Само пройдет? Это так не работает.

– И всё же, приведите их. Возможно я смогу им помочь, но только возможно.

Дарен нахмурился, и хотел что‑то сказать, но брат положил руку ему на плечо.

– Мы завтра придём, Моррис, – сказал Келлен, особо выделив последнее слово и бросив быстрый взгляд на брата. – И… Спасибо.

– Пока не за что, – ответил я.

Дарен внимательно посмотрел на брата и коротко кивнул мне. Келлен поднялся с табурета, подошёл и протянул руку. Я пожал её.

Проводив их до двери, запер ее и направился к столу. Уперев кулаки о его край, стал складывать факты.

Кому‑то из влиятельных людей понадобилась информация о серебристых сочниках, а это растение я добавляю в корм…. Неужели кто‑то проанализировал его состав и не смог сам выяснить все ингредиенты? Когда мы попали в биом, где росли сочники, братья Корвины сказали мне, что никогда его не видели. Может быть, в этом мире никто не знает, что это за растение? В теории – да, но как это проверить… Точно, я же так и не вернул атлас Элиану!

Пролистав его, я не нашел ни одного похожего растения.

Это интересно, сочников и правда нет в атласе. Ладно, допустим они являются уникальными растениями. Тогда кто проанализировал корм? Это явно кто‑то из тех, кому я его продавал, а список небольшой: Хольц, Элиан, Мира, Эвген, да пара студентов из академии.

Хольц вряд ли – тренер не произвел на меня впечатление человека, способного на такое.

Элиан? Точно нет, тут и думать нечего.

Мира? Она скупает корм, чтобы я не продавал его никому другому… Это явно не просто так.

Эвген? Неизвестные студенты? Я не знаю о них ровным счётом ничего, так что вполне может быть кто‑то из них.

Или вообще тот, кому мой корм вовсе не предназначался?

Я потёр переносицу. Голова гудела от усталости и бесконечного потока проблем, каждая из которых требовала срочного решения. Дядя в Лесу, денег не хватает, кто‑то копает под мой бизнес, а я один.

Крох поднялся с пола, подошёл ко мне и ткнулся лбом в ладонь.

– Знаю, знаю, – сказал я, поглаживая его по голове. – Вместе мы со всем справимся.

Зверь посмотрел на меня умными глазами. Люмин спрыгнул со стола, подбежал и остановился с другой стороны. Оба зверя стояли у моих ног, как два якоря, не дающих унести меня потоком проблем. Я присел, погладил обоих и сделал несколько глубоких вдохов.

Ладно, хватит жалеть себя. Я поднялся и пошёл во двор. Загон встретил меня тишиной и запахом свежего сена. Брумиш лежал на правом боку, вытянув переднюю лапу. Услышав мои шаги, он открыл глаза и повернул голову. Я присел рядом и начал осмотр.

Дыхание ровное, глубокое, без хрипов. Слизистые порозовели, повязка сухая.

– Потрясающая регенерация, – пробормотал я.

Брумиш тяжело вздохнул. Фирменный вздох, выражающий одновременно терпение и лёгкое раздражение.

– Молодец, – сказал я, поглаживая бронебруса по морде.

Зверь посмотрел на меня внимательно. Мутная усталость в его глазах сменилась осмысленным взглядом. Теперь он узнавал меня и, кажется, начинал доверять.

Я наполнил миску водой, нарезал мясо в другую и поставил перед ним. Когда они опустели, зверь облизнулся и опустил голову на подстилку.

Забрав посуду, вымыл её и руки. Затем вернулся в лавку и услышал стук в дверь.

– Кто? – спросил я.

– Я пришёл за кормом, – ответили снаружи.

Отворив дверь, увидел на пороге мужчину от Миры.

– Секунду, – сказал я.

Я вышел во двор, спустился в погреб за кормом, вернулся к мужчине и передал заказ.

Он забрал мешок, внимательно пересчитал содержимое, удостоверился, что всё в порядке, затем протянул монеты, попрощался и ушёл.

Убрав деньги, нарезал Кроху свежего мяса, положил Люмину овощей, а себе приготовил бутерброд. Поев, вымыл посуду, проверил грядку и полил подросшие растения.

Вернувшись в лавку, почувствовал, что глаза начали слипаться. День выдался длинным: ранний подъём, осмотр Брумиша, Ассоциация, тренировка у Хольца, рынок, сто восемнадцать порций корма, «Медный котёл», братья Корвины. Я валился с ног, и решил не сопротивляться.

Зашёл в спальню, рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Внезапно я открыл глаза. Что произошло? С трудом соображая, потер лицо и тут же услышал глухой стук. Я сел на край кровати, коснувшись ногами холодного пола. В окне висела полная луна, заливая комнату мертвенно‑белым светом. Сердце колотилось, пульс зашкаливал.

Крох лежал у двери, ведущей в коридор. Его уши стояли торчком, а голова была приподнята, но тело оставалось расслабленным. Он смотрел в сторону входной двери совершенно спокойно, без малейшего признака тревоги. Люмин и вовсе не проснулся, лишь дёрнул длинным ухом, когда я зашевелился.

Тихо встал, натянул штаны и подошёл к двери.

– Кто там на ночь глядя? – спросил я вполголоса.

– Ответ на ваш запрос, – ответил тихий голос снаружи.

Я посмотрел на Кроха и потянулся к нити, что связывала нас, пытаясь узнать, есть ли снаружи опасность, но ничего не почувствовал. Крох всё ещё не научился передавать образы.

Доверившись внешнему спокойствию Кроха, я отодвинул засов и приоткрыл дверь.

На пороге стоял невзрачный человек среднего роста. Нижняя часть лица закрыта тёмной тканью, и единственное, что удалось разглядеть в ночном полумраке – его глаза, которые смотрели с безразличием. Он молча протянул сложенную вчетверо записку, дождался, пока я возьму её, развернулся и исчез в темноте. Шаги стихли через три секунды, будто человек растворился в воздухе.

Я закрыл дверь, задвинул засов, подошёл к столу и зажёг лампу. Развернув записку, увидел лишь одну строчку, написанную ровным, мелким почерком:

«Завтра. „Медный котёл“. Вечер».

Я перечитал записку, потом сложил и убрал в карман. Ответ пришёл довольно быстро. Даже чересчур! Видимо, кто‑то искал работу именно сегодня, или…

Крох поднял голову и посмотрел на меня.

– Давай спать, – сказал я ему.

Зверь фыркнул, уронил голову на лапы и закрыл глаза. Я лёг, натянул одеяло и уставился в тёмный потолок.

Завтра будет новый день. Я понятия не имею, что он мне готовит, но точно знаю: каждый час промедления может стоить Ларку жизни. А значит, выбора у меня нет. Его не стало ещё в тот миг, когда на моём пороге появился израненный Брумиш.

Я закрыл глаза.

Брумиш встретил меня осмысленным взглядом. Я присел рядом, приложил ладонь к его боку и прислушался: дыхание ровное, глубокое, без хрипов. Пальцы аккуратно сняли сухую повязку, обнажив рану, плотная корочка покрыла повреждённое место. Хорошо, вечером наложу белую глину, чтобы восстановить каменные пластины.

– Ну‑ка, покажи лапу…

Сняв фиксирующую повязку, увидел, что отёк почти полностью спал. Отлично, она больше не нужна.

Внезапно бронебрус упёрся передними лапами в подстилку. Мышцы под каменными пластинами напряглись, и он попытался приподняться. Задние лапы не выдержали и подломились, отчего зверь тяжело осел обратно.

– Не торопись, – сказал я, поглаживая его по морде. – Вечером попробуем вместе.

Он коротко фыркнул и отвернул морду.

Поднявшись, я сходил в погреб, взял шарик обогащённого корма, размял его в воде до однородной кашицы и поставил миску перед зверем. Брумиш принюхался и жадно накинулся на еду. Аппетит вернулся – это хороший знак. Когда зверь доел, я проверил капиллярное наполнение, надавив на десну. Две секунды – почти норма. Если так пойдёт и дальше, уже через пару дней Брумиш восстановится. И тогда… как только удастся раздобыть деньги, мы сможем отправиться на поиски Ларка.

Я выпрямился и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину. Затем неторопливо вышел во двор и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Над крышами домов сияло солнце, заливая двор золотистым светом. Люмин скакал между грядок, проверяя свои владения, а Крох лежал у порога лавки, неся дежурство, и лишь изредка лениво приоткрывал один глаз.