В голове царил лёгкий сумбур. Информации было слишком много, она накладывалась одна на другую, требуя осмысления.

Мир, в который я попал, был куда сложнее и страшнее, чем думал изначально. Лес оказался бомбой замедленного действия, способной в любой момент рвануть и уничтожить всё на поверхности, а я сидел в библиотеке и готовился к экзамену. От этого осознания внутри разгорелась странная смесь страха и интереса.

– Ну что, команда, – прошептал я, глядя на спящих зверей. – Похоже, нам есть что изучить, а времени, как всегда, в обрез.

Люмин во сне дёрнул ухом. Крох приоткрыл один глаз, убедился, что я на месте, и снова закрыл.

Я взял следующую книгу.

Закрыв последний фолиант из стопки, я обнаружил, что за окнами стемнело. Затем с наслаждением потянулся, хрустнув позвоночником, и посмотрел на своих зверей. Люмин всё это время пролежал на скамейке, свернувшись медовым клубочком, а Крох лежал под столом, положив голову на лапы.

– Пожалуй, хватит на сегодня, – прошептал я. – Пошли домой.

Люмин тут же проснулся, сладко зевнул, и спрыгнул со скамейки. Крох поднялся, потянулся, выгнув спину, и посмотрел на меня: ну наконец‑то, человек, я уже заждался.

Я собрал книги, отнёс их на свои места, забрал куртку, которую нагрел зайцелоп, и направился к выходу. Люмин семенил рядом, то и дело зевая и спотыкаясь на ровном месте. День выдался долгим, и зайцелоп вымотался не меньше меня. Крох шёл с другой стороны, держась поближе к моей ноге, его уши постоянно двигались, сканируя пространство на предмет опасности.

Смотритель всё ещё сидел за массивной стойкой. Увидев нас, он поднял голову, и его глаза внимательно осмотрели меня, потом Люмина и Кроха. Старик молчал, и я уже собирался попрощаться, как вдруг он заговорил:

– Завтра придёшь?

– Конечно, – кивнул я. – Ещё три дня как минимум.

Он медленно кивнул.

– До свидания, – улыбнулся я.

– Иди уже, – буркнул старик.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух, который к вечеру стал прохладным и влажным. Территория Академии почти опустела, студенты разбрелись по общежитиям, лишь изредка попадались запоздалые парочки да суетливые служители. Магические фонари мягко светили, отбрасывая на аллеи причудливые тени. Люмин, взбодрившись на свежем воздухе, принялся исследовать кусты у дорожки, но быстро потерял интерес и вернулся ко мне.

Мы прошли через главные ворота, у которых стояли двое незнакомых парней – видимо, стражники сменились. Они скользнули по нам взглядами и тут же отвернулись.

Ночной Аурум жил своей жизнью. Академический район встретил нас тишиной и спокойствием, но чем дальше мы отдалялись от него, тем сильнее менялась атмосфера.

Из таверн доносились громкие выкрики и обрывки песен, где‑то ссорились женщины, в подворотнях мелькали тени. Воняло кислым пивом, жареным луком и ещё бог знает чем. Люмин прижимался к моей ноге, косясь на подозрительные фигуры, а Крох, наоборот, напрягался, готовясь в любой момент предупредить об опасности.

Наконец, показалась знакомая улица, а вскоре и моя лавка. Я отпер замок, вошёл внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал.

Люмин сразу запрыгнул на свой любимый табурет у стола и уставился на меня янтарными глазищами. Крох обошёл помещение по периметру, проверяя, всё ли в порядке, и только потом улёгся у порога, довольно жмурясь.

– Ну что, мохнатые, – сказал я, вешая замок на гвоздь. – Сейчас будем ужинать.

Прошёл на кухню, а звери увязались следом. Подошёл к поленнице, выбрал несколько дров покрупнее да пару лучин помельче для растопки. Сложил всё аккуратной горкой в очаге, подложил снизу сухую бересту, и чиркнул кресалом. Искра упала на бересту, которая сразу занялась весёлым оранжевым огоньком. Я подул, раздувая пламя, и через минуту лучина уже трещала, передавая огонь поленьям.

Люмин уставился на огонь с круглыми от любопытства глазами, а Крох улёгся у двери во двор. Пока огонь разгорался, занялся мясом. Взял купленные на рынке обрезки с костями и выложил на стол. Зрелище не самое аппетитное – какие‑то жилистые куски, обрывки плёнок, пара небольших косточек с остатками мяса, но для бульона самое то.

Взял нож и принялся счищать пленки. Ладони стали жирными, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Огонь в очаге разгорелся, весёлые языки пламени лизали поленья, наполняя кухню теплом и уютным потрескиванием. Достал большой глиняный горшок, налил в него воды, положил мясо с костями и поставил на очаг.

Когда вода начала нагреваться, на поверхности появилась пена. Я снимал ее деревянной ложкой до тех пор, пока она не перестала образовываться. Сходив во двор, выкопал парочку диких реп, очистил от шелухи и грязи, помыл, отрезал корешки и мелко порезал на деревянной доске.

Закинув их в горшок, присел на табурет, наблюдая за кипением супа. Люмин перебрался ко мне на колени и довольно зажмурился. Крох подошёл ближе и лёг рядом. Я машинально погладил его по голове, и зверь прикрыл глаза, урча от удовольствия.

На кухне было тихо и уютно. Огонь потрескивал в очаге, от горшка поднимался пар, насыщая воздух ароматом мясного бульона. За окном давно стемнело, и лишь редкие возгласы прохожих нарушали тишину. Я сидел, слушал ровное дыхание зверей и чувствовал, как напряжение последних часов понемногу отпускало.

Когда мясо сварилось, отделил его от костей, положив зайцелопа рядом с Крохом. Кости выкинул, а мясо порезал кубиками и бросил обратно в суп. Через несколько минут перелил часть супа с мясом и репой в отдельный горшок для Кроха. Вспомнив, что у меня осталась зелень с рынка, порубил немного петрушки и укропа, бросил их в оставшийся суп и добавил немного соли. Запах сразу стал аппетитнее.

Сняв пробу с супа, удивился, что получилось съедобно. Наваристо, сытно, с лёгким травяным ароматом. Отодвинув горшок от огня, оставил его остывать.

– Ну что, команда, проголодались?

Первым делом налил суп с мясом и репой из отдельного горшка в миску Кроху и поставил на пол. Зверь подошёл, обнюхал, подозрительно покосился на меня, но запах явно пришёлся ему по вкусу. Он осторожно лизнул, потом ещё раз, и через минуту уже с аппетитом хлебал, довольно жмурясь.

Люмин получил пару морковок, нарезанных кружочками, и пучок зелени. Зайцелоп набросился на угощение с энтузиазмом – быстро расправившись с зеленью, принялся за морковь. Его длинные уши смешно подрагивали при каждом укусе.

Я отрезал себе ломоть хлеба, налил в тарелку суп и уселся за стол. Ел молча, наслаждаясь тишиной и покоем. Люмин, закончив с морковкой, запрыгнул ко мне на колени и попытался залезть мордой в тарелку. Пришлось отодвинуть его и строго посмотреть.

– Тебе такое нельзя, малой.

Люмин обиженно пискнул, но спорить не стал, свернувшись в клубочек на полу. Крох, допив суп, подошёл и ткнулся носом в мою ногу: «А добавки не будет?». Я потрепал его по голове.

– Завтра, боец.

Крох вздохнул, улёгся у моих ног и тоже задремал, положив голову на лапы.

Закончив с ужином, убрал остатки супов в холодный угол. Затем накрыл горшки крышками и помыл посуду.

– Всё, команда, пора спать, – объявил я, подхватывая сонного Люмина на руки.

Мы прошли в спальню, и я рухнул на кровать. Люмин тут же устроился на подушке, а Крох забрался в ноги и прижался к ним.

Я лежал в темноте, слушая их дыхание, и думал о завтрашнем дне. Впереди ещё три дня, чтобы впитать в себя как можно больше знаний. Три дня, чтобы не сойти с ума от объёма информации.

С этими мыслями провалился в глубокий, спокойный сон.

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем и требовательным тычком влажного носа в ухо. Люмин сидел на подушке и смотрел на меня с выражением: «Хозяин, ты проспал всё на свете, вставай немедленно!». Крох, уже успевший накрутить круги по дому, стоял в дверях и сверлил меня сапфировыми глазами.