– Вот видишь, целитель, – ухмыльнулся Келлен. – Никакие метки не нужны.

Клетка тем временем мягко опустилась на землю. Звери братьев, не дожидаясь команды, первыми зашли внутрь и забились в углы, тяжело дыша. Люмин и Крох последовали за мной. Когда все оказались внутри, Дарен в последний раз дунул в свисток. Лязгнул механизм, решётка с грохотом захлопнулась, и клетка, слегка дёрнувшись, плавно поползла вверх, унося нас из этого безумного Леса.

Сквозняк, гулявший в шахте, быстро обсушил пот на моём лице. Подъём, в отличие от спуска, показался мне бесконечным. Я сидел на полу клетки, привалившись спиной к прутьям, и смотрел, как мимо проплывали каменные стены, покрытые светящимся мхом. Люмин спал у меня на ногах, изредка вздрагивая во сне. Крох, свернувшись клубком, тихо посапывал рядом.

Наконец, вверху забрезжил свет, и клетка с мягким стуком остановилась в круглом зале крепости. Решётка поднялась вверх, и мы вышли в коридор, ведущий к выходу.

Ночной воздух ударил в лицо прохладой.

У ворот дежурила та же смена охраны, что и при нашем спуске. Рун стоял, прислонившись плечом к стене, и лениво курил какую‑то вонючую самокрутку. Увидев нас, он выпрямился и с интересом оглядел потрёпанный отряд, задержав взгляд на зверях братьев, которые едва переставляли лапы.

– Кто это вас так? – присвистнул он, выдыхая густое облако дыма.

Келлен сплюнул под ноги и хмуро ответил:

– Какие‑то сраные черви в Гиблой пустоши.

Лицо стражника стало серьёзным. Он бросил самокрутку на землю и погасил ее подошвой сапога.

– Черви? В Гиблой пустоши? – переспросил он, хмурясь. – Откуда? Там же никогда ничего живого не водилось. Кладбище, мать его.

– Вот и мы так думали, – буркнул Дарен.

– С каждым днём этого непонятного говна всё больше и больше, – покачал головой Рун. Он перевёл взгляд на повязки, видневшиеся из‑под шерсти зверей. – Ладно, главное, что живы. Корень‑то хоть нашли?

– Нашли, – коротко ответил Дарен.

– Ну, и то хлеб, поздравляю. А теперь валите к лекарю, зверей покажите.

– Да, сейчас прямо к нему и направимся, – кивнул Дарен.

– Тогда бывайте, – стражник махнул рукой.

Мы отошли от ворот и остановились на небольшой площади, освещённой одиноким фонарём. Люмин поднял голову и сонно моргнул, оглядываясь по сторонам.

– Слышь, лекарь, – повернулся ко мне Келлен. – Ты куда? С нами в Ассоциацию или домой?

– Домой, что мне в Ассоциации делать? – сказал я и вспомнил слова стражника у ворот. – А что за лекарь? Я думал, ночью все лавки закрыты.

Дарен посмотрел на меня с лёгким удивлением.

– Так и есть, Эйден. Обычные лавки закрываются с закатом, но Ассоциация – другое дело. У нас всегда есть дежурный целитель, который находится в главном корпусе. К нему может обратиться член Ассоциации в любое время дня и ночи.

– Странно, что мне никто об этом не рассказал, – задумчиво произнёс я.

– Ну, видимо, не сочли нужным. Ты же и сам целитель, зачем тебе это знать? – он переглянулся с братом.

– К дежурствам тебя, скорее всего, ещё долго не допустят – там тоже не всё просто. Да и не нужна тебе эта херня, там в основном старые пердуны сидят, кости греют, – добавил Каллен.

– Не переживай на этот счёт, – мягко добавил Дарен. – К дежурствам допускают только самых опытных целителей, которые могут работать с любым зверем в одиночку и без подстраховки.

Он протянул мне руку.

– Спасибо за помощь, Эйден.

Я пожал его крепкую ладонь.

– Лечи своих ушастых, – Келлен тоже потянул ко мне руку, но вместо рукопожатия хлопнул меня по плечу. – С тобой, лекарь, весело, не то что с некоторыми.

– Кел, – снова осадил его Дарен.

– Да ладно тебе! Я ж по‑доброму!

Они развернулись и медленно зашагали в сторону Ассоциации. Я смотрел им вслед, пока их фигуры не растворились в ночной темноте.

– Ну что, команда, – прошептал я, погладив зверей по головам. – Пошли домой.

Над головой сияли звёзды, и их свет отражался от каменных плит. Путь до района Отверженных показался бесконечным. Ноги гудели, каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах. Люмин плёлся рядом, то и дело спотыкаясь, Крох заметно сбавил шаг и прижимался к моей ноге в поисках поддержки.

Мы прошли мимо таверн, из‑за дверей которых ещё доносились приглушённые голоса запоздалых гуляк, мимо тёмных витрин лавок, запертых на тяжёлые замки.

Наконец, показалась наша улица и чуть позже знакомая дверь. Я бросил взгляд на вывеску, надеясь увидеть там новые буквы, но она безмолвно гласила «Целитель Чудовищ». Обещанная Кассианом новая вывеска со знаком Ассоциации пока была лишь обещанием.

Я достал ключ, с лязгом отпер навесной замок, снял его и толкнул дверь. В лицо ударил запах сухих трав. Повесив замок на гвоздь рядом с дверью, закрыл её на засов и зажёг масляную лампу. Тёплый, живой свет озарил главный зал, полки со склянками и пустые клетки в углу.

Снял ранец, в котором лежали драгоценные находки, поставил его на стол и рухнул на табурет. Люмин, не дожидаясь приглашения, запрыгнул ко мне на колени и тут же свернулся калачиком, прикрыв глаза. Крох обошёл помещение по периметру, тихо клацая когтями о деревянный пол, затем улёгся у моих ног.

В голове крутились мысли о найденных растениях, о завтрашнем дне, о зелье для Астика.

– Садоводством займусь завтра, – решил я, с трудом поднимаясь с табурета. Люмин недовольно пискнул, когда я переложил его на пол рядом с Крохом.

По пути в спальню заглянул в бронзовое «зеркало» и присвистнул. Зрелище то ещё.

На лице засохла корка из пота и пыли. Переведя взгляд на одежду, увидел, что она покрыта слоем пыли и грязи. Штаны и рубаха, казалось, впитали в себя все цвета и запахи биомов, через которые мы прошли. Люмин, мой медовый зайцелоп, превратился в серо‑бурое нечто, шерсть которого свалялась в колтуны от лесной грязи. Даже Крох, который всегда был образцом чистоплотности, выглядел так, будто его искупали в болоте.

– Ну уж нет, в таком виде в кровать нельзя, мы не свиньи.

Пришлось собрать остатки сил и идти мыться. Только баня могла спасти нас от участи провонять этой лесной дрянью всю лавку.

Я подхватил сонных зверей и вышел во двор. Чистый и прохладный ночной воздух немного взбодрил. Луна стояла высоко, заливая двор серебристым светом.

Баня встретила нас запахом старого дерева. Я занёс зверей внутрь и посадил на пол в предбаннике. Люмин, окончательно разомлев, тут же снова закрыл глаза. Крох попытался осмотреться, но усталость помешала ему продолжить исследования.

– Сиди, – сказал я, и вышел во двор.

Первым делом взял два чугунных котла, наполнил ледяной водой из колодца и поставил в предбанник. Следом принялся растапливать печь. Положил дрова, подкинул лучины и бересту, чиркнул кресалом, и через несколько минут в каменке весело затрещал огонь. Пока она раскалялась, поставил нагреваться на специальную плиту два чугунных котла с водой.

Следом натаскал холодной воды в кадку и, пока каменка раскалялась, выкопал на грядке парочку реп, нарвал немного кислицы и лука. Затем зашёл на кухню и приготовил простую похлёбку. Быстро всё съев, вернулся в баню и увидел, что камни в каменке раскалились докрасна, а вода в котлах закипела. Я вылил один котёл воды в кадку и перемешал. Температура стала идеальной – обжигающе‑горячей, но терпимой. Ещё раз наполнив котел водой, снова поставил его нагреваться.

Закончив приготовления, выволок во двор большой таз и поставил рядом с колодцем. Увы, но Люмина и Кроха нельзя мыть в бане – они могут быстро перегреться и получить тепловой удар, поэтому придётся помыть их на свежем воздухе.

Разбавив в ведре колодезную воду с кипятком из чугунного котла, перелил ее в таз. Рядом положил мыло, чистые тряпки и мягкое полотенце.

Вернувшись в предбанник, поднял зайцелопа.

– Пойдём, малой, – сказал я, выходя во двор.

Зайцелоп сонно захлопал глазами, но, увидев таз с водой, насторожился.

– Не бойся, путешественник, – я опустил Люмина на траву, присел на корточки и погладил его по голове. – Сейчас мы смоем с тебя всю лесную гадость. Будет тепло и приятно.