Люмин прижал уши и прислал длинную обиженную серию образов: ушастый, морковка, разлука и трагедия мирового масштаба.

– Балбес, – я почесал его за ухом. – Как вернусь, будет тебе морковка.

Картинка тут же сменилась: я возвращаюсь домой, а в руках у меня оранжевый сочный корнеплод размером с зайцелопа.

– Договорились.

Крох молча подставил лоб под мою ладонь и прислал тёплое послание: очаг, кровать и я. «Будь спокоен, мы тут справимся.»

– Оставляю тебя за главного, боец.

Я выпрямился, накинул на плечо подготовленный ранец, ещё раз окинул взглядом коридор и отодвинул засов.

Улица встретила меня утренней прохладой и ароматом свежеиспеченной выпечки. Где‑то вдалеке зарычал зверь, на крыше заболтала пара птиц.

Я поправил лямку ранца и зашагал в сторону Арены Когтя, но уже не в качестве зрителя или сопровождающего зверей на тренировки к Хольцу, а…

Как целитель.

Чем дальше я отходил от лавки, тем больше становилось народа вокруг. На первом же перекрёстке и вовсе потекла людская река, увлекая всех в одном направлении – к Арене Когтя.

Поправив лямку ранца, я влился в поток. Почти все лавки на пути оказались закрыты, работали лишь таверны да прилавки с едой. На крыльце одной пекарни выставили деревянный лоток с выпечкой. Двое мальчишек‑разносчиков с корзинами то и дело хватали из него горячие пирожки и ныряли в толпу, срывая голоса в попытках перекричать гул.

– Свежие пирожки! С мясом, капустой, рыбой! По две медных!

– Давай с мясом! – крикнул какой‑то мужчина.

– А мне три с капустой, только погорячее! – заорал следом другой голос из толпы.

На углу возле плетельщика верёвок собралась кучка любопытных. Двое мужчин в серых куртках о чём‑то громко спорили с третьим, одетым в потёртый плащ. На его плече восседала птица, похожая на крупного скворца, и невозмутимо чистила перья.

– Я тебе говорю, в этом году выиграет представитель из «Глубинной стали»!

– Чушь, – отмахивался мужчина в плаще. – Первая Академия на отборе в столице всех порвала, ей нет равных уже три года.

– А как же Академия Мастеров Зверей? – вмешался очередной зевака, протиснувшийся поближе. – Помните Миру с медоедом? Её зверя ничем не возьмёшь!

– Брехня!

– Ставлю серебряную, что девчонка в призовую тройку войдёт, – раззадорился подошедший.

– По рукам! – отозвался мужчина с птицей.

Я обошёл спорщиков и двинулся дальше. На следующем перекрёстке началась настоящая давка: людской поток уплотнился, а к запаху пота добавился едкий дым.

Какая‑то предприимчивая старушка жарила куски мяса на углях, а лысый мужик размахивал железной лопаткой.

– Горячее мясо! Всего пять медных за порцию, две лепёшки в придачу!

– Грабёж! – крикнул кто‑то из толпы.

– Так не покупай! – невозмутимо отозвался лысый и подмигнул подошедшему. – Тебе, мил человек, сколько?

– Две порции, – буркнул тот и полез в кошель.

Я усмехнулся. Парочка явно знала своё дело.

На подходе к Арене людей оказалось вдвое, если не втрое больше, чем на отборочном этапе. Перекупщики жались к стенам, вполголоса предлагая билеты тем, кто не успел позаботиться о них заранее.

– Входной лист – всего девять серебряных! Дешевле не найти!

– Мерзавцы, за тройную цену продают, – фыркнула проходившая мимо женщина.

– Не наговаривайте на честных людей! Через улицу десять просят, а я, считай, себе в убыток работаю!

Я двинулся к главной арке вдоль очереди, извивающейся длинной змейкой так, что её начало скрывалось за поворотом. Одни ждали сидя на земле, обмахиваясь шляпами, другие, прислонившись к стене, тихо переговаривались, а некоторые уже развязали на коленях узелки с едой. Неподалёку полный мужчина в зелёном кафтане вполголоса спорил с женой:

– Я ж тебе говорил, что раньше нужно было выходить!

– А я предупреждала, чтоб ты сапоги ещё днём зашил, а не до утра копался!

– Сапоги‑то тут при чём⁈ – возмутился он. – Они давно готовы!

– А при том!

С такими аргументами не поспоришь.

Когда я прошёл вдоль очереди у арки, пробираясь к основному зданию арены, несколько голов тут же повернулись в мою сторону.

– Эй, парень! – крикнул кто‑то. – Куда прёшься⁈ Очереди не видишь?

– Да он нас за дураков держит! – поддакнул другой.

– Без очереди всё равно не пустят, не позорься!

Я только дёрнул плечом, упорно продолжая идти вперёд. Неподалеку от начала очереди стояли двое плечистых работников Арены в серых куртках с эмблемой когтистой лапы. Увидев меня, один, с короткой седой щетиной, преградил дорогу, а второй, помоложе, с кудрявыми рыжими волосами, встал чуть сбоку позади него.

– Очередь занимают с другой стороны, – твердо произнёс старший.

– Здравствуйте. Я целитель от Ассоциации, – спокойно сказал я, вынимая из внутреннего кармана удостоверение. – Прибыл для временной работы на период турнира.

Мужчина взял документ, развернул и бегло прочитал. Внимательно изучив печать, провел пальцем по листу, проверяя подлинность воска, и на секунду задумался.

– Больно молод для целителя, – заметил он наконец, обращаясь не то ко мне, не то к напарнику.

– Им там, наверху, виднее, кого присылать, – буркнул рыжий, поглядывая на очередь.

– Тоже верно, – старший вернул пергамент. – Пойдём, провожу.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал к неприметной двери в стене. Стоило нам переступить порог и закрыть створку, как шум толпы мгновенно стих.

Впереди тянулся прохладный коридор с низким сводчатым потолком. Полумрак разгоняли лишь масляные плошки на железных подставках, горевшие вдоль стен через каждые двадцать шагов.

– Тихо у вас тут, – заметил я.

– Стены толщиной в руку глушат любые звуки, – отозвался работник, не оборачиваясь. – Первый раз в служебных помещениях?

– Угу.

– Тогда запоминай – мы в главном коридоре. Чуть дальше по левой стене будут раздевалки для участников, а по правой – комнаты целителей и помещение для операций. Если пойдёшь прямо, попадёшь на поле.

Я кивнул. Тем временем мы миновали две двери с замками, затем прошли мимо открытого проёма, за которым женщины складывали инвентарь для уборки. Возле очередной створки, обитой железом, мужчина остановился.

– Тебе сюда.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Удачи, целитель, – мужчина махнул рукой, развернулся и зашаркал обратно.

Поправив на плече лямку ранца, я вздохнул и толкнул дверь.

В просторном помещении находилось восемь человек. В центре возвышался длинный стол, заваленный рядами склянок и стопками чистых тряпиц. Вдоль стен тянулись лавки, на одной из которых громоздились сумки с эмблемой Ассоциации, а в дальнем углу виднелась ещё одна дверь, поменьше.

При моём появлении все присутствующие на секунду замолчали, повернувшись в мою сторону.

– Эйден! – ко мне навстречу шагнул Зикариус Кринст, протягивая руку. Я пожал его прохладную ладонь. – Рад встрече. Позвольте представить остальных.

Он повернулся вполоборота и указал на мужчину, стоявшего у стола.

– Это Брон Хальвес, твой коллега. Двадцать лет практики, из них десять на турнирах.

Вперёд шагнул крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока с небольшим, с аккуратной пегой бородой. Его карие глаза казались усталыми, но смотрели остро на меня.

– Брон, – он сжал мою руку широкой ладонью с обломанными ногтями. Хватка оказалась крепкой, но без показной силы.

– Эйден Моррис.

Хальвес слегка приподнял брови.

– Давно практикуешь? – спросил он.

– Пару лет, – отозвался я, понятия не имея, какой стаж был у прежнего владельца этого тела.

– Пару лет… – задумавшись, повторил Брон. – Любопытно.

– Хальвес у нас скептически относится к молодым целителям, – мягко вставил Кринст.

– И не просто так, – буркнул Брон и отошёл обратно к столу.

– Не принимайте на свой счёт, – Зикариус слегка улыбнулся. – К тому же, вы будете работать в разных командах. Позвольте познакомить вас с остальными.