Стебелёк оказался на удивление тугим, поэтому поддался лишь с третьего нажима. Когда цветок упал на мою ладонь, я едва не выронил его – даже для крупного размера он весил неприлично много, будто внутри лепестков прятались свинцовые шарики.

Вернувшись в лабораторию, я понял, что растение не поместится в куб целиком. Положив его на разделочную доску, разрезал цветок пополам, после чего взял ведро и залил колодезную воду в чашу‑баню до риски. Затем наполнил куб дистиллятом, уложил половину цветка на сито и расправил лепестки.

– Вторую пока отнеси в погреб, – сказал я Элиану, указывая на часть цветка.

Парень подхватил доску и умчался во двор.

Я собрал аппарат до конца и проверил каждое сочленение. Угли в очаге уже алели без единого язычка пламени.

Установив перегонный куб на кованую подставку, я пристроил под носик змеевика новенький грушевидный сосуд. Когда вода закипела, перевернул песочные часы и опустился на табурет.

Крох устроился у двери, сложив лапы, Люмин занял свободный табурет, а Астик пристроился рядом и принялся дёргать хвостами вразнобой.

Едва вода в кадке успела нагреться, вернувшийся Элиан сменил ее на холодную, а через некоторое время и в чаше‑бане.

Постепенно лаборатория наполнялась тяжёлым ароматом, от которого тяжелели веки.

Люмин на табурете протяжно зевнул, завалился набок и засопел. Астик дёрнул одним хвостом, затем вторым, но третий сложился под ним, и куница опустила мордочку на лапы.

– Эйден, – произнёс Элиан, растягивая гласные и медленно моргая. – Меня что‑то… вырубает.

И тут до меня дошло. В перегонном кубе лежит цветок сонного куста, мощнейшего анестетика, способного усыпить зверя А‑класса! А мы расселись в четырёх стенах и вдыхаем запах.

– Так, все на выход! – я вскочил, почувствовав, как пол слегка качнулся под ногами.

– А? – Элиан моргнул и потёр глаза.

– Живо хватаем мохнатых и во двор! – скомандовал я, подхватывая обмякшего Люмина.

Зайцелоп сонно ткнулся носом в мой локоть и передал через нить образ: он сладко спит на огромной перине, а изо рта тянется ниточка слюны.

– Поспишь на свежем воздухе, – буркнул я.

Элиан схватил в охапку Астика, и хвосты куницы тут же безвольно свесились. Крох поднялся сам, но при первом же шаге его повело в сторону, как корабль в шторм. Зверь мотнул головой и заковылял во двор. Дождавшись, пока он переступит порог, я бросился следом.

Прохладный воздух приятно обдал лицо.

Я уложил Люмина на траву у колодца. Зайцелоп перекатился на спину, раскинул лапы и засопел. Элиан опустил рядом Астика, который тут же свернулся клубком и накрылся хвостами, как одеялом. Крох, еле плетясь, добрался до зверей и плюхнулся, положив морду на передние лапы.

– Они… не отравились? – тревожно спросил Элиан, поглаживая куницу.

Я присел рядом и прижал пальцы к груди Люмина. Дыхание было ровным и глубоким, сердце стучало спокойно.

– Нет, они просто спят, – успокоил я его. – Думаю, через час‑другой проснутся.

Я выдохнул и посмотрел на распахнутую дверь лаборатории, из которой тянуло дремотной сладостью.

– Внутрь пока не пойдём, – сказал я. – Будем караулить со двора.

Мы расположили табуреты напротив входа в лабораторию и присели. Перегонный куб внутри тихо бубнил, исправно роняя капли в подставленный сосуд.

– А воду в кадке как менять будем? – спросил Элиан, указав на змеевик.

А ведь и вправду… Я задумался и зацепился взглядом за песочные часы, оставшиеся на столе. Поднявшись, я глубоко вдохнул, забежал в лабораторию, схватил их и тут же вернулся обратно.

– Вот и выход. Когда подойдёт время, будем забегать на одном вдохе: сделали дело, и сразу назад.

Парень кивнул. Вскоре последняя песчинка упала, и мы принялись за работу. Быстро сменив воду, вернулись обратно во двор.

– Уф! – Элиан плюхнулся на табурет.

Люмин дёрнул задней лапой – видимо, гнался за кем‑то во сне. Астик перевернулся на другой бок и положил хвост на нос Кроха, а тот недовольно фыркнул и отодвинулся.

Я подался вперёд, всматриваясь в сосуд.

На дне уже скопилась жидкость, а через несколько минут над ней проступил светло желтый слой.

Масло и цветочная вода.

– Получается, – прошептал Элиан, не сводя глаз с сосуда. – Эйден, получается!

– Угу, – отозвался я.

Капли срывались мерно, одна за другой. Я заворожённо смотрел, как тонкая масляная пленка медленно утолщалась, и думал… Что же из этого удастся приготовить?

Я наблюдал за неспешной капелью, опираясь локтями на колени. Элиан сидел рядом, время от времени забегая в лабораторию, чтобы сменить воду в кадке.

Вскоре капли стали срываться с носика змеевика всё реже, пока последняя из них не дрогнула и не упала в сосуд.

Я зашёл в лабораторию, кочергой пододвинул угли в сторону, взял тару и, переставив её на стол, вернулся во двор.

– Всё, – я выдохнул, присаживаясь. – Осталось подождать, пока там всё проветрится.

– А долго? – уточнил Элиан.

– Полчаса точно. Заодно угли остынут.

Парень кивнул. Я почти прикрыл веки, как вдруг краем глаза заметил, что Люмин во сне махнул задней лапой, заехав Астику по носу. Куница возмущённо открыла глаза, обиженно фыркнула, перекатилась и улеглась поверх зайцелопа. Люмин даже не проснулся, лишь ещё раз дёрнул лапой.

Я тихонько усмехнулся.

Когда из лаборатории перестал доносился аромат сонного цветка, я поднялся и с удовольствием потянулся.

– Пойдём, только осторожно, – буркнул я, направляясь в здание. – Если почувствуешь хоть намёк на сонливость, сразу выходи. Ещё подождём.

– Хорошо, – произнёс Элиан и направился следом.

Я подошёл к столу и осторожно поднял грушевидный сосуд за горлышко. Внутри плескались две жидкости: сверху тонкий, бледно‑золотистый слой, переливающийся на свету, а под ним прозрачная фракция с лиловым оттенком.

– Принеси склянки, – попросил я, не отрывая взгляда от сосуда. – Они на складе в лавке.

Парень кивнул и направился в сторону кухни. Через пару минут он вернулся и принялся расставлять передо мной чистые ёмкости.

Я слегка наклонил грушевидный сосуд, и лиловая вода тут же устремилась по дуге изгиба, тонкой струйкой изливаясь в склянку. Мой взгляд был прикован к уровню жидкости: масляная плёнка медленно опускалась вслед за уходящей водой, сохраняя безупречную гладь.

Стоило первой ёмкости наполниться почти доверху, как я плавно выровнял сосуд. Поток мгновенно оборвался, и в ту же секунду перед моими глазами появилось сообщение Системы:

[Обнаружено вещество: Цветочная вода Сонного цветка]

[Эффект: Анестетик. Способен погрузить в глубокий сон зверя B класса. Не вызывает побочных эффектов]

[Качество: Превосходное]

Отлично, даже цветочная вода оказалась невероятно полезной.

Пока я мысленно ликовал, Элиан подставил следующую склянку.

Одна за другой наполнились вторая и третья. К моменту, когда я заканчивал с четвёртой, жидкость в изгибе трубки иссякла, сменившись редкими каплями.

– Всё, – сказал я, рассматривая на дне сосуда тонкую золотистую масляную пленку. – Осталось собрать самое ценное.

Я выдохнул, осторожно поднёс стеклянную ёмкость к маленькой склянке и наклонил её. Густая капля медленно покатилась и, добравшись до горловины, повисла на секунду, набирая вес, пока наконец не шлёпнулась на дно.

В тот же миг перед глазами развернулось очередное сообщение Системы:

[Обнаружено вещество: Эфирное масло Сонного цветка (концентрат)]

[Свойства: Анестетик. При разбавлении дистиллированной водой в пропорции 1: 100 способен погрузить в глубокий сон зверя А класса. Использовать в чистом виде строго запрещено: вызывает необратимое угнетение функций организма]

[Качество: Превосходное]

Я застыл, не дыша.

– Эйден? – Элиан, заметив мою реакция, подался вперед. – Что‑то не так?