Уговоры заняли минуты три. В конце концов, несмотря на отчаянное попискивание, я осторожно опустил его в тёплую воду. Люмин замер, но поняв, что ему ничего не угрожало, расслабился и даже начал получать удовольствие.

Я намылил тряпку и принялся тщательно, но аккуратно мыть его шерсть. Грязь сходила слоями, вода в тазу темнела на глазах. Люмин стоял смирно, лишь изредка вздрагивая, когда я промывал особо чувствительные места. Его длинные уши смешно обвисли, придав мордочке несчастное, но такое умилительное выражение.

Когда его шерсть стала чистой, я вынул его из таза и, поставив на траву, окатил из ковша тёплой водой, припасённой в отдельном ведре. Люмин отряхнулся, обдав меня фонтаном брызг, и я засмеялся.

– Ну всё, первый зайцелоп на районе.

Я почти насухо вытер его полотенцем, и он ускакал в сторону входа в дом, где и уселся вылизывать лапу.

Вылил грязную воду из таза, ополоснул его чистой водой, и смешал успевшую заново вскипятиться воду с холодной, добившись нужной температуры. Набрав колодезную воду в котел, поставил его нагреваться. Выйдя в предбанник, взял Кроха на руки и направился на улицу.

Однако он сразу невзлюбил всю эту затею. Увидев таз, он глухо зарычал и попытался вырваться из рук.

– Крох, поверь, это необходимо. Давай, боец, потерпи немного.

Он смотрел на меня полными недоверия и обиды на весь белый свет глазами. Его шерсть в таком состоянии, что невозможно понять, где светлая, а где серая от грязи. Комья земли и засохшей травы намертво вцепились в подшёрсток.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, опустил его в таз. Крох замер, как статуя, и только дрожащие уши выдавали его внутренний ужас.

– Всё хорошо, – похвалил я, намыливая тряпку. – Видишь, ничего страшного.

Я начал с головы осторожно, стараясь не задеть глаза и уши. Грязь отходила тяжело, приходилось тереть сильнее, но Крох терпел, глухо рыча, вздрагивая, но не пытаясь вырваться или укусить. Я промывал прядь за прядью, и постепенно из‑под слоя грязи проступала его светлая шерсть.

Когда добрался до живота, он напрягся сильнее, но и тут смилостивился, позволив мне отмыть и эту область. Я действовал быстро, но аккуратно, чтобы не причинить лишнего дискомфорта.

Наконец, когда все основные загрязнения были удалены, вода в тазу превратилась в густую чёрную жижу. Я вынул Кроха из таза и, поставив на траву, несколькими ковшами чистой тёплой воды смыл остатки мыла.

Крох, дрожа, посмотрел на меня с глубочайшей обидой и немым вопросом: «Зачем ты надо мной так издевался?».

– Не дуйся, – я накинул на него большое полотенце и начал энергично растирать.

Он фыркнул. Я растирал его до тех пор, пока Крох не перестал дрожать. Потом отпустил, и он, поджав хвост, засеменил ко входу в дом, где его уже поджидал Люмин. Зайцелоп тут же ткнулся носом в чистую шерсть друга, и Крох, к моему удивлению, не огрызнулся, а лишь устало прикрыл глаза и лизнул его в ответ.

Я улыбнулся. Отношения в моём лохматом отряде налаживались.

Ну, теперь можно позаботиться и о себе. Вымыв таз, затащил его в предбанник, разделся и принялся за стирку. Замочил грязную одежду в тазу с горячей водой и мылом, и принялся тереть и выбивать её о стенки. Несколько раз сменив воду, добился желаемого результата, отжал и развесил бельё. Затем убрался и зашёл в парилку.

Мылся я долго, с наслаждением, смывая с себя не только грязь, но и напряжение похода. Жар обжигал кожу, пар прочищал лёгкие, и с каждым ковшом воды я расслаблялся.

Закончив, распределил угли, засыпал золой и дождался остывания, сидя на лавке. Затем вытерся и вышел во двор.

Позвав зверей, направился в спальню, в которой было прохладно и темно. Я уложил Люмина на край подушки, где он тут же свернулся пушистым медовым клубочком. Крох, к моему удивлению, лёг не в ноги, а на край подушки с другой стороны. Люмин приоткрыл глаза, сонно моргнул, и снова закрыл.

Я лег на кровать, аккуратно положил голову между ними, и почувствовал, как каждая клеточка тела благодарно расслабилась. Мое вымытое тело рядом с уставшими чистыми питомцами – лучшее снотворное.

– Сладких снов, мохнатые, – прошептал я, закрывая глаза.

Утро ворвалось в комнату вместе с ярким солнечным светом. Я открыл глаза и потянулся с наслаждением, раскинув руки. Тело чувствовало себя отдохнувшим. Видимо, сказывалась баня.

Я взглянул на пол и увидел забавную картину. Люмин носился вокруг Кроха, который сидел у кровати с каменным выражением морды. Зайцелоп подпрыгивал, припадал на передние лапы, дёргал задом, явно провоцируя товарища на игру. Крох в ответ лишь глухо рычал и огрызался, всем видом показывая: «Отстань, глупый зайцелоп, я слишком взрослый и важный для этой ерунды».

Но я подметил и другое – в глазах Кроха все‑таки мелькал азарт, его уши поворачивались вслед за каждым движением Люмина.

Я сделал вид, что закрыл глаза, и заметил, как Крох, убедившись в моем невнимании, совершил короткий выпад лапой в сторону Люмина и коснулся его пушистого хвоста. Люмин взвизгнул от радости и тут же бросился наутёк, а Крох, гордый собой, принялся вылизывать лапу, делая вид, будто это нелепая случайность.

Я улыбнулся, поднялся с кровати, натянул чистые штаны и рубаху, и прошёл в главный зал.

Пора взяться за дело. Открыл ранец, стоявший на столе, и начал доставать из него добычу: кустик «Сонного листа», немного «Каменного мха», три пучка «Серебристого сочника», три «Мёртвых корня»… И, конечно, три тёмно‑янтарных Камня Сердца Леса, на поверхности которых проглядывались окаменевшие листья.

В первую очередь нужно посадить растения, ведь они в любой момент могут зачахнуть. Я взял три пучка «Серебристого сочника» и миниатюрный куст «Сонного листа», вышел во двор и направился к грядкам.

На клумбе, где я уже посадил «Серебряный колокольчик», ещё достаточно места. Аккуратно, стараясь не повредить корневую систему «колокольчика», выкопал для «Сонного листа» отдельную ямку и посадил миниатюрный куст с комом родной земли.

На грядках нашёл свободное место и для «Серебристых сочников», выкопал три небольшие лунки, бережно посадил в них травы и присыпал землёй.

Осталось полить новые растения и лишь чудом не умерший колокольчик. Или не чудом. Не знаю. В любом случае, я ещё ни разу его не поливал, а он рос и креп. Красавец! Но нужно постараться про них не забывать, а ещё лучше заранее отстаивать воду для полива.

Почесав голову, налил в лейку воды из колодца и полил растения.

Вернувшись в лавку, сел за стол, взял Камень, и, достав нож, с трудом отколол от него крошечный осколок размером с зерно, как и требовала система.

Все ингредиенты в сборе. Я вспомнил про рецепт системы и перед глазами появилось сообщение:

[Рецепт зелья «Искра Бездны» (элитный путь для теневой куницы): Лунный мох – 1 грамм, Пыльца цветка Полуночного Света – 3 грамма, 2 капли росы с лепестка Призрачной Орхидеи, 1 волосок из хвоста Серебристого Ветрокрыла, крошка Камня Сердца Леса – размером с зерно]

[Предупреждение: Отклонение от рецепта недопустимо]

– Пора, – сказал я вслух.

Вдруг живот громко и требовательно заурчал. Я машинально положил руку на него и перевел взгляд на зверей. Люмин, устроившийся на любимом табурете, смотрел на меня с немым вопросом. Крох, лежавший у двери, приподнял голову и тоже уставился в мою сторону с выражением: «Человек, ты нас кормить вообще собираешься?».

– Вы правы, – пробормотал я. – Сперва нужно поесть.

Вот только еды в доме не было, как и денег на её покупку. Пройдя на кухню, обошёл её, заглянул во все углы, проверил мешки, но результат не изменился. Даже крупинки муки не осталось. Неужели опять придётся варить репу?

И тут я вспомнил о серебристом сочнике. Система утверждала, что он пригоден для употребления в пищу и зверем и человеком.

Я вновь вышел во двор, прихватив с собой пустую миску и нож. Утреннее солнце припекало, обещая жаркий день. Подойдя к грядке, присел на корточки и аккуратно срезал несколько стеблей с одного растения.