Выйдя во двор, увидел, что Брумиш дремал возле Ларка. Дядя сидел на табурете чуть боком, чтобы лучи падали на левую щёку. Его глаза прикрыты.

– Дядь, – позвал я, подходя ближе.

– Что? – спросил он, не открывая глаза.

– Смотри не обгори, только этого не хватало.

– Угу, – буркнул он.

– Я серьёзно, – на последнем слове я шагнул вплотную, заслонив его от солнца.

– Племяш, последней радости лишаешь. Свали куда‑нибудь, а? Дай погреться.

Я собрался ответить что‑нибудь язвительное, как со стороны грядок донёсся подозрительный шорох. Обернувшись, застал живописное зрелище.

На заборе… балансировал Астик. Три хвоста медленно покачивались, помогая держать равновесие, а в зубах он торжественно сжимал… крупного жука с переливающимся зелёным панцирем.

Внизу, задрав морду, сидел Люмин. Уши торчком, глаза круглые, как два медяка, а во взгляде читалось: «Отдай немедленно, это моё».

– Это что такое? – пробормотал я.

– Что там? – лениво поинтересовался Ларк, не открывая глаз.

– Сам посмотри.

Астик, заметив, что зрителей прибавилось, повёл усами и с видом фокусника на ярмарке аккуратно положил жука на забор. Затем накрыл его лапой и взглянул на Люмина, мол, видишь, какой я молодец.

Зайцелоп вздыбил уши и через нить отправил мне образ такой пронзительной несправедливости, что я едва не пустил скупую мужскую слезу. Бескрайнее поле, одинокий маленький зайцелоп в траве, а в небе три хвоста, уносящие в закат его последнюю радость.

– Ты переигрываешь, – буркнул я.

Люмин фыркнул и принял боевую стойку. Прижавшись к траве, дёрнул задней лапой, прицелился и рванул вверх на забор. Астик в последнюю секунду подхватил жука и отбежал подальше.

Зайцелоп сообразил, что жертва переехала, попытался сменить направление, но врезался в забор и плюхнулся обратно на траву с таким обиженным «мяф!», что Брумиш приоткрыл один глаз.

Бронебрус оценил обстановку, тяжело вздохнул, как уставший воспитатель в детском саду, поднялся и неторопливо подошёл к забору. Замер под куницей и, задрав морду, уставился на Астика с выражением «слезай по‑хорошему».

Зверь уставился на него в ответ. Хвосты медленно опустились, а зажатый в зубах жук засучил лапками.

Наблюдая за этой сценой, я понял, что пора вмешаться, пока кто‑нибудь из них не разнес забор…

– Астик, – мягко позвал я. – Слезай, никто у тебя жука не отнимет.

Куница перевела взгляд на меня, затем на Брумиша и снова на меня, словно проверяя, нет ли подвоха.

– Слово целителя, – добавил я.

Астик пошевелил усами, спрыгнул и приземлился между передних лап бронебруса. Брумиш, посчитав миссию выполненной, развернулся и зашагал обратно.

Люмин подобрался ближе и присел напротив куницы с выражением «ну?». Астик подумал секунду, демонстративно отвернулся, положил жука на землю и… подтолкнул лапой к зайцелопу, мол, на, мелкий, не реви.

Люмин радостно понюхал подношение, скривился, осознав, что жуки – это не морковки, и через нить прислал укоризненный образ: я стоял с лейкой, а у моих ног возвышалась огромная гора оранжевых корнеплодов.

– Понял намёк, – сказал я.

Ларк тихо хмыкнул.

– Племяш, у тебя зверинец, а не лавка.

– Зато не скучно.

Крох поднялся, лениво потянулся, отряхнулся и подошёл ко мне. Ткнулся носом в мою ладонь, мол, я с тобой, остальные безнадёжны.

Я почесал его за ухом и, подняв лейку, услышал стук в дверь.

Крох вскинул голову. Шерсть на загривке не встала дыбом, но уши развернулись к двери чуть напряжённее обычного, и это насторожило меня – на всякую ерунду он так не реагировал.

Я опустил лейку и направился к двери.

– Кто? – спросил я через створку.

– Я ищу Эйдена Морриса, целителя зверей.

Нахмурившись, положил ладонь на засов и замер. Внутри что‑то ёкнуло. Я медленно выдохнул, отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, чуть выше меня, в темно‑синей одежде хорошего качества, но скромного кроя. Узкое лицо обрамляли тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, а светло‑серые глаза смотрели на меня так внимательно, будто их владелец в первую же секунду уже всё обо мне узнал.

– Добрый день, – произнёс он мягким голосом, в котором не было ни заискивания, ни нажима. – Меня зовут Зикариус Кринст. Я целитель Ассоциации зверей.

Я не двинулся. Где‑то за моей спиной Крох сделал два шага по коридору – без агрессии, просто чтобы оказаться в зоне видимости.

Зикариус скользнул по нему быстрым взглядом и вновь посмотрел на меня. Уголки его губ слегка приподнялись.

– Я давно хотел с вами познакомиться, – продолжил он. – Если позволите, у меня есть к вам пара вопросов. Это не займёт много времени.

Со двора донесся фыркающий вздох Брумиша.

А я стоял на пороге, сжимая засов пальцами и думал, что готов к этой беседе примерно настолько же, насколько Люмин к падению в бочку с водой.

Я отступил в сторону.

– Здравствуйте. Прошу, проходите.

Зикариус кивнул и шагнул внутрь. Я закрыл дверь, задвинул засов и провёл гостя в главный зал. Крох бесшумно следовал за нами. Краем глаза я заметил, как он едва заметно прижал уши, но шерсть на загривке не вздыбил. Когда мы остановились, Крох устроился у моей ноги.

«Опасный человек», – перевёл я для себя его поведение.

– У вас уютно, – произнёс Зикариус, оглядываясь.

Его взгляд медленно скользнул по аккуратным рядам склянок, на секунду задержался на восковой печати «КМЗ», мельком оценил чистоту столешницы и вернулся ко мне.

– Спасибо, – отозвался я. – Будете чай?

– Не утруждайтесь, – он слегка улыбнулся. – Я ненадолго.

Зикариус посмотрел в мои глаза.

– Эйден, я не стану отнимать у вас много времени, поэтому позволю себе перейти сразу к делу. Меня крайне впечатлил ваш корм, который купирует побочные эффекты от зелий повышения ранга.

Я приподнял бровь, пытаясь изобразить, что не понимаю, о чём речь, но Зикариус лишь слегка усмехнулся, продолжая изучать меня проницательным взглядом.

– Это, знаете ли, – спокойно продолжил он, – не та вещь, которая получается «случайно». Сама постановка задачи требует глубокого знания об организме зверей, а исполнение… – он чуть развёл пальцами, – таланта.

Крох едва заметно сместил вес. Я почувствовал, как его бок плотнее прижался к моему сапогу.

– Боюсь, вы меня переоцениваете, – отозвался я, стараясь говорить спокойно. – Корвины – хорошие парни, но иногда любят приукрасить. Этот рецепт изначально задумывался как улучшенный корм, а то, что он помог их зверям, не более чем удачное совпадение.

Он улыбнулся, не поверив ни единому слову. С таким выражением лица смотрят взрослые, когда ребёнок пытается убедить их, что банка с вареньем разбилась сама.

– Понятно… – протянул Зикариус. – Я очень рад, что в нашем городе появился целитель, у которого столь удачно складываются обстоятельства.

– Иногда везёт, – пожал я плечами.

– Иногда. – согласился он, решив не давить. – Хорошо, оставим это.

Я внутренне выдохнул.

– На самом деле, я пришёл к вам по другому поводу, – продолжил Зикариус. – Через пять дней начнутся Имперские соревнования, на которых всегда задействованы целители от Ассоциации. Так случилось, что именно я отвечаю за подбор команды, и хотел бы пригласить вас присоединиться к нам.

Я моргнул.

– Меня?

– Именно вас, – подтвердил он спокойно.

– Господин Кринст, я… – я взял паузу, пытаясь подобрать слова, – не подхожу для турнира такого масштаба, ведь работаю в лавке в районе Отверженных и в основном лечу зверей E и D классов, а на соревнованиях… звери совершенно другого уровня.

– Не переживайте на этот счёт, – спокойно ответил он, присаживаясь на табурет. – Раз вы член Ассоциации, то ваша компетентность не вызывает сомнений. Вы отличный целитель.