Я улыбнулся, погасил восприятие, вернулся на табурет и прислонился спиной к стене.

Удивительно, что мне только что удалось воочию увидеть эффект обогащенного корма – «Насыщение маной», которое при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на пять‑восемь процентов.

А ведь я уже давно о нём знаю, ещё с того момента, как впервые насытил порцию маной и прочитал описание Системы, но… сухие строчки это одно, а вот так, своими глазами наблюдать, как моя энергия буквально по капле подпитывает каналы зверей… Совсем другое.

Каналы Кроха, кстати, вспыхивали при соприкосновении с моей маной корма интенсивнее, чем у Люмина, да и всё плетение тоже. Но почему? Может, потому что его нити сами по себе тоньше, он ведь всё ещё на два ранга ниже зайцелопа?

Логично, но пока это лишь догадка, основанная на наблюдениях всего за двумя зверями. Нужно больше примеров, желательно разных классов, чтобы не строить предположения.

Я опёрся локтями на стол. Хорошо, мой корм немного ускоряет развитие магических каналов. А можно ли усилить этот эффект, добавив в шарик больше маны?

Хм… В данный момент в него больше не влезает. Может, для этого необходимо изменить ингредиенты, которые смогут впитать больше энергии? Звучит интересно, но… Это лишь ничем не подтверждённая теория. Я уже добавляю обольститель в корма своим зверям, но от его наличия шарик не стал впитывать больше маны.

Я постучал пальцем по столешнице.

А если попытаться сжать ману таким же способом, как я уменьшил радиус узлов с трех до двух метров?

Стоп. Я медленно поднял голову.

Магический узел – концентрат маны. А что, если поместить его… в корм?

Звучит заманчиво и перспективно! Вот только… узел куда крупнее шарика корма, да и вдобавок я могу создавать всего один в неделю.

Люмин долизал миску, поднял голову и умчался во двор.

– Везде засада, – пробормотал я ему вслед.

Ладно, может, когда стану сильнее, смогу сжимать узлы до размеров горошины и создавать их намного чаще….

Я тут же поморщился. Опять это вечное «когда стану сильнее».

– Как же это надоело, – произнёс я вслух.

Допив воду, я поднялся, добрался до колодца и принялся мыть посуду. Со стороны грядок доносилось пыхтение Люмина, который проверял, не подрос ли за ночь обольститель.

Когда я вытирал руки о тряпицу, в дверь постучали. Через нить от Кроха тут же прилетел спокойный образ: у входа замерла знакомая сухощавая фигура.

– Понятно, – пробормотал я и направился в коридор.

Отодвинув засов, толкнул створку. На пороге стоял Хольц в потертой кожаной куртке, со сложенными за спиной руками.

– Доброе утро, – буркнул он.

– Привет, – отозвался я, отступая в сторону. – Заходи.

Тренер переступил порог, прошёл по коридору и вынырнул во двор раньше, чем я успел задвинуть засов. Двинулся следом за ним.

Хольц остановился посреди двора, заложил большой палец за пояс и огляделся. Три манекена, покрытые шкурами подлесков, стояли на местах, а верёвки с колокольчиками по‑прежнему тянулись между загоном и колодцем. Всё так, как он оставил два дня назад.

Тренер хмыкнул и кивнул.

– Порядок, – сказал он. – Хвостатые, время заниматься!

Из‑под обольстителя выкатился золотой комок и затормозил у моих ног, рассыпав вокруг крошки земли. Из дома неторопливо вышел Крох и присел в шаге от мужчины.

– Крох, начнём с тебя, – Хольц кивнул на ближайший манекен.

Зверь моргнул, прижал уши и метнулся вперёд. Светлое пятно мелькнуло у основания конструкции, шкура на боку подлеска вздрогнула от резкого удара, и Крох мгновенно отскочил в сторону.

Я смотрел и тихо радовался. Если в начале первой тренировки мохнатый разгонялся по широкой дуге, то сегодня он сразу шёл в атаку.

– Люмин, – позвал Хольц.

Зайцелоп уже сидел у первой верёвки и старательно изображал, будто колокольчики его совершенно не волнуют. Тренер махнул рукой, и Люмин тут же припал к траве, сложил уши на спину и пополз, однако на полпути слишком резко поднял лопатку, и раздался едва слышный «дзыньк».

– Время побегать, – невозмутимо обронил Хольц.

Люмин обернулся и посмотрел на меня глазами оскорбленной невинности, словно пытался доказать, что это был никакой не «дзынь», а ветер.

– Не обманывай, ушастый, – я улыбнулся.

Зайцелоп глубоко вздохнул и протрусил вокруг участка. Через пару минут, вернувшись к старту, он приступил ко второй попытке и на этот раз прошел без единого звука.

Дальше тренер решил заниматься с обоими сразу. Крох наскакивал на два манекена, а Люмин в это время проскальзывал под верёвкой. К концу занятия звери тяжело дышали, высунув языки.

– Достаточно, – произнёс Хольц.

Я сходил в погреб и вынес шесть порций в мешочке. Тренер принял корм и, засунув его за пазуху, положил мне на ладонь сорок медных марок. Я сунул монеты в карман.

– До послезавтра, – буркнул он, развернулся и зашагал к выходу.

Смотря в его спину, я вдруг задумался. А что при помощи восприятия каналов мне удастся разглядеть в… Велгаре⁈

Может, я пойму причину, почему, когда Велгар ел мой корм, он на пару секунд затих, а багровые глаза на миг стали почти нормальными? Да и как вообще на него действует моя мана? Она смешивается с чужеродной или обходит её стороной, как в случае с Крохом? А может происходит что‑то совсем другое?

– Хольц, – позвал я.

Тренер замер на полушаге, не дойдя до кухонной двери.

– Что? – тихо спросил он, не оборачиваясь.

– Я хочу ещё раз взглянуть на Велгара.

Несколько секунд он не двигался, затем медленно повернулся, и на его обветренном лице отразилась вспышка… Боли. А сразу после неё, в глубине прищуренных глаз, зажёгся огонёк.

– Ты что‑то придумал? – спросил он почти спокойным голосом, хотя было видно, как трудно Хольцу сохранять самообладание.

Я не торопился с ответом, ведь знал, что любое слово человеку, который тридцать два года безуспешно лечит своего зверя, прозвучит как обещание, а давать пустые надежды я не хотел.

– У меня появилась маленькая зацепка, и я хочу её проверить, но она может ничем не помочь, – честно сказал я.

Хольц долго смотрел в мои глаза, будто взвешивая каждое слово.

– Хорошо, – наконец произнёс он и слегка кивнул.

Тренер развернулся к выходу. Я взмахом руки подозвал зверей, взял ранец, и, когда мы вышли на улицу, запер замок.

Хольц всю дорогу шагал впереди, заложив палец за пояс, и отрешенно смотрел вперед. Я держался чуть позади, прокручивая в голове план действий: сначала рассмотрю рисунок каналов, затем дам Велгару корм и прослежу, куда пойдёт мана. Главное, чтобы паника не помешала.

На втором повороте нас обогнал мальчишка с полной корзиной живой рыбы. Одна из них, видимо, ещё не смирившись с судьбой, выскользнула и, извиваясь, шлёпнулась на мостовую. Люмин мгновенно подскочил, обнюхал добычу и тут же отпрянул, скорчив брезгливую морду. Через нить сразу прилетел возмущённый образ: я кладу в его миску эту рыбу вместо честной морковки.

– Не выдумывай, – фыркнул я.

Мальчишка вернулся, схватил рыбину, буркнул «спасибо» неизвестно кому и умчался дальше. Хольц на всё это даже голову не повернул.

Неподалёку от ремесленного квартала нам встретился вчерашний длинноногий старик‑лектор в шляпе с обвисшими полями. На этот раз его слушателем являлась птица, сидящая на карнизе.

– … и потому, мой пернатый коллега, вопрос свободы воли у существ, лишённых магических каналов, остаётся открытым!

Птичка выслушала тезис, переступила с лапы на лапу и нагло нагадила с карниза, попав на сапог оратора.

– Вот! – старик торжествующе вскинул палец. – Достойный ответ материалиста!

Я покачал головой и поспешил пройти мимо, пока чудак не переключился на меня.

Вскоре впереди показалась знакомая улочка, дом с красной черепицей и безупречно ровно подстриженные кусты. Хольц вынул ключ на тонкой цепочке и отпер дверь с тихим скрипом.