Я закрыл дверь, задвинул засов и постоял у косяка.

В груди разливалось спокойное тепло, которое всегда появлялось после удачной операции.

Вдруг услышал, как из спальни донеслось хрипловатое:

– Племяш… ты опять кого‑то спас, что ли?

– Спал бы ты, – отозвался я.

– Угу, – донеслось в ответ. – Ужин‑то будет?

– Будет, будет, сейчас разогрею.

Я улыбнулся и направился во двор.

Забрав из погреба остатки каши, я прошёл на кухню, переложил её в котелок и подвесил над очагом. Перемешивая деревянной ложкой, периодически пробовал еду и ждал, пока она хорошенько прогреется.

– Сойдёт, – буркнул я и разложил кашу по двум глиняным мискам.

Добавив в каждую по ложке мёда, понёс в спальню. Ларк лежал, подложив под спину свёрнутое одеяло, и внимательно разглядывал потолок, будто кто‑то нарисовал на нём карту сокровищ.

– Кушать подано, – произнёс я, ставя миски на табурет.

– Спасибо, племяш, – он осторожно приподнялся и сел, поморщившись. – Не даёшь больному помереть.

Я устроился на краю кровати и подвинул табурет поближе. Ларк взял ложку и аккуратно зачерпнул кашу. Дядя ел медленно, маленькими порциями, но уже без прежней дрожи в руках.

– Лучше? – спросил я.

– Угу, – он кивнул. – Только лицо стягивает.

– Это от истощения, пройдёт.

– Целителю виднее, – буркнул он и отправил в рот очередную ложку.

Я хмыкнул и принялся за свою порцию. Люмин просочился в комнату и улёгся у моей ноги.

Стоило мне соскрести со дна остатки каши, как раздался стук в дверь.

– Похоже, пришли за кормом, – сообразил я, поставил миску на табурет и поднялся.

– Иди, иди, – махнул ложкой дядя.

Я прикрыл дверь, вышел в коридор и направился ко входу.

– Кто там? – спросил я.

– От госпожи Валленхоф, – донеслось снаружи.

Отодвинув засов, распахнул створку и увидел на пороге знакомого мужчину.

– Целитель.

– Добрый вечер. Минуту, сейчас всё принесу, – сказал я и направился в погреб.

Забрав подготовленные сорок порций корма, вернулся к двери и передал их мужчине. Тот быстро проверил содержимое мешка и кивнул.

– Всё в порядке, – произнёс он и достал из‑за пазухи небольшой кошель.

Отсчитав девять серебряных монет, передал их мне.

– Госпожа Валленхоф просила также узнать, – добавил он, пряча кошель – не возникнут ли в ближайшие недели… перебои?

– Не возникнут, – спокойно ответил я. – Поставки будут стабильными.

– Передам, – он кивнул и зашагал прочь.

Я некоторое время смотрел ему вслед и уже собирался закрыть дверь, как заметил движение в конце улицы.

Две фигуры без зверей быстро, почти спотыкаясь, шагали в сторону лавки. Присмотревшись, я узнал братьев Корвин.

Когда Дарен и Келлен заметили меня, старший чуть прибавил шаг, а младший побежал, придерживая болтающийся за спиной арбалет. Я остался на пороге, прислонившись плечом к косяку.

– Целитель! – выпалил Келлен, не добежав пары метров.

– Здравствуйте, – спокойно отозвался я. – Рад вас видеть.

– Эйден, зараза, мы тут чуть с ума не сошли!

– Тише, тише, – я поднял ладонь. – Вечер на дворе, люди спать собираются.

– Извините, – Дарен остановился и провел ладонью по лицу. – Просто у нас закончился корм, – произнес он. – И у зверей вновь…

– Проявились побочные эффекты, – закончил я за него. – Это плохо, но поправимо. Заходите, только тихо. Я не один, человеку нужен отдых.

Я отступил, пропуская братьев внутрь. Келлен быстро переступил порог, а Дарен спокойно вошел следом, и сразу бросил беглый взгляд на прикрытую дверь спальни.

– Мы почти каждый день сюда приходили, – Келлен нервно почесал бороду. – Всё закрыто да закрыто, лишь один раз молодого паренька выцепили, да толку с него, – он отмахнулся. – У меня уже седина полезла, точно тебе говорю! Вот здесь, с утра на щеке нашёл.

– Келлен, – вздохнул Дарен.

– Да! Один! Поседел из‑за тебя, целитель!

Я хмыкнул.

– Не каркай, – оборвал его брат, но без злости. – Эйден, скажите, у вас есть корм на продажу?

– Есть, – ответил я. – Сколько нужно?

– Шесть порций, – без раздумий сказал он.

Я кивнул и вновь направился в погреб. Взяв шесть обогащённых шариков, сунул их в холщовый мешочек и, вернувшись в лавку, передал Дарену.

Отсчитывая марки, Келлен складывал их на ладонь брата.

– Серебряная и сорок медных, – пробормотал он. – Так?

– Верно, – подтвердил я.

Дарен протянул мне аккуратную горку, которую я сразу спрятал в карман.

– Спасибо, целитель, – Келлен с облегчением выдохнул.

– В ближайшее время я не собираюсь никуда уходить, так что поставки будут регулярными.

Келлен улыбнулся, а Дарен потёр шею.

– Ты это, целитель… прости, что мы тут как стая медоедов налетели, – произнёс Корвин младший. – Просто понимаешь, когда твоему зверю плохо, а ты ничего сделать не можешь…

– Понимаю, – мягко перебил я.

Дарен спрятал мешочек под куртку, прижал локтем и толкнул дверь. Келлен последовал за ним, но на пороге задержался, обернулся и кашлянул.

– Слушай, тут такое дело… – он понизил голос. Старший косо глянул на брата, но тот продолжил. – Господин Кринст снова про тебя спрашивал.

Я приподнял бровь.

– Зикариус?

– Он самый, – Келлен почесал бороду. – Этот человек… ну… скажем так, не любит ждать. И настойчиво просил нас узнать при встрече, когда у тебя появится свободная минутка.

– Ну, сейчас со временем беда, – я пожал плечами. – Весь в делах, но как руки дойдут, обязательно загляну.

Братья переглянулись.

– Ладно, – сказал Дарен. – Доброго вечера, целитель.

– Доброго, – ответил я.

Келлен хлопнул брата по плечу, и они двинулись прочь. Я запер створку, задвинул засов и замер у косяка, прислушиваясь к их удаляющимся шагам.

– Зикариус, Зикариус, – пробормотал я. – Нетерпеливый ты человек.

Когда серьёзные люди так настойчиво ищут встречи, они всегда находят способ её добиться. Вопрос только в том, что ему от меня нужно на самом деле…

С этими мыслями я заглянул к дяде и обнаружил, что он уже спал. Взяв пустые миски, направился к колодцу. Солнце уже скрылось за крышами, превратив небо над головой в пестрое полотно.

Брумиш дремал на пороге загона, опустив тяжёлую голову на передние лапы. Услышав мои шаги, он приоткрыл один глаз, лениво проверил, не угрожаю ли я мирозданию, и вновь закрыл. Крох расположился у колодца с таким важным видом, будто на нём держалась оборона всей лавки.

Люмин обнюхивал стебель сонного куста и время от времени поднимал на меня вопросительный взгляд, мол, хозяин, может, это всё‑таки морковка?

– Не морковка, – сказал я, не поворачиваясь.

Зайцелоп фыркнул и вновь принялся обнюхивать его, на всякий случай.

Вымыв посуду, я решил наконец‑то заняться созданием нового узла. Отнес миски на кухню, вытер руки о тряпку и, подойдя к грядкам, опустился на колени перед первым узлом. Положив ладонь на землю, почувствовал пульсирующее тепло и на несколько секунд прикрыл глаза.

Поднявшись, отошел на три шага влево – настолько, чтобы радиус будущего узла слегка соприкасался краем с имеющимся, присел и вновь закрыл глаза.

Магические каналы отозвались гулом. В этот раз я хотя бы знал, чего ожидать, и планировал добраться до кровати на ногах.

Я выдохнул и позволил мане свободно изливаться, не пытаясь придать форму. Энергия скопилась в ладонях, начала разлететься в стороны, но вернулась и дрогнула. Тело помнило: в прошлый раз получилось, когда я перестал бороться.

Магический сгусток собирался медленно. Сначала был рыхлым, расплывчатым, но постепенно сравнялся по плотности с первым узлом. Когда я почувствовал лёгкое головокружение, открыл глаза, и увидел перед собой мягко мерцающий в полутьме сгусток.

– Ты получился быстрее первого, – шепнул я.