Хольц чуть повернул голову.

– Эйден, отойди к скале.

Я не стал спорить и шагнул в угол у воды. Брумиш сместился следом. Люмин, всё время прятавшийся за Крохом с видом «меня тут нет», пискнул и отправил через нить вибрирующий от ужаса образ: «страшно».

– Тише, ушастый, – пробормотал я. – Тише.

И тут Дрог… рванул в атаку! Если честно, этого я вообще не ожидал. Он резко сорвался с места и понесся на Хольца, держа в руках ножи.

Клыкач, успев вернуться к хозяину, встал на пути нападавшего боком, прикрывая Хольца. Дрог, не сбавляя скорости, ушёл в низкий подкат. Лезвие чиркнуло по тёмно‑синей шерсти, и зверь озадаченно фыркнул.

Хольц шагнул в сторону, провернул посох и воткнул тупой конец Дрогу в подреберье. Молчун хрюкнул, но, перехватив нож, полоснул тренера по бедру. Ткань штанины разошлась, и по ней мгновенно поползло бурое пятно.

– Хольц! – выкрикнул я, дёрнувшись вперёд.

– Стой на месте, – бросил тренер, не отрывая взгляда от противника.

Грыз Дрога, заметив хозяина в схватке, рванул на помощь, но Крох перегородил ему путь. Сапфировые глаза на секунду встретились с налитыми кровью буркалами грыза, и я почувствовал через нить, как мой зверь напрягся.

Грыз втрое крупнее и тяжелее Кроха, но тот и не думал лезть на рожон. Он метнулся в сторону, заложил петлю и вцепился в основание задней лапы. Грыз взвизгнул, дёрнулся, и Крох тут же отпрянул, вырвав клок шерсти вместе с куском мяса. Лапа противника подвернулась, и грыз завалился на бок.

– Молодец, боец, – выдохнул я.

Силок тем временем зашёл на второй круг, но на этот раз целясь в маленькие глаза Брумиша. Я успел дёрнуть бронебруса за пластину, и тот мотнул мордой. Птица вильнула в сторону, но в ту же секунду золотой комок запрыгнул на спину Брумиша.

Люмин! Я даже не понял, в какой момент зайцелоп решил, что хватит прятаться. Он подпрыгнул, оттолкнулся от спины бронебруса, и… Наотмашь зарядил ухом по крылу силка! Опешившая птица попыталась набрать высоту, но в это мгновение в воздух взмыл клыкач.

Тёмно‑синяя туша B‑класса прыгнула вверх с такой лёгкостью, будто весила втрое меньше, и тяжёлая лапа клацнула в воздухе. Силок успел уйти в сторону, и удар, на первый взгляд, лишь скользнул по крылу, но серые перья дождем посыпались вниз.

– Кельн! – рявкнул Торвальд. – Бей сверху!

– Силок ранен, я не могу… – голос разведчика дрогнул.

– Бей, я сказал!

Кельн зажмурился, его лицо перекосило от боли – видимо, он почувствовал то же, что и его птица. И всё же силок снова мелькнул над пещерой и спикировал, целясь в меня.

– Эйден! – крикнул Леннокс.

Я успел только присесть в углу, ожидая удара, но боли не последовало. Брумиш резко вскочил на задние лапы и уперся в стены передними, перекрыв меня. Когти птицы со скрежетом полоснули по пластинам, и она с хриплым криком взмыла в воздух.

– Спасибо, друг, – прошептал я.

Брумиш аккуратно оттолкнулся от стен и приземлился на четыре лапы чуть в стороне от меня.

Пока Хольц с клыкачом сдерживали Дрога и василиска, Леннокс с камнегрызом отбивались от грыза, а Крох носился между всеми, я нащупал в ранце склянку с… Порошком кровянки!

– Леннокс! – позвал я. – Прижми Грыза к скале!

Парень мгновенно сориентировался. Камнегрыз сменил тактику – он начал заходить по дуге, оттесняя врага к скале. Грыз, припадая на повреждённую лапу, рычал и пятился. Когда за его спиной осталось всего три шага до стены, я выдохнул, подбежал почти вплотную и швырнул горсть кровянки в его оскаленную морду.

Порошок осел на влажных дёснах и слизистой глаз. Грыз тряхнул мордой, попытался проморгаться, но кровянка уже сделала своё дело: веки слиплись, и зверь на пару секунд ослеп.

Этого мгновения хватило, чтобы камнегрыз врезался в бок противника, и сумеречный грыз с глухим стуком шмякнулся о скалу.

Дрог, увидев падение своего зверя, на долю секунды отвлёкся, и Хольц не упустил шанс. Его посох, описав короткую дугу, врезался в кисть наемника, и раздался хруст костей. Нож выпал из обмякших пальцев, и Дрог, сипло захрипев, отступил, прижимая изувеченную руку к груди.

Кельн, шатнувшись, осел на землю. Силок где‑то наверху врезался в скалу, и из носа разведчика тут же потекла тонкая струйка крови. В этот момент я подумал: неужели это из‑за связи?

Варрен схватился за арбалет, но Крох уже был рядом. Он тенью скользнул по земле, прыгнул и вцепился арбалетчику в запястье. Варрен взвыл, оружие отлетело в сторону, и Крох, не разжимая челюсти, дёрнул руку вниз. Мужчина рухнул на колени.

Остался Торвальд.

Рыжебородый стоял в центре пещеры, сжимая топор, и не сводил с меня глаз. Его василиск всё ещё пытался держаться рядом, но было видно, что зверь больше не боец.

– Сраный целитель, – процедил Торвальд, – Это ты во всём виноват.

– Да ты охре… – начал я, но в этот момент со стороны входа прокатился низкий рёв.

Звук донёсся волной, ударился в стены пещеры и вернулся обратно искажённым эхом. Где‑то наверху сорвался камень и с глухим стуком ударился о землю.

Все замерли. Хольц вскинул голову, клыкач застыл с поднятой лапой, Крох выпустил запястье Варрена и отступил, прижавшись к земле, Брумиш задрожал всем телом.

Я узнал этот рёв. Он же прогнал две стаи у прогалины, после которого Хольц велел нам уходить как можно быстрее.

– Твою налево… – выдохнул Варрен, мгновенно забыв про искалеченную руку.

Дрог, прижимая сломанную кисть, медленно повернул голову к выходу. Кельн, не вставая с земли, завороженно смотрел в ту же сторону, даже Торвальд опустил топор.

Рёв повторился, на этот раз гораздо ближе.

– Он идёт на запах крови, – тихо произнёс Хольц.

Крох злобно зарычал, предупреждая об опасности, а в следующий момент по пещере в очередной раз прокатился рёв, и с потолка посыпалась крошка. Один маленький камешек упал на пластину Брумиша и отскочил.

Торвальд застыл с топором, на лезвии которого еще не просохла кровь василиска. Варрен стоял на коленях, прижимая к груди прокушенное запястье, Дрог с посеревшим лицом держал сломанную кисть, а осевший на землю Кельн медленно вытирал ладонью кровь под носом.

Посередине пещеры живым заслоном застыл клыкач. На его тёмно‑синем боку, ближе к брюху, выделялось пятно чуть темнее основной шерсти.

Хольц оперся на посох и собрался что‑то сказать, но Торвальд его опередил:

– Целитель, – глухо бросил он, не глядя на меня. – Предлагаю временное перемирие.

Я задержал дыхание. Слева от меня тяжело дышал Брумиш, Крох прижимался к земле, а Люмин транслировал через нить образ страха.

– С чего бы вдруг? – спросил я.

– С того, что твари плевать, кого убивать. Если не объединимся, все рядышком ляжем.

– Об этом следовало подумать, прежде чем нападать на меня, – парировал я

– Эйден, Торвальд прав, – вмешался Хольц.

– Он же в любом случае попытается меня убить! – возмущенно сказал я.

– Сначала разберемся с гостем, а потом… – тренер не договорил, но его спокойствие подействовало на меня отрезвляюще.

В конце концов, Хольц не стал бы предлагать это просто так – видимо, он понимал, какая именно тварь движется к нам, и осознавал, что лишние руки нам не помешают.

– Хорошо, доверюсь тебе… – выдохнул я и опустил ладонь на пластину Брумиша, пытаясь перевести дух и скрыть подрагивающие колени.

– Предлагаю принять бой здесь, – отрезал Торвальд. – Вход в пещеру достаточно узкий, чтобы не пустить внутрь крупного зверя, а мелкого окружим и забьём толпой.

– Здесь мы как в ловушке, – спокойно возразил Хольц.

– А снаружи будем как на ладони, – рыжебородый прищурился.

– Простор – это возможность для манёвра, – тренер шагнул вперёд, опираясь на посох. – А если зверь каким‑то образом завалит проход, то мы здесь и останемся. Навсегда.

Кельн поднял голову.