Варан огрызался каменными плевками, но огнегрив раз за разом ловко уклонялся от летящих снарядов.

– Промазал, тумбочка! – гоготнул один из зрителей.

Схватка завершилась минут за семь. Огнегрив прижал морду противника к песку, и хозяин варана вскинул руку.

Трибуны выдохнули с разочарованным «у‑у‑у», тут же сменившимся одобрительным свистом.

– Это оказалось… неожиданно, – Дальген почесал голову.

Нисса широко улыбнулась и хлопнула парня по спине.

Бои протекали один за другим. Перерывы между схватками были небольшими: порой десять минут, а иногда всего три. В одном из поединков кистехвост ослепил ледяного быка, швырнув ему в глаза облако пыли, и завалил подсечкой. К счастью, оба зверя покинули Арену на своих лапах.

Чуть позже четырёхкрылый сокол обрушил на противника град жёстких перьев. Его соперник – рогатый кабан – потерпел несколько минут, после чего рухнул на песок, но обошёлся лишь ушибами.

Команда Арены Когтя за это время уже унесла троих пациентов в операционную, а наша группа двоих.

После десятого боя на песке остался лежать кречет с раздробленным крылом. Я добежал и осмотрел птицу: влил в клюв болеутоляющий отвар и наложил быстрозастывающий фиксатор из костной пасты, после чего мы понесли пострадавшего в операционную.

С трибун доносились встревоженные выкрики:

– Жалко‑то как, такая птица была…

– Да выживет, не каркай!

На полпути Даль тихо произнёс:

– Это плохо, Эйден. Брон, скорее всего, ещё занят предыдущим зверем.

– Разберёмся, – отозвался я.

Толкнув дверь, увидел Хальвеса, который с сосредоточенным лицом работал с пациентом, и его помощников, подающих инструменты и лекарства.

Оглядевшись, я заметил Зикариуса. Он мгновенно оценил ситуацию, закатал рукава и указал на стол в центре помещения:

– Несите его сюда, – бросил он.

Помощники аккуратно переложили птицу. Кринст склонился над ней, осмотрел раздробленное крыло и скользнул по мне взглядом.

– Эйден, мне нужны руки, так что я забираю рыжеволосого, – обронил он и перевёл взгляд в сторону Хальвеса. – Брон, от тебя тоже потребуется человек.

Мужчина, не отвлекаясь от операции, кивнул. Один из его ассистентов тут же передал напарнику открытую склянку и без лишних вопросов перешел к столу Зикариуса.

– Эйден, возвращайтесь, – распорядился Кринст. – Мы справимся.

Я кивнул, развернулся, и мы направились к арке.

Стоило ступить в коридор, как до нас донесся новый рёв толпы – на этот раз ритмичный, в такт хлопкам. Мы быстро вернулись на место ожидания.

– Следующая пара! – голос судьи раскатился над ареной. – Представитель Аурума, ученик Первой Академии – Севарт Дайн с грозовым барсом Громом! Его соперник – представитель Книрта, ученик Академии «Чёрный обсидиан» – Корвас Лиш с костяным богомолом Зубцом!

Стоило прозвучать имени Севарта, как трибуны взорвались восторженным гулом, кто‑то даже засвистел – толпа явно знала этого парня.

– Гром наш, – сказал я, машинально сверившись с пергаментом.

В коридоре показался высокий парень в безупречно белой куртке с золотым шитьём. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на надменном лице читалась абсолютная уверенность человека, который заранее знает, что победа у него в кармане.

Рядом с ним величаво двигался мощный барс с короткой синеватой шерстью. По его бокам тянулись ломаные полосы, светящиеся голубым цветом. При каждом шаге зверя между лапами с треском пробегали тонкие молнии.

– Красавец, – выдохнул Орт.

– Угу, – отозвалась Нисса. – И он прекрасно об этом знает.

Тем временем Севарт прошествовал мимо нашей группы, даже не удостоив нас мимолётным взглядом.

– Се‑вар‑т! Се‑вар‑т! – закричали на трибунах.

Кто‑то добавил, не стесняясь:

– Морду‑то попроще сделай, аристократ!

На первом ряду девушка в светлом платке подалась вперёд, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам, и произнесла:

– Ой, не могу… Какой же он все‑таки…

– Дура ты, – отрезала другая. – На зверя смотри, а не на Мастера.

С противоположной стороны на арену вышел коренастый парень в простой чёрной куртке с алой нашивкой на плече, а следом за ним…

От неожиданности я подался вперед.

– Ничего себе… – прошептала Нисса. – Вот это громадина.

Высокий зверь на тонких членистых лапах, с вытянутым узким брюхом, покрытым ребристыми костяными пластинами, действительно впечатлял размерами.

Спереди, под небольшой треугольной головой с парой выпуклых глаз, складывались две массивные конечности. Они заканчивались огромными, длиной в человеческую руку, серпами, которые светились мертвенно‑зеленым цветом.

Гул на трибунах на миг стих.

– Это ещё что за чудо? Он же размером с толстошкура! – пробормотал кто‑то в ближайшем ряду.

– Богомол, говорят, с нижних слоёв Леса…

– Ох, не нравится мне это свечение, ох, не нравится…

Судья вскинул руку.

– Бой!

Через несколько секунд тело барса вспыхнуло голубыми разрядами, и зверь ринулся в атаку.

Богомол даже не шелохнулся. Я ждал, что он прыгнет навстречу, ударит серпом, выставит защиту или, в конце концов, отскочит, однако зверь так и стоял на месте.

Тонкие членистые лапы будто вросли в песок, треугольная голова чуть склонилась набок, а выпуклые глаза следили за противником без малейшего интереса.

Вскоре барс оказался рядом с ним и оторвался от земли. Однако в последний миг богомол качнулся всем телом, и когти противника рассекли пустоту.

Барс приземлился, развернулся и припал к песку.

– Ты что творишь⁈ – заорал Севарт. – Достань его!

Трибуны разочарованно загудели.

– Чего стоишь, как пугало⁈ – крикнул кто‑то.

– Рви его!

Барс встряхнулся, обошёл богомола по короткой дуге и молниеносно ударил с фланга, но Зубец снова сместил корпус. Лапа Грома проскользнула мимо ребристой пластины и лишь вскользь чиркнула о костяной нарост.

Зверь развернулся уже за спиной богомола и клацнул зубами.

– Как он это делает⁈ – фыркнула Нисса.

– Он его читает, – тихо отозвался я.

Зубец не блокировал удары и не контратаковал, а наблюдал и уклонялся, причём с каждым новым выпадом Грома его движения становились всё короче.

Тем временем барс отскочил к дальнему краю поля и припал к земле. Его синеватая шерсть встала дыбом, напоминая острые иглы, между лап с треском заплясали голубые разряды, а воздух вокруг задрожал.

Наконец, впервые за весь бой, богомол сдвинулся с места. Тонкая задняя лапа сделала шаг назад, корпус слегка опустился, а сложенные у груди серпы немного разошлись.

Трибуны замолчали. Я услышал, как Орт позади меня вновь откинул крышку ящика.

Закончив подготовку, барс сорвался с места. Голубая линия прочертила поле от края до края, молнии бушевали вокруг его тела, а песок под лапами плавился, превращаясь в стеклянную корку.

Однако… Богомол, не пытаясь уклониться, полностью покрылся зеленоватой энергией, и взметнул левый серп под углом. Гром, заметив встречный манёвр, попытался остановиться, но не успел ни свернуть, ни замедлиться, и налетел на выставленное лезвие.

Вокруг зверей вспыхнули голубые искры, заставившие меня зажмуриться. Немного проморгавшись, я увидел ужасающую картину.

Зеленоватая энергия вокруг богомола погасла, а его серп глубоко вонзился под ключицу Барса и прошил всю грудь до брюшины. Гром, который ещё долю секунды назад казался неостановимой молнией, повис на лезвии.

Зубец пошевелил серпом, и в глубине раны барса вспыхнул яркий зеленоватый огонёк. Через несколько секунд богомол стряхнул противника, и Барс рухнул на песок, не двигаясь.

Несколько мгновений над ареной висела жуткая тишина, а затем раздался гвалт.

– А‑а‑а, нет!

– Гром! Гром, вставай!

– Да что же это такое⁈ Отстраните богомола! Он же специально его добил! Скотина!

На первом ряду женщина в зелёном платке закрыла лицо ладонями и осела на лавку. Седой мужчина рядом с ней растерянно похлопал её по плечу, а сам продолжал смотреть на поле, будто не веря своим глазам.