Под шерстью Велгара проступила небольшая сеть магических каналов. Они напоминали мощные корни вековых деревьев и были полностью заполнены чёрной маной. Эта тьма сияла изнутри так ярко, будто кто‑то запер в теле зверя беззвёздное ночное небо и поджёг его.

Я невольно задержал дыхание.

У Кроха чужеродная энергия текла по отдельным каналам, петляя между голубыми нитями и старательно их избегая. Здесь же чернота целиком захватила каналы, по которым когда‑то струилась обычная мана зверя.

Я попытался прикинуть, какой силе соответствует это сияние, но не сумел. Мана Грима по сравнению с этим выглядела тусклым ручейком на фоне сокрушительного, ослепительного половодья.

Сердце колотилось где‑то в горле. Я сглотнул и заставил себя дышать ровнее.

– Хольц, – тихо позвал я, не отрывая взгляда от груди зверя.

– М‑м? – отозвался он.

– Брось ему шарик корма.

– Зачем? – после короткого замешательства спросил тренер.

– Доверься мне. Просто брось.

Через несколько секунд он завозился, разворачивая тряпицу, и шарик покатился по выщербленному каменному полу, замерев у лап Велгара.

Зверь вскинул голову. По подвалу прокатился рык, от которого у меня заложило уши, но в следующий миг массивная морда опустилась, ноздри зверя дёрнулись, и угощение исчезло в пасти.

Я смотрел не моргая, боясь упустить хоть мгновение.

Стоило корму провалиться в желудок, как внутри туши вспыхнул сгусток света, вот только повёл он себя совсем не так, как у других зверей.

От него потянулись не ниточки, а тонкий ручеёк моей маны, прокладывая тропу вверх, к голове. Он заставлял чёрное сияние отступать в стороны, как масло, разбегающееся по воде от брошенной крошки мыла.

Когда ручеёк добрался до черепа, чернота схлынула с каналов головы, и зверь моргнул, будто пробуждаясь от долгого сна.

Багровое пламя в глазах погасло, взгляд прояснился и, скользнув по подвалу, зацепился за лицо Хольца. В этот же миг внутри огромных зрачков вспыхнуло узнавание.

Я услышал за спиной, как тренер глубоко вздохнул.

Затем моя мана соскользнула вниз, каналы головы вновь затопила чернота, и краснота мгновенно вернулась в глаза Велгара.

Я же продолжал следить за тоненьким ручейком энергии. Он, достигнув сгустка в груди зверя, собрался в каплю и исчез без следа. В тот же миг из этого ядра выскользнула крошечная, не больше пылинки, частица чёрной маны, поднялась к низкому потолку и испарилась в прохладном воздухе.

Я медленно выдохнул. Получается… зверя можно вылечить моей маной. Точнее, энергией этого мира.

«Спокойно, лекарь. Не радуйся раньше времени. Энергии в одном шарике настолько мало, что её хватает на уничтожение всего одной жалкой частички черноты. А в Велгаре её…».

Я окинул взглядом колоссальную тушу и понял, что нет смысла считать, сколько порций корма понадобится – в любом случае цифра получится пугающей.

«Ладно, – мысленно сказал я себе. – Сначала посмотрим, почему я не могу пробиться снаружи».

В прошлый раз я уже пробовал вытянуть чужеродную ману, но упёрся будто в стену и ощутил лишь резкую боль. Однако тогда я работал вслепую, а теперь у меня есть восприятие каналов.

Я вытянул руки в сторону зверя, выпустил тонкие нити маны, и они, подрагивая у кончиков пальцев, устремились к Велгару.

На этот раз я не закрыл глаза, а используя восприятие, следил за энергией.

Как только нити коснулись зверя, черная мана внутри Велгара дрогнула и устремилась к шкуре, образовав подобие стены с шипами. В тот же миг меня словно прошило ледяной иглой от пальцев до затылка: кости заныли, в виски ввинтилась тупая боль, а в ушах загудело. Стиснув зубы, я надавил сильнее, выискивая в чёрной преграде хоть микроскопическую трещинку, но… Моя мана и чужеродная энергия отталкивались друг от друга.

Я опустил ладони. Поток оборвался, и боль тут же отступила, оставив после себя ноющее эхо в суставах.

– Эйден, – напряжённо произнёс Хольц.

– Всё нормально, – выдавил я, опускаясь на корточки, чтобы перевести дух.

Что ж, грубая сила мне не поможет. Но почему тогда Велгар спокойно съел корм с моей маной? Судя по реакции чужеродной энергии на нити, зверь должен был почувствовать угрозу и отторгнуть её…

– Хольц, – позвал я. – Дай ему ещё один шарик.

Тренер без лишних вопросов тут же бросил к лапам зверя вторую порцию корма. Велгар, увидев шарик, вмиг съел его.

Мана проделала тот же путь: тонкий ручеёк устремился к голове, взгляд зверя на секунду прояснился, в нем промелькнуло узнавание, и под потолком испарилась черная частичка.

Вот как. По какой‑то причине зверь не воспринимает корм как угрозу.

Я поднялся и, бросив последний взгляд на тушу, прошептал:

– Держись, здоровяк, я тебя обязательно вылечу.

Цепь слегка звякнула, будто Велгар услышал и понял меня.

Развернувшись, я двинулся на ватных ногах следом за Хольцем, который молча поднял лампу и направился к выходу.

Воздух в комнате клыкача показался мне тёплым после подвала. Грим приоткрыл один глаз, окинул нас взглядом и вновь провалился в дремоту.

Я не стал садиться на табурет, а опустился на циновку, скрестив ноги. Крох тут же подскочил ко мне, прижался боком к бедру и передал через нить образ: я лежу на полу подвала с закрытыми глазами. «Больше туда не ходи, хозяин».

– Не переживай, малой, ничего со мной не случится, – тихо произнёс я и провёл ладонью по его спине.

Зверь ткнулся носом в мой локоть и глубоко вздохнул. Люмин, не пожелав оставаться в стороне, протиснулся с другого бока и привалился ушастой головой к моему колену.

Хольц молча скрылся в коридоре и через пару минут вернулся с двумя кружками воды. Наклонившись, одну он поставил на циновку передо мной, а со второй отступил к стеллажу, оперся о него плечом и, не сводя с меня глаз, сделал глоток.

Я видел, как тренера распирало изнутри: желваки на скулах ходили ходуном, а пальцы свободной руки то сжимались в кулак, то разжимались.

Взяв кружку, я сделал глоток, поставил её обратно на циновку и вновь посмотрел на него.

– Велгара можно спасти.

Ни одна морщина на обветренном лице Хольца не дрогнула, лишь пальцы на ручке кружки сжались чуть сильнее.

– Как? – наконец произнёс он севшим голосом.

– Внутри него течёт, – медленно начал я, подбирая слова, – не совсем обычная мана. Она вытеснила его собственную энергию, заняла её место и не даёт зверю ни выздороветь, ни умереть.

– И… Что делать? – спросил тренер.

– Эту ману нужно вытеснить.

– Как? – тихо произнёс он.

– Моей маной.

Взгляд Хольца скользнул в сторону Кроха, прижавшемуся к моей ноге.

– Я понял, как это сделать, – добавил я. – Но мне нужно стать… намного сильнее.

Тренер долго молчал. Снаружи проскрипела телега, дважды рявкнул чей‑то зверь, и в комнате вновь повисла тишина.

Хольц поставил кружку на стеллаж, полез во внутренний карман куртки и вытащил бронзовый монокль на тонкой цепочке.

– Знаешь, как он работает? – спросил он.

Я качнул головой.

Повертев прибор в пальцах, Хольц протер линзу рукавом, подошел поближе и протянул его мне.

– Поднеси к глазу и посмотри на зайцелопа.

Я взял монокль. Стекло оказалось идеально гладким, а на металлическом ободке виднелась тонкая чеканка, рисунок которой я не смог узнать.

Поднеся прибор к глазу, я навёл его на Люмина. Шкура зайцелопа подёрнулась лёгкой дымкой, и внутри проступило размытое переплетение голубых каналов. Картина напоминала то, что открывалось мне при активации восприятия, но выглядела так, будто я смотрел на неё сквозь запотевшее стекло.

– А теперь на Кроха, – произнёс Хольц.

Я перевёл взгляд и увидел лишь голубые каналы, без намёка на чёрные. Однако в местах их пересечений виднелись едва различимые… пустые точки, как прорехи в ткани.