— Угроза длительной физической или психологической боли, — сказала Витт. — Или необратимая потеря близких людей. В «Интерперсональной теории самоубийства» Джойнер утверждает[454]... — Она заметила выражение лица Катрине. — ...в общем, много всего.

— Спасибо, Хильде, — прервала её Катрине. — Ладно, давайте за основу возьмем версию с одним убийцей, но при этом ничего исключать не будем. Что-то ещё?

— Мы нашли револьвер, из которого стреляли в Грипа, — сказал Эдди. — Он валялся в снегу перед террасой. «Уэбли». Заряжен холостыми, все как ты и говорил, Харри.

— С какой стати он пытался убить его холостыми? — удивился Малик.

— Патроны уже были в барабанах револьверов, когда он украл их в Яре, — сказал Харри. — Он не знал, что один из них заряжен холостыми. Он был уверен, что всадил в Грипа настоящую пулю.

Скарре усмехнулся. — Просто не повезло?

— Я бы назвал это как раз везением, — парировал Харри.

— Хорошо, — сказала Катрине. — Давайте перейдем к распределению задач...

— Откуда ты взял эти десять в минус девятой степени? — спросила Витт, когда они с Харри спускались по лестнице Полицейского управления.

— С курса по серийным убийствам в Чикаго.

— Мне это число ни о чем не говорит.

— Это вероятность перетасовать колоду и вытянуть пики в порядке возрастания от двойки до валета. А затем проделать то же самое ещё раз.

— Но если один серийный убийца у нас уже есть, какова вероятность, что он работает с сообщником?

— От десяти до двадцати процентов.

— Погоди! Это же очень высокая вероятность. Зачем ты соврал?

— Я не врал.

— Ты преподнес это так, будто это абсолютно исключено.

— Я думаю, он один, — сказал Харри, вынимая из кармана телефон.

— То есть, если Харри Холе во что-то верит, статистику и научную психологию можно выбросить на помойку?

Он приложил телефон к уху. — Ты сама говоришь, что он действует по типу массового убийцы, а они в девяноста с лишним процентах случаев работают в одиночку.

— Но черт возьми, остаются же ещё десять процентов...

— Он один, — оборвал её Харри и поднял руку, показывая, что отвечает на вызов. — Поговори со мной.

Хильде Витт возмущенно покачала головой, пока Харри слушал трубку.

— Я включу громкую связь, чтобы наш специалист тоже слышала, — сказал он. — Повтори ещё раз, Александра. — Он держал телефон между ними. Голос судмедэксперта звучал ещё резче, чем обычно, отражаясь от кирпичных стен лестничного пролета.

— Я говорю, что мы обнаружили у Кнута Грипа ту же смесь опиоидов и бензодиазепинов, что и у Роберта Брандта. Конкретно с таким сочетанием мы раньше не сталкивались, но вообще подобный коктейль используют при изнасилованиях на свиданиях, чтобы усыпить жертву. Смесь смертельно опасна, поскольку вызывает глубокую кому и действует гораздо дольше.

— Грип утверждает, что ничего не помнит, — сказал Харри. — В том числе и того, что было до приема наркотика — например, кто ему его дал. Ты бы в это поверила?

— Вполне. Бензодиазепины блокируют функции гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.

— А по-человечески?

— Информация просто не переносится в долговременную память, — подсказала стоявшая рядом Витт.

— Дамочка права, — подтвердила Александра. — Все, мне пора бежать.

— Понял, спасибо, — сказал Харри и повесил трубку.

— То, что это один и тот же наркотик, ничего не доказывает, — заметила Витт. — Брандт и его сообщник делились колесами точно так же, как делились своими фантазиями об убийствах, как те двое маньяков, о которых вы говорили.

Харри придержал перед ней дверь, а затем вышел следом на мороз и зашагал вниз по склону в сторону церкви Грёнланн.

— Допустим, Грип действительно все забыл, — сказал Харри. — Существует ли способ как-то восстановить эти воспоминания?

— Смотря как посмотреть. Если вещество не помешало так называемой консолидации памяти, то теоретически это возможно.

— И как именно?

— Ну, с помощью подсказок-стимулов, гипноза. Или воссоздания контекста.

Они остановились. Ей до домашнего кабинета было рукой подать, он же собирался недорого поужинать в «Шрёдере». И Харри пригласил её с собой.

— Во-первых, так называемый сбой воспроизведения памяти может пройти сам по себе, когда вещество полностью выведется из организма, — рассуждала Хильде, ковыряя вилкой в тарелке с сегодняшним блюдом дня: свиной грудинкой под белым соусом.

— Ну а если нет, существуют другие методы, о которых я говорила.

— Например, гипноз.

— Гипноз не может открыть доступ к тому, чего вообще нет в памяти. Да и когда воспоминания на месте, это срабатывает далеко не всегда. На самом деле — лишь в виде исключения. И в любом случае гипноз бесполезен, если пациент сознательно хочет что-то скрыть.

— Потому что гипнотизер не способен заставить человека делать то, чего тот подсознательно не желает?

— Именно. Но у него, конечно, может быть скрытое желание рассказать правду. Кстати, ты так и не ответил мне на вопрос, почему ты уверен, что он лжет.

— Не знаю.

— Очередное предчувствие? — Она подняла глаза и улыбнулась.

Харри не знал, нравится ли ему Хильде Витт, но её язвительная улыбка определенно начинала ему импонировать. А ещё ему нравился её ум. Во всяком случае, та его часть, которую можно было применить в расследовании. Он пожал плечами. — Я знаю, что, согласно исследованиям, полицейские с многолетним опытом допросов распознают ложь не лучше, чем уборщицы или сами эти исследователи. Но у меня есть факты по делу, есть контекст. А интуиция — это просто смесь того, что ты подмечаешь глазами, и фактов, которые сознательная часть твоего мозга пока просто не успела систематизировать. Согласна?

— Да, — просто ответила она.

— Да?

— Она подняла бокал с пивом. — Мой мозг называет это интуицией, когда подсказывает мне, что ты алкоголик. Но на самом деле он просто сопоставил факты: ты заказал воду, но при этом провожаешь взглядом мой бокал каждый раз, когда я делаю глоток.

Харри медленно кивнул, глядя, как она допивает пиво и ставит пустой бокал обратно на стол. Слова, прозвучавшие в зале совещаний, снова всплыли в его голове.

Убрать часть реальности.

Это можно было сделать с помощью алкоголя. Наркотиков. Или ножницами — вырезав кусок при монтаже.

— Ты сможешь провести такой сеанс гипноза?

— Нет, — ответила Витт.

— Нет?

— Базовыми техниками я, конечно, владею, но тут нужен узкий специалист. Да и это, как я уже сказала, бессмысленно, если только Грип сам не захочет...

— Захочет, — отрезал Харри и сделал знак Нине, приглашая её подойти и рассчитать их. Витт посмотрела на него с явным неодобрением: — Прости, но я вообще-то ещё не доела.

— Не за что извиняться, — сказал Харри и поднялся из-за стола. — Ну что, идем?

— Привет, приятель, — бледно улыбнулся Грип, когда Харри и Витт вошли в палату. — Буду звать тебя приятелем. Два визита за один день — это тянет на приятельские отношения, верно?

— Хм.

— Или ты просто что-то забыл?

Харри сел рядом с больничной койкой. — То, что забываешь, как правило, можно отыскать. И именно поэтому мы здесь. Это Хильде Витт, она психолог и специалист по восстановлению памяти с помощью гипноза.

— Вот как? — спросил Грип и недоуменно посмотрел на неё.

— Мы хотим, чтобы ты позволил себя загипнотизировать, — сказал Харри. — Чтобы доктор Витт могла заглянуть в то, что скрыто в твоем подсознании.

Грип дважды моргнул. — Она это умеет?

— Да, умеет. Мы уже проводили такое со свидетелями раньше.

— Правда? — спросил он, глядя на Витт со смесью восхищения и испуга.

— Мы даже получали признательные показания под гипнозом, — сказал Харри. — Жаль только, в суде их использовать, конечно же, нельзя.

Грип почесал лоб. — Я...