Вернувшись в лавку, мелко нарезал листья, пересыпал их в котел, залил водой и поставил на медленный огонь рядом с «Пустокровом». Система подсказала, что варить нужно около пятнадцати минут, не дольше – если передержать, отвар потеряет силу.

Когда время вышло, снял с огня, процедил в три склянки и подписал. Жидкость получилась тёмной, густой, с тяжёлым, усыпляющим запахом.

Наконец, подошло время «Пустокрова». Я варил его примерно сорок минут. Ломтики корня разбухли, стали мягкими, почти прозрачными, а жидкость приобрела насыщенный тёмно‑янтарный цвет.

Снял котёл с огня, плотно накрыл крышкой и оставил настаиваться. Через пятнадцать минут процедил содержимое через тряпицу в три склянки и подписал: «Детоксикант».

Всё. Лекарства готовы.

Я выпрямился, размял затекшую спину, и окинул взглядом плоды своего труда. Склянки стояли на столе ровными рядами – четырнадцать штук разного размера, с аккуратными надписями. Я расставил их на полках: диуретики, ранозаживляющие, детоксиканты, успокоительные, анестетики.

Люмин, устав ждать моего внимания, подошёл к столу и принялся обнюхивать его, вытягивая шею и морща нос.

Крох, наблюдавший за всей этой вознёй с ленивым интересом, фыркнул.

Я улыбнулся, взял тряпку, смочил её в растворе «Железнолиста» и принялся протирать стол. Когда заканчивал, снаружи раздался громкий, настойчивый, почти панический стук.

Кто‑то колотил в дверь так, словно от этого зависела чья‑то жизнь. Люмин навострил уши, Крох вскочил и глухо рыкнул.

– Тихо, – сказал я, откладывая тряпку.

Подошёл к двери, отодвинул засов и открыл.

На пороге стоял огромный мужчина под два метра ростом, чьи широкие плечи и могучие руки едва помещались в дверном проеме. Его грубое, обветренное лицо с глубокими морщинами и тяжёлой челюстью было искажено гримасой отчаяния. Маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на меня с мольбой.

Он держал на руках безвольно обвисшего зверя.

Я присмотрелся. Зверь напоминал помесь волка и рыси, размером с крупную собаку, с густой чёрной шерстью, мощными лапами и широкой грудью. Его бока тяжело, с присвистом вздымались, а из чуть приоткрытой пасти тянулась тонкая нитка слюны.

– Помогите! – прозвучал низкий, хриплый, срывающийся на крик голос мужчины. – Мой зверь… умирает!

– Быстро кладите его на стол, – скомандовал я, отступая в сторону и указывая рукой.

Мужчина шагнул внутрь, и лавка сразу показалась тесной. Он осторожно, с неожиданной нежностью, положил зверя на стол.

– Теперь отойдите и не мешайте, – сказал я, обрабатывая руки раствором железнолиста.

Мужчина отошел к стене.

Состояние зверя было тяжёлым. На боку, под левой передней лапой, зияла рана – неглубокая, но широкая, с неровными, рваными краями. Чёрная шерсть вокруг неё слиплась в тёмные комки, а кожа по краям была воспалённо‑красной и заметно вздутой. При ближайшем осмотре отчётливо чувствовался зловонный запах гноя – верный признак инфекции.

Я прижал ладонь к боку зверя – кожа оказалась горячей и сухой, под пальцами отчётливо чувствовалась мелкая дрожь. Осторожно потрогал нос: он тоже был горячим и сухим, покрытым тонкой коркой засохшей слизи. Заглянул в глаза – зрачки расширены, взгляд стеклянный, невидящий, а веки припухшие.

Оттянув и опустив кожу на загривке, я увидел, что складка расправлялась слишком медленно. У зверя сильное обезвоживание.

– Давно это у него? – спросил я, не отрывая взгляда от раны на боку.

– Три дня, – мужчина подошел поближе, сжимая огромные кулаки, и посмотрел на зверя с такой болью, словно перед ним лежал его ребёнок. – Он поранился в Лесу. Я обработал, думал, заживёт, но вчера он отказался от еды, а сегодня утром не смог встать.

Стало понятно, что рана загноилась, и инфекция успела распространиться. Жар, обезвоживание, учащённое дыхание, помутнённый взгляд – всё указывало на то, что токсины уже попали в кровь. Организм пытался бороться, но сил оставалось всё меньше. Ещё день‑два и даже опытный целитель не успел бы помочь.

– Лекарь, умоляю, помоги ему! Последние портки отдам! Я пять лет с ним! Он меня из Леса вынес, когда я ногу сломал! Он…

– Тихо, – перебил я и мужчина замолчал. – У него заражение крови, гной из раны проник внутрь.

Мужчина побелел, его огромные руки задрожали.

– Это… лечится?

Я ответил не сразу, обдумывая последовательность действий. У зверя явно сепсис. Сначала нужно провести детоксикацию до вскрытия, чтобы связать уже поступившие токсины, но не полную дозу, во избежание ослабления сердечной деятельности. Затем обездвижить зверя, вскрыть гнойник, вычистить его, остановить поступление ядов в кровь и дать оставшуюся дозу детоксиканта. Следом влить диуретик, чтобы вымыть связанные токсины через почки, и ранозаживляющее, когда жар начнёт спадать.

– Лечится, – сказал я, поднимая глаза на мужчину. – Если действовать быстро.

В этот момент перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Существо: Равнинный бегунец]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: Сепсис. Гнойное воспаление раны, токсины попали в кровь. Температура тела критическая, риск полиорганной недостаточности]

[Рекомендованные действия: Немедленная детоксикация, дренирование гнойника, антисептическая обработка, поддерживающая терапия]

– Отойдите к стене, – сказал я мужчине. – И не мешайте, что бы ни увидели. Поняли?

Он кивнул, отступил и вжался спиной в стену. Его глаза, полные отчаяния и надежды, не отрывались от моих рук.

Сначала нужно дать детоксикант, но в малой дозировке, чтобы подготовить организм к вскрытию гнойника и снизить нагрузку на сердце.

Влил треть склянки «Пустокрова» в пасть зверя. Отвар подействовал быстро, и по телу пробежала лёгкая судорога, «Пустокров» начал постепенно очищать кровь.

Затем я взял склянку с только что сделанным анестетиком из «Сонного куста», перелил четверть содержимого в стакан и смешал с водой. Такого количества должно хватить, чтобы ненадолго усыпить зверя. Затем добавил три капли раствора с «Пыльцой светлячков» и тщательно перемешал.

– Сейчас он уснёт, – сказал я. – Не пугайтесь.

Я осторожно приподнял голову зверя и влил в пасть жидкость. Прошла минута, вторая. Дыхание зверя стало глубже, ровнее, дрожь утихла, глаза закрылись – он уснул.

Теперь самое сложное. Я взял самый острый нож для операций, тщательно обработал его и область вокруг раны раствором «железнолиста». Поднеся инструмент к ране, я увидел черные рваные края и сочившийся из глубины жёлто‑зелёный гной с примесью крови. Нужно вскрыть гнойник, выпустить содержимое и удалить омертвевшие ткани.

– Подойдите, – сказал я мужчине, и он мгновенно оказался рядом. – Крепко держите его.

Кивнув, он положил огромные руки на тело зверя и прижал его к столу. Лицо еще побледнело еще сильнее, но взгляд был прикован к другу.

Я сделал разрез.

Нож вошёл в рану с неприятным влажным хрустом. Зловонный густой гной с примесью крови хлынул наружу. Я расширял разрез, тщательно удаляя омертвевшие ткани.

Работал быстро, но аккуратно, стараясь не повредить живые ткани. Когда гной перестал течь и показалась алая кровь, отложил нож, тщательно промыл поврежденные ткани раствором «железнолиста», ввел дренаж из чистой тряпки в глубину раны.

Затем взял склянку с мелким невесомым порошком «Кровянки» для гноящихся ран и аккуратно присыпал им стенки и края поврежденного участка, избегая попадания на дренаж. «Кровянка» шипела, впитывая кровь.

Теперь нужно дождаться, когда зверь придет в себя, и дать ему оставшуюся дозу «Пустокрова».

Я отступил на шаг и вытер вспотевший лоб. Зверь лежал неподвижно, глубоко дыша, анестетик ещё держал его на границе сна и яви. Я сел на табурет и почувствовал, как напряжение медленно спадало. Мужчина молча отошёл к стене.

Прошло, наверное, около получаса.

Сначала у зверя дрогнуло ухо, потом задрожали веки. Я встал и подошёл ближе. Передние лапы слабо перебирали по столу, словно он пытался куда‑то убежать.