– Я поднимусь первым, – спокойно бросил он. – Не задерживайтесь.

Старик погладил клыкача и шагнул в переплетение Вен вместе с ним. Лианы мгновенно обвили их и плавно потащили вверх. Всего через несколько секунд они исчезли во мгле, озаряемой лишь бледным свечением грибов.

Глядя на это, дядя возмущённо вздыхал. Приблизившись к Брумишу, я развязал верёвку, и Ларк аккуратно сполз на платформу, опираясь на пластины бронебруса. Его левая нога заметно подрагивала, но дядя упрямо выпрямился, притворяясь, что он в порядке.

– Буду ждать вас наверху, – произнёс Леннокс.

Парень шагнул в пульсирующую массу, и лианы с жадностью поглотили его вместе с камнегрызом.

– Эйден, – прошептал дядя, провожая их взглядом. – Если меня там расплющит, скажи всем, что я погиб героем.

– Ой, всё, – буркнул я. – Меньше слов, больше дела. Давай дуй вперёд, я сразу за тобой.

– Племяш, ты мерзавец, – произнес дядя и, опираясь на Брумиша, сделал первый осторожный шаг к Венам.

– Учусь у тебя.

Ларк, доковыляв до места, скользнул в лианы.

Я подхватил зверей, глубоко выдохнул, отгоняя воспоминания о прошлом подъёме, и шагнул вперёд. Вены набросились на нас, как голодные змеи, мгновенно обвили тело и резко дёрнули вверх.

Мир кувыркнулся, желудок будто провалился куда‑то к пяткам. Стены, проросшие светящимися грибами, проносились мимо размытыми пятнами. Ветер свистел в ушах, вышибая слезы и выбивая воздух из легких.

Я зажмурился и крепче прижал зверей, слыша истерический визг Люмина.

Когда лианы вынесли нас наверх и бросили на землю, я выдохнул и открыл глаза. Напряжение понемногу отпускало, закаменевшие плечи расслаблялись.

– Поздравляю с возвращением на Первый слой, – раздался голос Хольца. – Однако не думайте расслабляться, мы всё ещё в Лесу. Привал десять минут, и двинемся дальше.

Я кинул взгляд на Ларка, который растянулся на земле и тяжело дышал. Леннокс лежал рядом с ним, вытирая ладонью взмокший лоб.

– Ненавижу Пасть, – выдавил парень. – Почему нельзя сделать подъёмник, как на поверхность?

– Потому что его уничтожат в первый же день, – отозвался Ларк.

– Да знаю я, но… – отмахнулся парень и замолчал.

Хольц не вмешивался в разговор, сосредоточенно осматривая посох. Я тем временем вынул из ранца склянку с раствором железнолиста и опустился на колено перед клыкачом.

Зверь наградил меня взглядом, в котором читалось: «Давай только побыстрее – процедура не из приятных».

– Крепись, дружище, – прошептал я, аккуратно поддевая край герметика.

Сняв почерневший листок росянки, промыл рану и заметил, что от сетки чёрных ниточек практически не осталось и следа. Улыбнувшись, вытащил из ранца свежий лист, размял его в пальцах, приложил и запечатал плёнкой.

Проделав процедуру с остальными заражёнными ранами, спрятал всё в ранец и опустился на землю рядом со зверем.

– Как он? – тихо спросил Хольц, подойдя ко мне.

– Великолепно, – ответил я. – Ещё день‑два, и будет как новенький.

– Ты и впрямь хороший целитель, Эйден.

– А ты сомневался? – хмыкнул я, и тренер ободряюще хлопнул меня по плечу.

После привала нас ждали два долгих дня пути.

Хольц уверенно вёл нас по Первому слою, ориентируясь на… Да черт знает на что. Однако я ему доверял, ведь тренер когда‑то был Мастером Зверей A класса и не раз бывал в Лесу.

Каждые двенадцать часов я осматривал клыкача. К утру второго дня сетка под его кожей окончательно исчезла. Зверь, почувствовав свободу, первым же делом хорошенько встряхнулся и звонко щелкнул челюстями. Похоже, он рад наконец избавиться от пленок.

Ларка я подкармливал крошечными порциями свежего мяса, которое исправно добывал клыкач. К середине второго дня дядя окреп настолько, что решил, что теперь сможет сидеть на Брумише без всяких верёвок. И тут же возгордился.

– Эйден, я выздоравливаю.

– Тебе до выздоровления ещё лечиться и лечиться, – отозвался я. – Не обольщайся.

– Племяш, ты на корню убиваешь во мне веру в себя.

– Нет, я забочусь о тебе.

Леннокс всё время отмалчивался. Раз или два он ловил мой взгляд и тут же отводил глаза. Я понимал, что парню нужно время, чтобы переварить случившееся, поэтому не лез к нему.

Немного позже я почувствовал лёгкий тёплый толчок через нить Люмина. Зайцелоп, дремавший у меня за пазухой, вскинул голову и ткнулся носом в мой подбородок. В сознании вспыхнул пересланный им образ: золотистое облачко на полу.

Мы приближались к метке ушастого, установленной на седьмом Спуске! Я замедлил шаг, глядя в затылок старика.

– Хольц, – позвал я. – Как ты это делаешь?

– Что именно? – не оборачиваясь, спросил он.

– Ведёшь нас. Ты ведь не оставлял метки, а идёшь так, будто по родному двору.

– Опыт, целитель, – хмыкнул старик.

– Хольц, – буркнул я.

– Что?

– Ну хоть намекни.

Тренер усмехнулся.

– Другого ответа у меня нет, – он пожал плечами.

Я хмыкнул и оставил его в покое. Если захочет, сам когда‑нибудь расскажет.

Спустя несколько часов мы оказались на неприметной поляне, и Хольц неожиданно остановился.

Сунув руку за пазуху, старик достал небольшой свисток на тонком кожаном шнурке, поднёс его к губам и подул. Я не услышал ни звука, но Люмин у меня за пазухой резко дёрнул ушами, а Крох настороженно поднял морду.

Минут через десять сверху, поскрипывая цепями, опустилась клетка. Мы не сговариваясь шагнули внутрь, однако Клыкач остался снаружи. Хольц спокойно положил ладонь зверю на холку, провёл пальцами по морде и едва слышно произнёс:

– Пора домой, дружище.

Старик вскинул правую руку, воздух вокруг зверя дрогнул, появилась рябь, и клыкач… растворился, вернувшись в подпространственный карман.

Леннокс, увидев это, тихо присвистнул.

– Никогда не привыкну к этому зрелищу, – пробормотал он.

– Если будешь стараться, и сам так сможешь, – отозвался Хольц.

Через несколько секунд решётка с грохотом закрылась, и клетка медленно поплыла наверх. Ларк вдруг прислонился лбом к моему плечу и хрипло засмеялся.

– Если честно, я уже не надеялся ещё раз увидеть солнце, – прошептал он. – Думал, всё, отжил своё.

– Не раскисай, – мягко отозвался я. – Сейчас придёшь в себя, окончательно окрепнешь, спустишься обратно и ещё покажешь всем, кто такой Моррис.

Дядя тихо хмыкнул и закрыл глаза.

Когда клетка замерла, решётка плавно поползла вверх. Мы вышли на поверхность, миновали коридор и толкнули тяжелые створки ворот. В ту же секунду непривычно яркий солнечный свет ударил по глазам, и все дружно зажмурились.

У входа в крепость несли пост четверо стражников. Проморгавшись, я узнал старшего с густыми рыжеватыми усами, который был одним из тех, кто принес Брумиша на волокушах. Наткнувшись на мой взгляд, он медленно расплылся в удивлённой улыбке.

– Целитель, живой!

– Добрый… – я взглянул на солнце, – День.

– И с уловом, – стражник перевёл взгляд на дядю, и его улыбка стала шире. – Рад тебя видеть, Ларк.

– И я тебя, Крист, – слабо отозвался дядя.

Стражник по‑свойски кивнул Хольцу, и крикнул молодому напарнику.

– Рик! Поди сюда, – сослуживец подошёл к нам и, кивнув, выжидающе уставился на старшего. – Доставай записи.

Парень выудил из кожаной сумки стопку листов.

– Назовите имена вернувшихся, – попросил он, готовясь записывать.

– Эйден Моррис, – спокойно произнёс тренер. – Хольц, Леннокс и Ларк Моррис.

Перо заскрипело по пергаменту.

– А где остальные? – писарь поднял голову. – В вашем отряде числилось ещё четверо.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но Хольц меня опередил.

– Торвальд, Варрен, Кельн и Дрог… Уже не вернутся.

Крист провёл ладонью по волосам и сжал губы. Перо в руках Рика на миг дрогнуло, после чего писарь медленно заполнил четыре строки в отдельной колонке.

– А что с отрядом, с которым спускался Ларк? – уточнил парень.

Дядя помолчал, собираясь с силами, выдохнул и тихо произнес: