Я поравнялся с Ленноксом.

– Что это? – спросил он.

– Череп, – сказал Кельн. – И яйцо стеклянницы. Когда оно оказывается на кости, начинает прорастать, и со временем появляется новая роща.

– То есть… весь этот лес вырос на костях?

– Что‑то вроде того.

Леннокс присвистнул, но быстро спохватился, прижал ладонь к губам и виновато оглянулся. К счастью, котловина не отозвалась, так как мы находились почти у выхода – деревья здесь стояли редко и звенели не так звонко.

– Пойдем, – сказал я. – Лучше не задерживаться.

Брумиш фыркнул, будто согласился со мной, и первым зашагал к выходу.

За последним стволом распадок сошёл на нет, склон поднялся, и мы выбрались на пологий гребень, поросший редкой травой. Я обернулся и посмотрел назад.

Стеклянная котловина лежала, как драгоценность в шкатулке. Радужные пятна медленно ползали по её дну, и время от времени из глубины доносился одиночный, едва слышный звон, будто лес продолжал тихий разговор уже без нас.

За гребнем тропа пошла вниз, и через пятнадцать минут мы оказались в странной роще.

В ней высились деревья с тонкими белыми стволами, чья кора сползала к корням гладкими лентами.

Крон как таковых не было, от каждого ствола во все стороны тянулись гибкие ветки, усыпанные прозрачно‑голубыми листьями размером с ноготь. Сквозь них проходила тонкая серебряная жилка, а свет, просеиваясь, ложился на землю мягкими бирюзовыми пятнами.

Под ногами лежал сухой белый мох, плотный, как войлок. Он хрустел под сапогами, достаточно громко звуча в окружающей тишине.

В воздухе парили крошечные светящиеся частицы. Сначала я принял их за пылинки в солнечных лучах, а потом заметил, что они светились сами по себе. Одна из них опустилась мне на рукав и растаяла без следа.

А главное, я не слышал ни единого звука, ни жужжания насекомых, ни птичьих криков, ни треска веток.

– Лунная роща, – тихо произнес Хольц за спиной. – Давно её не видел.

– Здесь опасно? – спросил Леннокс.

– Нет, – сказал тренер, не отрывая глаза от просветов между стволами. – Звери сюда почти не заходят, так что, по сути, для нас это проходной биом. Главное не жгите листья и не ломайте ветки.

– А иначе что? – спросил Торвальд.

– Боюсь, тебе не понравится мой ответ, – неопределённо ответил Хольц и направился дальше.

Варрен с подозрением покосился на ближайший ствол, а Кельн отошел подальше от упавшей ветки.

Отряд двинулся медленнее. Брумиш спокойно шагал вперед, ни на что не отвлекаясь, и только один раз он повёл головой в сторону упавшего белого листа. Зверь обошёл его по дуге, как будто боялся наступить.

Крох работал идеально – ни одного лишнего движения, ни рывка в сторону. Он двигался в двух шагах слева от меня, в точке, из которой мог среагировать на угрозу с любого направления.

Люмин, всё время прилежно трусивший у моей ноги, вдруг замер. Его нос мелко задрожал, ловя окружающие запахи, и я ощутил через нить яркий всплеск: «Там что‑то интересное!». Зайцелоп осторожно сошёл с тропы и направился в сторону лощины, к лежащему между двух стволов полусгнившему белому бревну.

Я не стал ни кричать, ни хлопать, ни дёргать рукой, а закрыл глаза и через нить послал чёткий образ – возвращайся. Люмин замер, медленно развернулся и внимательно посмотрел на меня. Я открыл глаза и указал рукой на землю у своего сапога. Зайцелоп моргнул и в два прыжка вернулся на место, застыв в позиции «у ноги».

Глядя на хитреца, я прочитал в его глазах явный посыл: «Да я вообще никуда не собирался, так, направление ветра уточнял».

Я медленно выдохнул. В прошлый раз Люмин точно так же удрал на поляну серебристых сочников, однако тренировки не прошли даром.

Хольц, не замедлив шага, хмыкнул, и его лицо на мгновение тронула скупая улыбка.

– Молодец, – тихо сказал он, не глядя на меня.

А затем вновь стал обычным Хольцем, отбивающим посохом ритм, но у меня внутри потеплело, примерно как тогда, в прошлой жизни, когда один из первых главврачей после тяжёлой операции вместо разбора полётов сказал: «нормально», и пошёл пить кофе.

Выкинув из головы посторонние мысли, я продолжил путь. Дважды справа доносилось тяжёлое сопение крупного зверя, но всякий раз звук плавно удалялся от нашего маршрута. Вскоре тропу впереди пересекла стайка полосатых существ, похожих на помесь оленя и зайца, и скрылась в зарослях, даже не взглянув в нашу сторону. Варрен успел прицелиться, но, поймав мой взгляд, с кислой физиономией опустил арбалет.

– Да помню я, помню, – пробурчал он. – Убиваем только тех, кто нападёт. Эх, а ведь из олезайца такой вкусный супчик бы вышел.

– Из кого? – машинально переспросил я.

– Из олезайца. Длинные уши, короткие ноги, рога с палец. Жрут одну листву, на людей им плевать, но вкусные, гады.

– А я бы его не ел, – серьёзно вставил Кельн. – Он на вкус как сырое дерево, только жёстче.

– Да ты его и не пробовал ни разу!

– Ну и что?

Варрен открыл рот, чтобы ответить чем‑нибудь ядовитым, но Брумиш резко сбавил шаг, и все разговоры сами собой стихли.

Я сначала даже не понял, в чём дело. Мы шли по относительно ровному участку лунной рощи, и впереди, шагах в тридцати, уже виднелся новый биом, окутанный сумраком, и вдруг остановились.

Брумиш с опущенной головой замер в шагах десяти от границы, подрагивая передними лапами. Я подошёл к бронебрусу и положил ладонь на его шею.

– Что там? – жёстко бросил Торвальд, подтягиваясь ко мне.

– Подожди.

Я осторожно осмотрел Брумиша, и заметил, что зверь напуган. Бронебрус, похоже, узнал это место и не захотел продолжать путь.

– Хольц, – я выпрямился. – Ты знаешь, что это за биом?

Тренер незаметно подошёл с другой стороны Брумиша и долго всматривался в сумеречный лес за границей.

– Не знаю, – медленно произнес он.

Леннокс тихо выругался, Варрен выхватил арбалет, а Кельн приказал силку подняться в воздух.

Я ещё раз посмотрел на Брумиша, который пересёк в одиночку Лес, а сейчас дрожал перед тем, что ждало нас впереди.

– Чего застыли? Пойдем дальше или как? – спросил Торвальд.

Я посмотрел на него, потом на Хольца, но тренер лишь едва качнул головой, мол «решать тебе».

– Привал пятнадцать минут, – распорядился я. – Потом двинемся дальше.

Торвальд долго сверлил меня взглядом, но в итоге сказал:

– Принимается, целитель.

Я опустился на корточки рядом с Брумишем и положил ладонь на его горячую шею. Зверь вздрогнул, но не отстранился.

– Тихо, дружище, – вполголоса произнес я. – Ты уже сделал самое сложное – добрался до меня. Дальше пойдём вместе.

Бронебрус выдохнул, его голова приподнялась и медленно опустилась на мое плечо.

Я взглянул на сумеречный лес за границей, в который нам предстояло войти через пятнадцать минут.

Лес молчал, а у меня пробежали мурашки.

Ребят, вот и стартанул новый том. Спасибо вам за интерес к истории и мы тайком услышали, что авторы были бы очень рады увидеть вашу наградку и лайк, ведь старт каждого тома, как условная борьба в новинках

Брумиш всё так же стоял у границы биома, опустив голову на мое плечо, и тяжело дышал.

– Не бойся, дружище, – тихо сказал я. – Вместе мы со всем справимся.

Повернувшись, я оглядел отряд. Кельн отправил Силка на разведку периметра, Леннокс примостился на корне одного из белых деревьев, а камнегрыз тёрся боком о его ногу. Варрен с кряхтением опустился на землю и, стянув сапог, принялся массировать лодыжку, время от времени морщась от боли.

– Эта утренняя беготня с разрешениями меня до сих пор бесит, – буркнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Вот скажите, кому это в голову пришло?

– Привыкай, – отозвался Кельн, прощупывая пальцами оперение вернувшегося Силка и рассматривая каждое перо.

– Да я не к тому, что бегали зря, – Варрен поднял палец. – просто у нас всё так работает. Главнюки, у которых жопа в мягком кресле, вешают табличку «ЗАПРЕТИТЬ» и сидят довольные.