульсировало, а под рёбрами всё ещё натужно колотилось сердце.

Минут через десять я заставил себя открыть глаза, не потому что отдохнул, а из‑за настойчивой мысли: клыкача нужно осмотреть, и как можно скорее.

– Прости, мелкий, – пробормотал я, аккуратно сдвигая Люмина в сторону.

Зайцелоп возмущённо приоткрыл глаза, послал по нити обиженный образ огромной пушистой подушки, которая куда‑то убегала, и тут же вновь уснул. Крох приподнял морду и вопросительно вглянул на меня, мол, ты куда собрался, кожаный, я же только устроился, но протестовать не стал и тоже улёгся обратно.

Попытавшись встать, я понял, что ноги одеревенели. Кое‑как перенес вес сначала на одну, затем на другую, с трудом размял колени и, пошатываясь, побрёл к Хольцу.

Клыкач неподвижно лежал на мху, а старик дремал, прислонившись головой к его запятнанному кровью боку.

– Тренер, – тихо позвал я.

Он мгновенно открыл глаза.

– Что, целитель?

– Дай я осмотрю его.

Хольц молча поднялся, уступая место. Я опустился на корточки рядом с клыкачом и начал осмотр сверху вниз: голова, шея, передние лапы… Синяя шкура иссечена настолько сильно, что не сразу удалось разобрать, где заканчивалась одна рана и начиналась следующая.

Регенерация зверя B‑класса до сих пор казалась мне удивительной. Я медленно провёл ладонью вдоль бока, отмечая: здесь кровь запеклась, тут рана затянулось, а здесь и вовсе остался лишь шрам.

«Хорошо», – подумал я.

Однако, наткнувшись на нечто странное, я замер, нахмурился и осторожно раздвинул слипшуюся шерсть.

Три раны выглядели иначе. Края были не розовыми, как положено заживающей ткани, а сизыми. От порезов по коже расходились чёрные ниточки тоньше человеческого волоса, сплетающиеся в сетку.

В груди похолодело. Видимо, подземные твари занесли зверю какую‑то дрянь, но почему регенерация не справилась⁈

Через несколько секунд перед глазами появилось сообщение Системы.

[Существо: Клыкач]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

[Состояние: Магическая интоксикация из‑за яда. Организм B‑класса не способен к самостоятельному очищению. Требуется немедленное вмешательство]

[Рекомендованные действия: Промыть поражённые участки, вытянуть яд, изолировать раны до полного восстановления тканей]

Я выдохнул, пальцы дрогнули.

– Что там? – прозвучал голос тренера над моим плечом.

Я обернулся. Хольц, опираясь на посох, хмуро смотрел на бок зверя, на скуле нервно играл желвак.

– У клыкача заражение, – тихо произнес я. – Само не пройдёт.

Тренер обошел друга, опустился на колено напротив меня и положил подрагивающую ладонь между ушей зверя.

– Спаси его, Эйден, – прошептал он, взглянув в мои глаза. – Прошу.

Я кивнул и принялся лихорадочно перебирать в уме содержимое полевой аптечки. Остатки пыльцы лунного мурлыки сейчас бесполезны. Кровянка – от гноящихся ран, раствор железнолиста только для промывки. Кора ледяной ольхи тоже мимо, а белая глина нужна для восстановления панцирей…

«Думай, целитель», – приказал я себе.

И вдруг в голове вспыхнул образ цветка с красноватым сиянием.

– Росянка, – выдохнул я. – Красная росянка.

– Что? – Хольц посмотрел на меня.

Проигнорировав его вопрос, я рванул к ранцу и вытащил завёрнутый в тряпицу цветок с молочно‑белыми листьями.

[Обнаружено растение: Красная росянка]

[Свойства: При контакте с повреждённым участком листья вытягивают токсины и магические примеси. По завершении очистки раздуваются и чернеют. Незаменимы при лечении заражения или магических отравлений, вызванных укусами ядовитых тварей]

[Качество: Превосходное]

Вот что должно помочь!

Следом вынул склянку с раствором железнолиста, чистую тряпку и жидкий герметик.

– Хольц, придержи его голову, – попросил я. – Если он дёрнется, мне будет непросто.

– Хорошо.

Тренер молча устроился у морды зверя, погладил его и, что‑то прошептав, крепко схватил голову питомца. Слова я не разобрал, но клыкач расслабился.

Тщательно обработав руки железнолистом, я принялся за работу. Несколько раз поливал рану раствором, выжидал секунд десять и аккуратно промакивал чистой тряпицей. Резкий запах щекотал в носу. После пятого подхода края раны посветлели, а чёрные ниточки в коже побледнели, но не исчезли.

Тогда я сорвал с цветка небольшой листок, промыл его водой из фляги и размял пальцами до появления сока. Приложив к ране, я пробормотал:

– Теперь не шевелись, дружище.

Откупорив жидкий герметик, нанёс тонкий слой поверх листа. Состав через пару секунд схватился, превратившись в плотную прозрачную плёнку.

Следом повторил то же самое со второй и третьей ранами. Когда закончил, бок клыкача украшали три аккуратные «заплатки». Я выдохнул, и только в этот момент заметил, что руки тряслись.

Прошла минута, может, две, прежде чем первый листок начал медленно темнеть. Молочно‑белый цвет плавно сменился бурым, а затем превратился в почти чёрный. Лист на глазах набухал, впитывая токсичное вещество.

[Яд выводится. Прогноз благоприятный]

– Работает, – прошептал я.

Хольц кивнул и вновь погладил зверя. Клыкач тяжело и благодарно выдохнул в коленку тренера.

– Хорошо, – старик поднял на меня усталый взгляд. – Спасибо, целитель.

– Это ещё не всё – нужно обработать остальные раны, – добавил я.

– Делай, что надо.

Ещё час я возился с Клыкачом, промывая каждую рану раствором железнолиста и запечатывая герметиком. Зверь спокойно терпел, лишь пару раз повёл ухом.