Внутри сумрачно и прохладно. Мы прошли по коридору, миновали кухню и остановились перед дверью, обитой листовым железом. Хольц провернул второй ключ в замке и толкнул створку.

Комната клыкача встретила нас всё тем же видом: толстые циновки на полу, глубокие борозды от когтей на стенах, каменная поилка в углу и широкий кожаный лежак, на котором, свернувшись клубком, дремал Грим.

Зверь приоткрыл один глаз и, окинув нас взглядом, нехотя поднялся. Потянувшись, он подошел к хозяину и ткнулся лбом в его бедро.

– Привет, Грим, – Хольц почесал его за ухом, вытащил из‑за пазухи шарик корма, развернул тряпицу и положил на ладонь.

Клыкач аккуратно подцепил угощение зубами, а я активировал восприятие.

Воздух вокруг зверя дрогнул, тёмно‑синяя шерсть стала прозрачной, и под ней проступил узор. Нитей оказалось примерно столько же, сколько у Люмина и Кроха, но сами каналы…

Я тихо втянул воздух. Они несравнимо мощнее: не нити, а тугие, переплетённые, налитые светом канаты. Вот она мощь зверя B‑класса, третьего ранга.

Шарик света скользнул в желудок Грима и начал медленно таять. Ниточки моей маны потянулись к ближайшим каналам, с тусклой вспышкой коснулись их стенок, но, когда ответвления напитались, мощные канаты ничуть не изменили интенсивность своего свечения. Для такого зверя моя капля энергии оказалась всё равно что напёрсток воды, вылитый в полноводную реку.

Мои утренние выводы подтвердились. Чем сильнее зверь, тем слабее эффект насыщения. Возможно, чтобы заметить изменения у Грима, нужно изо дня в день следить за его каналами, и через несколько десятков порций результат наконец проявится…

Я погасил восприятие и скользнул взглядом по своему мохнатому отряду. Крох сидел у стены, Люмин подошёл поближе к Гриму, оглядел клыкача с головы до лап и через нить прислал образ: он, восседая на спине зверя, едет, как на коне.

– Мне кажется, Грим твою задумку не оценит, – улыбнувшись, прошептал я.

Зайцелоп невинно дёрнул ухом, мол, да я просто поинтересовался.

Тренер тем временем направился к стеллажу у дальней стены.

Крох тут же подошёл к моей ноге и напрягся. Шерсть на его загривке встала дыбом, а сапфировые глаза с ужасом посмотрели на меня. Через нить прилетел образ: я разворачиваюсь к двери лицом и ухожу.

Я опустился на колено и приложил ладони к его морде.

– Боец, я туда и обратно, слышишь? – я заглянул в глаза Кроха. – Обещаю.

Зверь несколько секунд сомневался, мелко подрагивая, но затем присел. Люмин тут же подобрался к нему вплотную и привалился боком, будто подбадривая: не один же останешься, я с тобой.

Погладив их обоих, я поднялся и перевёл взгляд на Хольца, который уже стоял у потайной двери. Тренер бегло посмотрел на Кроха и сразу переключил внимание на меня.

– Готов? – спросил он.

– Готов.

Хольц кивнул, нащупал что‑то за третьей полкой и потянул. Раздался металлический щелчок, каменная плита дрогнула и со скрежетом отворилась, открыв узкий проём с уходящей вниз лестницей.

Тренер снял с крюка лампу, высек искру, и фитиль занялся тёплым желтоватым светом.

– Пойдём, – бросил он и первым шагнул на ступени.

Я двинулся следом, мысленно считая шаги и готовясь к борьбе с реакцией тела на боязнь сильных зверей. Лестница вывела нас к железной двери с тремя массивными засовами.

Хольц поставил лампу на пол и принялся со скрежетом отодвигать их один за другим. Каждый этот звук отдавался у меня под рёбрами.

– Не передумал? – спросил он, взявшись за створку.

– Всё в порядке, открывай, – отозвался я.

Хольц кивнул и потянул дверь на себя.

В лицо хлынул прохладный воздух подвала. Я заставил себя сделать шаг внутрь и остановился на пороге.

Свет лампы качнулся, выхватив из темноты колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью, цепи, тянущиеся от вмурованных в стену скоб, и глубокие борозды в каменном полу.

Массивная голова медленно повернулась на свет, и багровые, налитые кровью глаза нашли меня в полумраке.

Туша рывком поднялась. Цепи лязгнули, передние лапы оторвались от пола, а когти со скрежетом вспороли камень, высекая веер искр. Пасть распахнулась, обнажив два ряда клыков, и по стенам ударил низкий рёв.

Я замер в ожидании, что ноги откажутся двигаться, легкие сведёт спазмом, в виски ударит пульсирующая боль, а в ушах поднимется гул, сквозь который не пробьется ни один звук.

Но… Тело молчало. Я даже не чувствовал кома в горле, дыхание оставалось спокойным, а ладони сухими. Лишь сердце билось чуть быстрее обычного, но такая реакция была бы у каждого, кто увидел бы огромного опасного зверя, рвущегося в его сторону.

«Что же изменилось?» – мелькнуло в голове.

И тут я вспомнил… Башню. Точнее, тот раз, когда я, расширив каналы до «Реки», потерял сознание от сильнейшей боли, прокатившейся по всему телу, и очнулся лишь через три часа на холодном полу. Перед обмороком Система выдала строку: «Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки».

Тогда я предположил, что чужеродная мана Велгара перетекла в меня по нитям, пока пытался помочь зверю, и Система просто выжгла заразу, но… похоже, ошибся.

Система нейтрализовала не чужеродную энергию Велгара, а… мою боязнь сильных зверей.

Я медленно выдохнул.

«Внешнее воздействие»… Значит, эта боязнь – не врожденный изъян, не страх, обретенный прежним Эйденом при жизни, и не последствие перерождения. Кто‑то намеренно наложил этот блок на сына двух лучших целителей столицы Лиама и Элинор Моррис.

Я уставился в каменный пол, и куски прошлого начали складываться в уродливую картину. Из‑за этого блока он не смог пойти по стопам родителей. Забросил лавку, спился и в конце концов умер, освободив это тело для меня.

Но почему этот кто‑то просто не убил его? Испугался, что смерть ребёнка легендарных целителей привлечет слишком много внимания? Поэтому он предпочёл сломать мальчишку, вложив в него ужас, который до конца дней держал бы его подальше от зверей?

А что, на первый взгляд идеальное преступление. Руки чисты, а великий род целителей будет уничтожен самым надежным способом – изнутри, через подавление тяги к ремеслу у того, кто должен его продолжить.

У меня пересохло во рту.

Скорее всего, тот, кто пытается убить меня, и есть этот кто‑то, который обладает силой внушения страха…

Но доказательств нет – только цепочка догадок, выстроенная в холодном подвале рядом с обезумевшим зверем. Может, всё намного проще, а может куда хуже. Но одно я теперь знаю точно – страх вживили в мальчишку нарочно.

– Эйден, – голос Хольца выдернул меня из мыслей.

Я поднял голову. Тренер стоял вполоборота и, держа перед собой чуть подрагивающую лампу, всматривался в моё лицо.

– Ты опять застыл, – тихо произнёс он. – Как в прошлый раз. Тебе плохо?

– Всё хорошо, – спокойно отозвался я. – Просто задумался.

Хольц недоверчиво сдвинул брови, но не стал развивать тему.

Я заставил себя выкинуть из головы лишние мысли – всё это подождёт, а сейчас передо мной находится зверь, которому нужно помочь!

– Я подойду поближе, – произнёс я.

Тренер чуть напрягся, но, кивнув, отошёл немного в сторону.

Я сделал шаг, затем второй. Велгар мгновенно вскинул голову, из его груди вырвался рык, а передние лапы напряглись. Я остановился там, где когти зверя не оставляли борозды, но чуть ближе, чем в прошлый раз.

– Тихо, – спокойно произнёс я, глядя не в багровые глаза, а на широкую грудь, ходившую ходуном. – Я не желаю тебе зла, здоровяк.

Зверь, конечно, не понял ни слова, но рык на полтона стих – то ли совпало, то ли мой спокойный голос всё же зацепил что‑то в его выжженном сознании.

Хольц за спиной будто не дышал.

Я набрал полную грудь прохладного воздуха, медленно выдохнул и потянулся к восприятию каналов. Воздух дрогнул, матовая чёрная шерсть зверя стала прозрачной, и под ней проступила…

Ребята, просим ваших лайков! Помогите подтолкнуть книжку чуть выше в горячих новинках!