Рядом с ним стояла девушка чуть старше меня, в фартуке с многочисленными карманами. Её пальцы покрывали желтоватые следы от ожогов.

Чуть позади застыл молодой парень с папкой под мышкой. В его круглых глазах явственно читалось: «Что я тут делаю, я ничего не понимаю».

– Вот и я, – дружелюбно произнёс Крейн, подойдя поближе.

– Теодор, – буркнул седовласый мужчина, – мы тебя уже заждались.

– Прошу прощения за задержку, – ответил Крейн и повернулся ко мне. – Эйден, знакомься. Травники Орвин и Луиза, а также наш ассистент Амир.

Все трое вопросительно уставились на меня.

– Это Эйден Моррис, – представил меня Теодор – Целитель магических зверей, и, насколько я могу судить, талантливый травник.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.

Луиза окинула меня цепким взглядом и, на секунду задержавшись на Крохе и Люмине, слегка покачала головой.

Амир попытался изобразить уверенный кивок, но получился скорее смущённым.

– Целитель зверей? – Орвин чуть приподнял брови. – А что он тут забыл?

– Я пригласил Эйдена с собой, надеюсь, вы не против, – произнёс Крейн.

– Что ж, иногда свежий взгляд полезен, – хмыкнул Орвин и отступил в сторону, пропуская нас в теплицу. – А теперь давайте наконец‑то начнём.

Внутри оказалось душно, влажно и пахло мокрой землёй.

На длинном столе, в простом глиняном горшке, высилось неизвестное мне растение.

Я остановился в трёх шагах и невольно наклонился чуть вперёд.

Из небольшого мясистого стебля росло пять тёмно‑изумрудных листьев, покрытых тонкой сетью серебристых прожилок, похожих на иней. На верхушке покачивался полураспустившийся бутон в форме чаши, чьи лепестки переливались от лазурного к лиловому, а в сердцевине мерцала золотистая пыльца.

Я залюбовался, но вскоре профессиональная привычка взяла своё, и взгляд начал выхватывать детали.

Кончики двух нижних листов чуть завернулись внутрь, как после долгого нахождения на солнцепёке. А морозный узор на одном из них в нижней трети и вовсе поблёк, пойдя пятнами. Один из лепестков бутона слегка подсох.

– Это что за красавец? – произнёс я, не отрывая взгляда от растения.

– Лазурный венценос, – отозвалась Луиза. – Один такой цветок стоит золотую марку.

– Ничего себе.

Люмин вытянул шею и с восторгом уставился на бутон, шевеля носом. На его морде ясно читалось: раз цветок неописуемой красоты, он просто обязан быть вкусным.

– Даже не думай, – тихо буркнул я.

Зайцелоп обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся.

– Между прочим, это невероятно капризное растение! – добавил Орвин. – Один знатный господин, пожелавший остаться неизвестным, нанял группу добытчиков, чтобы те доставили цветок с Третьего слоя.

– Так в чём беда? – Крейн опустил папку на край стола и скрестил руки на груди.

Орвин качнул головой.

– А ты сам погляди. Утром принесли, сказали, тургор у нижних листьев плывёт, – он показал пальцем. – К полудню они виснут как тряпки, а к утру опять расправляются. Прожилки тускнеют, края лепестков сохнут.

– Что уже проверяли? – уточнил Теодор.

– Запах земли в норме, – добавила Луиза. – Корни в норме, полива достаточно, света хватает.

– И вот что хочешь, то и думай, – подытожил Орвин.

– Я считаю, это магическое истощение из‑за смены фона, – спокойно произнесла девушка. – На Третьем слое мана густая, а у нас жидкая, вот цветок и угасает.

– Луиза, – Орвин закатил глаза. – Мы это уже обсуждали.

– Но симптомы ведь подходят!

– При истощении прожилки тускнеют равномерно по всему листу, а у него пятнами, – объяснил он. – Да и бутон бы первым опал, а не подсыхал с краю.

– И что ты думаешь? – спросил Крейн.

– Корневая гниль, – отрезал травник. – Отсюда и нижние листья первыми страдают.

– Я лично осмотрела корни, – возразила Луиза. – Они белые, упругие, без потемнений.

– Значит, плохо осмотрела.

– Орвин.

– Луиза.

Амир у входа в теплицу слегка сгорбился и прижал папку к груди, словно собирался ею прикрыться.

Крейн негромко кашлянул.

– Может, дадим взглянуть гостю? – неожиданно предложил он.

Орвин повёл подбородком в мою сторону, скептически окинул меня взглядом с ног до головы, затем мельком посмотрел на Кроха и Люмина и хмыкнул.

– Гость у нас по зверям, если я правильно понял.

– Так и есть, – согласился я. – В растениях разбираюсь куда хуже, так что вряд ли смогу чем‑то помочь.

– И всё‑таки у вас во дворе, – произнёс Крейн, – прекрасно растут довольно прихотливые растения. Может, взглянете?

– Ну… Могу, но ничего не обещаю, – честно ответил я.

Орвин махнул рукой.

– Смотри, – буркнул он.

Я приблизился к столу, приподнял горшок и осмотрел его снизу. Дренажные отверстия были чистыми, без подтёков. Приложив палец к грунту, я убедился, что земля влажная. Поставив горшок, заметил, что почва по кроям сухая. Затем внимательно рассмотрел каждый лист сверху вниз.

Картина полностью подтвердила моё первое впечатление. Верхние листья держались бодро, а вот два нижних не очень.

Мои полномочия на этом всё, как говорится. Однако… Есть у меня один «помощник».

«Система, проанализируй», – мысленно сказал я.

[Обнаружено растение: Лазурный венценос]

[Свойства: Золотистая пыльца из сердцевины бутона восстанавливает выгоревшие магические каналы у зверей]

[Качество: Хорошее]

[Состояние: Критическое. Стеблевая бактериальная язва. Очаг поражения локализован в основании стебля. Наблюдается образование слизистого экссудата и частичная закупорка проводящих тканей. Прогноз без вмешательства: гибель через 4–5 дней]

[Рекомендация: срезать поражённый участок до здоровой ткани, обработать срез железнолистом]

Я задумчиво потёр подбородок. Получается, этот красавец умирает, потому что до листьев и бутона доходят лишь крохи питательных веществ.

Если бы не Система, я бы никогда не догадался в чём дело. Местные же травники, судя по всему, о подобном даже не слышали. Вот только как мне теперь мягко рассказать им о болезни?

Орвин с Луизой внимательно смотрели на меня, будто ждали, что я сейчас выдам какую‑нибудь несуразицу.

– Можно вопрос? – произнёс я.

– Валяй, – отозвался седовласый.

– А вы осматривали основание стебля?

Орвин слегка нахмурился.

– Конечно, там всё в порядке.

– А… внутри?

– Что я там увижу? – он скрестил руки на груди.

– Может быть, и ничего, – осторожно ответил я. – Но внешние симптомы напоминают мне одну болезнь у зверей.

Орвин приподнял бровь.

– У зверей?

– Когда кровь перестаёт нормально поступать к тканям, например, в лапу, конечность синеет, отекает и постепенно отмирает.

Я указал на растение.

– Тут похожая ситуация. Корни выглядят здоровыми, верхние листья тоже, но цветок словно недополучает питательные вещества.

– И что это значит? – нахмурился Орвин.

– Что проблема может быть не в корнях и не в листьях, а где‑то между ними.

Я почувствовал на себе цепкий взгляд Луизы и постарался сохранить спокойное выражение лица.

– Продолжай, – сказала она.

– Похоже, забилась ткань у основания, – осторожно сказал я. – Снаружи стебель целый, а внутри… ну, как пробка в трубе.

Орвин фыркнул.

– У растений нет «труб», парень.

– У них есть проводящие каналы, – спокойно поправила Луиза. – И теоретически они вполне могут забиться.

– Чем? – Орвин резко повернулся к ней. – Магией?

– Не обязательно, – отозвалась она и вновь посмотрела на меня. – Целитель, у тебя есть основания так думать, или это предположение?

Я помолчал.

– Предположение, – сказал я. – Но проверить его несложно. Нужно сделать аккуратный надрез на стебле у основания и посмотреть, что скрывается внутри.

Орвин пожевал нижнюю губу. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем крякнул, достал из кармана фартука узкий нож с тонким лезвием и наклонился к растению.