– Дядя, – мягко произнёс я, опускаясь рядом. – Всё наладится. Тебе просто нужно нормально питаться и отсыпаться недели две.

– Эйден, ты забыл, где мы? – он посмотрел на меня со злостью в глазах. – На Втором слое Леса! А я… бесполезный.

Я положил ладонь ему на плечо и крепко сжал.

– Не бесполезный, – сказал я. – Ты живой, и это главное!

Он отвернулся и долго молчал, но в конце концов почти незаметно кивнул.

– Ларк, – спокойно произнес Леннокс, подойдя к дяде, – Я тебя дальше не потащу, иначе точно не доживу до возвращения.

– Я и не просил, – буркнул дядя.

– Давай привяжем тебя к Брумишу, – предложил я.

Ларк взглянул на меня так, будто я предложил ему прилюдно надеть юбку.

– Эйден.

– Что?

– Я – добытчик.

– А я – целитель, и говорю: если ты добровольно не сядешь на бронебруса, я тебя к нему привяжу так, что ты ещё неделю будешь распутываться.

Хольц молча достал из сумки верёвку и протянул мне.

Дядя сразу понял, что проиграл. Брумиш поднялся, и мы кое‑как усадили на него Ларка. Я обмотал верёвку вокруг его бёдер, пропустив её под брюхом бронебруса.

– Удобно? – уточнил я.

– Чувствую себя губернатором в карете, – мрачно отозвался Ларк. – Не хватает только подушки и кубка с вином.

– Много говоришь, – отрезал Хольц. – Выдвигаемся.

Перед выходом я осмотрел клыкача. Листья росянки под герметиком почернели до угольного цвета. Меняя их, я с облегчением заметил, что сетка под кожей почти полностью исчезла. Запечатав раны новым слоем герметика, улыбнулся, когда зверь ткнулся носом в мой локоть.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]

– Хороший мальчик, – прошептал я, погладив его по голове.

Брумиш медленно тронулся, и мы подстроились под его скорость. Хольц с Клыкачом двигались первыми, я с Крохом и Люмином за ними, Брумиш с дядей на спине следовал в середине, Леннокс с камнегрызом замыкали.

Первый биом, через который лежал наш путь, оказался низким перелеском с тёмно‑бордовой листвой. Под деревьями ползла слабая дымка, оседавшая росой на сапогах. Хольц обошёл его по краю, а я не стал спрашивать почему.

Потом тропа свернула в редколесье, где вместо обычных деревьев стояли длинные тонкие стволы с шарообразными кронами. Они медленно раскачивались в собственном ритме, совершенно не зависящем от ветра, и я несколько минут не мог оторвать от них взгляда.

– Не пяльтесь, – буркнул Хольц через плечо.

Я тут же перевёл взгляд под ноги.

Дальше мы двигались молча. В какой‑то момент я обернулся и увидел, что Леннокс держал клинок наготове, а дядя крепко цеплялся за пластины Брумиша. Переведя взгляд под ноги, решил тоже достать нож. Время от времени до меня доносилось, как Ларк сквозь зубы матерится, особенно когда зверя качало на неровностях.

На наше счастье, ни в одном из биомов нам не повстречались противники, и это выглядело странно.

Вскоре тропа вывела нас к широкому полю, которое, казалось, кто‑то заботливо подстриг.

Я остановился на краю и моргнул. Трава едва доходила до щиколотки, и каждая травинка стояла идеально вертикально, не шевелясь. По периметру поля росли тонкие деревца с белой корой и кронами, похожими на распахнутые зонтики. Они медленно вращались каждое в свою сторону, без всякого ветра.

– Хольц, – тихо позвал я. – Что это?

– Дышащая Поляна, – отозвался тренер, не оборачиваясь. – Безопасное место, если знать правила.

– А если не знать?

– Тогда небезопасное.

Леннокс позади меня хмыкнул, но как‑то невесело.

Я присмотрелся внимательнее и заметил, что земля под ногами едва заметно поднималась и опускалась, будто под ней скрывалась огромная грудная клетка, которая медленно дышала.

– Слушайте внимательно, – произнёс Хольц. – Идти строго по моим следам. С тропы не сходить, к траве не наклоняться. Если услышите шёпот, не отвечайте даже мысленно.

– Какой ещё шёпот? – Леннокс приподнял брови.

– Сами поймёте.

– Хольц, – мрачно произнёс парень, – ты в курсе, что просто мастерски умеешь объяснять?

– Стараюсь, – бросил старик и шагнул на поле.

Мы двинулись следом. Зайцелоп замер у моей груди неподвижным комком. Крох шагал у ноги, едва приподняв шерсть. Пока зверь не рычал, я был спокоен.

Стоило нам пройти пару десятков шагов, как начались странности. Сперва послышалось шуршание листьев в кронах, но ветра не было. Прислушавшись, я понял, что звук тянулся из‑под земли.

«Сынок…»

Я едва не споткнулся. Голос прозвучал прямо в голове, и показался настолько знакомым, что у меня под рёбрами что‑то ёкнуло. Так звала меня мама в прошлой жизни, когда я был маленьким.

«Сынок, это я…»

– Не слушай, – тихо процедил Хольц, обернувшись и заметив изменения на моём лице.

Я стиснул зубы и уставился вперёд. Голос ещё несколько раз всплывал в сознании, становясь всё тише, пока не исчез.

Леннокс за моей спиной сглотнул.

– У меня тут, – выдавил он, – бабка покойная.

– Все слышат кого‑то родного, – спокойно отозвался старик. – Иди и молчи.

Вскоре я заметил, что зонтики деревьев по краям поля начали вращаться чуть быстрее, и Хольц, тоже обратив на них внимание, прибавил ходу.

Ещё через сотню шагов «дыхание» земли под подошвами сошло на нет, травинки замерли, а зонтики вновь стали лениво крутиться. Вскоре мы наконец добрались до каменистой обочины, и я выдохнул.

– Что это было? – спросил Леннокс.

– Да кто его знает, – буркнул Хольц. – Однако любой, кто отзовётся на голос, останется здесь навсегда.

– Чудесно, – пробормотал парень. – Надо запомнить, чтобы внукам рассказать.

– Если они у тебя будут.

– Спасибо, утешил.

Дальше я почти не разглядывал биомы. Они сменялись один за другим: каменная россыпь с бледными лишайниками, угрюмый ельник, узкая лента ручья с водой цвета слабого чая, а затем затяжной спуск по сланцу.

Дядя то задрёмывал, то приоткрывал глаза и шёпотом переругивался с бронебрусом по поводу того, кто из них хуже воспитан. Брумиш отвечал фырканьем и обиженно встряхивал ушами. Люмин с моих рук перебрался на спину зверя и устроился рядом с Ларком, как пушистая золотая подушка. Дядя, не глядя, опустил на него ладонь.

Клыкач, к моему облегчению, заметно ожил. Шерсть на боку всё ещё топорщилась клочьями, но зверь почти перестал припадать на лапу.

Часа через четыре Хольц вскинул руку, и мы остановились на короткую передышку. Напоили зверей из фляг, дожевали остатки потрошителя, после чего тренер обронил:

– До темноты нужно добраться до перехода на Первый слой, так что не стоит терять время.

Мы шли ещё несколько часов, успешно минуя разнообразные биомы. Я смотрел во все глаза, стараясь запомнить мельчайшие детали: в глубине сознания шевелилась практичная мысль – всё увиденное может однажды спасти жизнь.

Подойдя к границе очередного биома, я заметил впереди знакомые очертания скалы подъёма.

– Хольц, – тихо позвал я.

– Вижу, – отозвался старик.

Мы подошли к платформе. Тренер развернулся, оглядел отряд и, перехватив посох обеими руками, тихо произнёс:

– Ну что, теперь нужно подняться наверх.

Я задрал голову, всматриваясь в скалу, которая высилась перед нами серой громадой.

– Племяш, – подал голос Ларк, скосив на меня взгляд. – Мы же не собираемся подниматься по Венам?

– У тебя есть варианты получше? – уточнил я.

– Это безумие! – возмутился он, всплеснув руками, из‑за чего едва не свалился с бронебруса.

– Согласен, – отозвался я, ведь сам был не в восторге от такого подъёма. – Если хочешь – отвязывайся и начинай карабкаться, я подстрахую.

Ларк обиженно вздохнул. Брумиш под ним фыркнул, мол, не позорься.

Тем временем Хольц подошёл к лианам, свисающим с головокружительной высоты и пульсирующим в своём ритме.