– Готово, – я выпрямился и устало потянулся.

Хольц кивнул и тоже поднялся, одной рукой опираясь на посох. Тренер обвёл взглядом поляну и произнёс:

– Так, господа путешественники, подъём.

Леннокс, лежавший в трёх метрах в обнимку с камнегрызом, недовольно простонал:

– Хольц, ну дай полежать ещё пять минут…

– Если продолжишь лежать, тебя сожрут, – спокойно продолжил старик. – Не забывай, что мы на Втором слое. Запах крови уже разнёсся по всему биому, и скоро сюда нагрянут гости, желающие познакомиться с тобой поближе.

– Ладно, ладно, я всё понимаю, – ответил парень, нехотя приподнимаясь на локтях.

Ларк, прислонившийся к боку Брумиша, открыл глаза и слегка улыбнулся.

– Ещё бы пожрать, – тихо произнёс он.

– Знаю, добытчик, но запасы кончились.

– Значит, нужно найти свежего мясца, иначе я к утру стану легче зайцелопа.

Люмин, услышав, что о нём вспомнили, вскинул голову и одарил дядю взглядом, в котором явно читалось «зайцелоп не виноват в твоих бедах».

Я хмыкнул и, наклонившись, подхватил Люмина на руки.

– Тогда чего ждём? – спросил я. – Пройдем искать ужин.

Брумиш поднялся. Леннокс подошёл к Ларку, подхватил его под мышки, приподнял и взвалил на плечо, как мешок с картошкой. Дядя уткнулся лицом в его поясницу.

– Ты сегодня вместо вьючной лошади, парень, – пробормотал Ларк.

– Будешь много болтать – я «случайно» споткнусь и уроню тебя, – отозвался Леннокс, но дядя его уже не слушал, провалившись в полудрёму.

Хольц, убедившись, что все готовы, развернулся и зашагал первым. Клыкач поплёлся следом, припадая на правую заднюю лапу. Я пропустил Леннокса с дядей, камнеегрыза и Брумиша вперёд, пристроившись замыкающим. Крох молча скользнул к моему сапогу, а Люмин остался у меня на руках.

Мшистый перелесок тянулся до горизонта, изредка прерываясь провалами, заполненными мутной водой. Хольц обходил их по широкой дуге, а мы, не задавая вопросов, следовали за ним.

Через сотню шагов Крох предостерегающе рыкнул. Я замер прежде, чем успел осознать опасность.

Из подлеска слева бесшумно выскочила приземистая тварь размером с крупного кабана, с цепкими лапами и плоской головой. Шкуру усеивали бурые наросты, похожие на шишки, а из пасти торчал гибкий хобот. Из верхней челюсти выпирали изогнутые, как кривые сабли, клыки.

[Существо: Бугристый лесной потрошитель]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

– Да чтоб тебя, – выдохнул Леннокс.

– Ужин пожаловал сам, – спокойно констатировал Хольц.

Тварь успела сделать первый прыжок, когда клыкач, несмотря на раны, мгновенно метнулся ей навстречу. Синяя тень с разгона врезалась в потрошителя плечом, отбросив его на пару метров. Противник шлепнулся спиной на мох и тут же попытался вскочить, но Брумиш уже приблизился к нему и, опустив массивную голову, впечатал тварь в землю. Раздался хруст и потрошитель обмяк.

– Чисто сработано, – спокойно констатировал Хольц.

– Да я даже клинок вытащить не успел, – пожаловался Леннокс.

– Жалуешься? – поинтересовался я.

– Никак нет, радуюсь.

– Это правильно.

Подойдя к туше, я прикинул её вес – на вид килограммов сорок, а то и больше.

– Здесь будем жарить? – спросил я.

– Нет, сначала найдем место для ночлега, там и приготовим, – отозвался тренер.

– Но не эту же хоботную тварь, – тихо запротестовал Ларк со спины Леннокса.

– Других в меню нет, – отрезал старик.

Понимая, что сами не донесём, мы с тренером взвалили тушу на Брумиша. Зверь обиженно покосился на меня, мол, я тебе что, повозка?

– Извини, друг, – я погладил его по голове. – У меня сил не хватит, вся надежда на тебя.

Бронебрус фыркнул, гордо вскинул морду и зашагал вперёд.

Мы двигались ещё около часа, пока Хольц не приметил подходящее место. Свернув к скалам, старик вскоре остановился у широкого каменного козырька, под которым растирался густой ковёр мха.

Осмотрев округу, я заметил в полусотне шагов поваленное сухое дерево.

– Заночуем здесь, – сказал тренер.

Леннокс осторожно опустил Ларка на мох и тут же рухнул рядом. Глаза у обоих закрылись прежде, чем спины коснулись земли.

– Я за хворостом, – бросил я, переводя взгляд на старика.

– Далеко не уходи, – буркнул Хольц, доставая нож. – И не геройствуй.

Камнегрыз устроился у сапог Леннокса, бронебрус привалился у головы дяди, а Клыкач улегся недалеко от хозяина.

Я опустил Люмина на мох рядом с Ларком, кивнул Кроху, и зверь молча последовал за мной к поваленному стволу.

Хворост ломался со звонким хрустом, будто дерево само просилось в костёр. Я набрал охапку толстых веток, добавил мелких, а когда вернулся, увидел, что Хольц уже закончил с разделкой: на плоском валуне лежали аккуратные куски мяса.

Я сложил хворост шалашиком, добавив сухой мох, и чиркнул кресалом. Искра сорвалась, но пламя занялось лишь с третьей попытки.

Вскоре над углями зашипело мясо, а над лагерем поплыл аппетитный аромат. Жир капал вниз, отзываясь вспышками. Когда куски подрумянились, Хольц снял ветки, а я разбудил Леннокса и дядю.

Порезав мясо на маленькие ломтики для Ларка, я заставил его долго жевать. Леннокс умял свою порцию за пять минут, после чего блаженно растянулся на мху и заявил:

– Больше никогда не буду жаловаться на трактирную еду.

– Не заливай, – хмыкнул я. – Стоит выбраться наверх, и ты тут же об этом забудешь.

Клыкач проглотил свою порцию в два движения и вернулся к Хольцу. Крох жевал медленно, как пожилой аристократ за вечерней трапезой, изредка поглядывая на тлеющие угли. Брумиш управился минуты за три и сразу закрыл глаза, видимо, решив, что на сегодня хватит подвигов.

Люмин ускакал к ближайшему пятну зелени и принялся подкрепляться какой‑то незнакомой травкой. Я на всякий случай бросил быстрый взгляд и убедился, что она не опасна. Ушастый тут же прислал по нити образ возмущённого профессора травоведения и продолжил жевать.

– Давайте распределим дежурства и ляжем отдыхать, – Хольц вытер нож о тряпицу. – Я первый, целитель за мной, парень следующий.

– Принято, – отозвался Леннокс.

– А я? – тихо спросил Ларк.

– А ты спи, – отрезал старик. – Если попробуешь подняться, я сам тебя обратно уложу.

Дядя криво усмехнулся, отвернулся к Брумишу и, уткнувшись лицом в его бок, уже через полминуты мирно засопел.

Я затушил угли, лёг на мох, подложив под голову ранец, и закрыл глаза. Люмин тут же протиснулся под мою руку, а Крох устроился у ног.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в забытье, это тихое постукивание посохом о камень.

Тренер разбудил меня лёгким толчком в плечо.

– Твоя смена, – буркнул старик.

– Угу.

Я сел, проморгался и устроился под краем каменного козырька. В темноте за переделами лагеря раздавались ночные звуки. Один раз в подлеске кто‑то зашуршал, но почти сразу затих. Крох поднял голову, понюхал воздух, и, не почуяв угрозы, снова улёгся.

Отдежурив свои часы, разбудил Леннокса. Он, к моему удивлению, вскочил довольно бодрым, и я со спокойной душой вновь провалился в сон.

Утро встретило нас прохладой и свежим ветром. Когда я открыл глаза, Ларк уже сидел, привалившись к Брумишу, и мрачно ковырял веткой землю. Его лицо больше не пугало пепельной бледностью, а в глазах задержался цепкий блеск.

– Вставай, племяш, – окликнул он, заметив, что я зашевелился. – Завтрак сам себя не сожрёт.

– Откуда такая прыть?

– Поспал нормально, – он пожал плечами и тут же поморщился. – Ну, относительно нормально.

– Так это ж хорошо.

Хольц молча раздал каждому по куску подогретого мяса. Ларк уплетал медленно, тщательно пережёвывая, а я следил, чтобы он не увлекся и не переел.

Когда пришло время выдвигаться, дядя упёрся ладонями в пластинчатый бок Брумиша, перенёс вес, попытался подняться, и тут же осел обратно с грязным ругательством.

– Чтоб тебя… да сколько можно‑то, – выдохнул он, глядя на землю. – Моё же тело, и не слушается.