Это не показалось Нанао особенно интересным. Но затем мужчина предложил ему работу.

— Возьмешь задание не через Марию, а через меня? Потому что у меня есть для тебя отличная работа. Но есть хорошие новости и плохие новости.

Это была его обычная манера: он всегда сообщал о положительных и отрицательных сторонах задания.

— И какие новости хорошие?

— Эта работа очень хорошо оплачивается, и у тебя, Нанао, будет великолепный шанс проявить себя.

— А плохие?

— У тебя будут ужасные противники. Мандарин и Лимон. Хочу сразу предупредить тебя, что в нашем деле это самые лучшие исполнители. Если кто поручает им задание — он может быть уверен, что оно будет выполнено. Они самые безжалостные, самые жестокие и, вне всяких сомнений, самые опасные. Настоящие психи.

Нанао тогда отказался без лишних раздумий. Дело было не в том, что он не был готов работать с кем-либо, кроме Марии. Тот человек несколько раз повторил слово «самые», а это было на него не похоже. И ему совершенно не хотелось вступать в противостояние с этими ребятами.

— Я правда не хочу связываться с этой парочкой, — чуть не плачет в трубку Нанао.

— Ты можешь не хотеть, но это их не остановит. Это точно их чемодан, — Мария говорит спокойно. — И потом, называть кого-то «номером один» в нашем деле — все равно что вручать «Оскара». Это вопрос чьих-то предпочтений; люди просто говорят, что им хочется. И потом, есть много кандидатов на эту премию. Ты ведь слышал о Толкателе? Ну, том самом, который толкает своих жертв под поезда и проезжающие машины и представляет все как несчастный случай. Некоторые считают, что он лучший в бизнесе. А одно время все говорили про Шершня…

Нанао известно это кодовое имя. Шесть лет назад Шершень прославился, проникнув в офис главы преступного мира Тэрахары и убив его. Он использовал отравленную иглу, которой колол людей в шею. Поговаривали, что в действительности Шершень — это два человека, работающих вместе.

— Но теперь никто больше не вспоминает про Шершня, верно? Мода на него прошла. Одно успешное громкое дело — и он исчез со сцены. Прямо как пчела, которая может ужалить всего один раз.

— Вот как…

— Бо́льшая часть всех этих историй про суперпрофессионалов прошлого — всего лишь легенды, не более того.

Нанао вспоминает еще одну вещь, которую сказал ему тогда посредник:

— Я просто обожаю смотреть старые фильмы. Каждый раз думаю: как они умудрялись делать их такими классными, когда у них не было никакой компьютерной графики и спецэффектов? Взять хотя бы немецкие немые фильмы — они такие старые, но при этом производят такое потрясающее впечатление!

— Вы не думали, что они производят такое впечатление именно потому, что такие старые? Как в случае с антиквариатом?

Посредник отрицательно покачал головой, придав этому простому жесту как можно больше театральности.

— Нет, нет. Это именно вопреки тому, что они старые. Посмотри «Метрополис»[70]. Точно так же профессионалы прошлого были действительно крутыми. Они были более серьезными, более жесткими — это я хочу тебе сказать. Кости у них были крепче. Они были сделаны из другого материала, — он говорил с подлинной страстью. — И знаешь, почему они никогда не проиграют нынешним?

— Почему же?

— Потому что все они либо уже мертвы, либо отошли от дел. Так что они уже точно никогда никому не проиграют.

— Я мог бы догадаться, что вы это скажете.

Посредник величественно кивнул и углубился в истории о его друзьях, вошедших в легенды…

— Может быть, если я сейчас отойду от дел, — говорит Нанао в трубку, — тоже стану легендой?

— Точно станешь, — парирует Мария. — Ты войдешь в историю как человек, который не может выйти из поезда на станции Уэно.

— Я сойду в Омия.

— Конечно. Чтобы не стать человеком, который также не может выйти из поезда в Омия.

Нанао отключается и возвращается на свое место в четвертом вагоне.

— Эй, дедуля, — заговорщицким тоном говорит Принц. — Случилось кое-что интересное.

— Интересное? Так я тебе и поверил, — вызывающе отвечает Кимура. Он подносит свои связанные руки к лицу и почесывает нос большим пальцем. — Что, на тебя снизошло божественное откровение? Ты вдруг осознал, какой ты отвратительный ребенок? Какой плодотворный поход в туалет, надо же!

— Есть туалет прямо возле нашего вагона, но я пошел в противоположном направлении, так что мне пришлось пройти через шестой вагон, чтобы попасть в туалет между шестым и пятым.

— Ну что ж, даже его высочество Принц иногда совершает ошибки.

— Да, но мне всегда сопутствует удача… — Произнеся это, Принц задумывается — а действительно, почему ему всегда сопутствует удача? — Даже если я ошибаюсь, в итоге все складывается наилучшим для меня образом. Так что, хоть я и пошел в дальний туалет, в итоге все повернулось очень даже хорошо. Во-первых, по пути я встретил в тамбуре двух мужчин. Сначала я не обратил на них никакого внимания, просто зашел в туалет. Но когда возвращался обратно, они все еще были там. Один из них обхватил руками другого и поддерживал его, чтобы тот не упал.

— Если кого-то приходится так держать, значит, кто-то мертвецки пьян, — ухмыляется Кимура.

— Вот именно. Тот, который держал второго, именно так и сказал: «Мой приятель просто перебрал». Вот только мне так не показалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не двигался и был без сознания, но от него не пахло алкоголем. Но главное — угол поворота его шеи не выглядел естественным, — нетерпеливо возражает Принц.

— Угол поворота его шеи?

— Тот парень, на котором были черные очки, делал все возможное, чтобы скрыть это, но я практически уверен, что у его приятеля была сломана шея.

— Ну, знаешь, — Кимура тяжело вздыхает. — Такого точно не может быть.

— Почему? — Принц смотрит мимо Кимуры в окно, наблюдая за проносящимся там пейзажем.

— Потому что если бы кто-то умер, здесь уже поднялся бы шум.

— Тот парень явно не хотел, чтобы поднимался шум, поэтому он придумывал отговорки одну за другой. Лгал мне прямо в лицо.

Он описывает Кимуре мужчину в черных очках. Тот выглядел добрым и спокойным, но предложение помочь ему отвести якобы пьяного приятеля на место его явно взволновало. Было очевидно, что он пытался сохранить маску невозмутимости, но внутри был в абсолютной панике. Принцу стало его почти жаль.

— И еще у этого мужчины был чемодан.

— И что, ты думаешь, он хотел засунуть мертвое тело в чемодан? — насмешливо спрашивает Кимура.

— О, это была бы отличная идея! Но, наверное, он туда не поместился бы. Тот парень, которого он держал, был довольно низкорослый, но не настолько, чтобы его можно было засунуть в чемодан.

— Пойди скажи об этом проводнику. «Тут у одного пассажира шея сломана, это нормально?» — так ему и скажи. А скидка на билет за сломанную шею полагается? Иди давай, выясни.

— Ну уж нет, — категорически отказывается Принц. — Если б я это сделал, они остановили бы поезд, и… — он задумывается на секунду. — Стало бы скучно.

— Уж конечно, никому здесь не хочется, чтобы его высочество заскучали. Ну и эгоист же ты…

— Я еще не дорассказал, — Принц ухмыляется. — Я уже шел обратно, но все никак не мог перестать думать об этом, так что решил еще раз вернуться. В шестом вагоне я встретил еще одного мужчину. Он искал тот чемодан.

— И что?

— Он проверял проход между сиденьями, под сиденьями, багажные полки…

— И это был другой человек, не тот в черных очках с пьяным приятелем?

— Да, высокий, тощий, со злыми безумными глазами. Как мне показалось, он вообще не умеет сглаживать углы и в целом явно не выглядел как добропорядочный обыватель. Он спросил у одного из пассажиров: «Эй, ты! Что там в твоем пакете?» Странно, правда? Выглядело это так, будто он в отчаянии, и легко было понять, что он ищет тот самый чемодан.