— Ничего, — ответил Уэллс. Но что-то в глазах Джо увидел. Искорка юмора, а может, вспышка нетерпения. Но чего ради? Самолёт окончательно остановился, огни мигнули, и тихий писк сообщил им, что можно отстегнуться и встать. Джо так и сделал. Марисоль помогла подняться Уэллсу, а Джордж Труакс встал на ноги медленно. — Не привык сидеть так долго, — сказал старик. — Старикам требуется больше времени, чтобы разогнать кровь. Дверь кабины открылась, и вышли пилот и второй пилот. Джо увидел кабину; множество мигающих огней, экранов и кнопок. Пилот и второй пилот не были одеты как коммерческие лётчики. На них были джинсы и кожаные куртки. Фрилансеры, знал Джо. Профессионалы с военным прошлым. И не просто каким-нибудь, а именно таким, какой нужен был Уэллсу. «Марисоль, вы с Джо идёте первыми, — сказал Уэллс. — Я пойду третьим, а мой отец последним». — Хорошо, — сказала она. — Доброй ночи, — сказал пилот Марисоль. — Спасибо, вам тоже, — ответила она. Джо был следующим и гадал, почему Уэллс настоял на конкретном порядке выхода из самолёта. Может быть, потому что он немного шатался из-за травмы колена. Или, может быть, из-за чего-то другого. Джо кивнул пилотам и ступил на трап. Ночь была прохладной, ветра не было. Внизу по трапу Джо увидел, как Марисоль делает последний шаг на перрон. Она прошла несколько шагов и взглянула вверх на Джо. Он был на полпути вниз по лестнице, когда увидел женщину. Сначала он задумался, работает ли она в аэропорту. Но в ней было что-то не то. Она не походила на сотрудницу аэропорта. И откуда она взялась? Джо бросил взгляд в сторону хозяйственных построек и их теней. Она вышла оттуда, — подумал он. Женщина шагнула прямо к самолёту. Джо оглянулся через плечо. Больше из самолёта никто не вышел. Его пробрал холодок. Что-то не так.

Что-то было не так. Он увидел Уэллса, стоящего чуть поодаль от двери. Их взгляды встретились, и Уэллс улыбнулся. — Нет, — сказал Джо. Он поднял руку. Уэллс снова улыбнулся и жестом велел Джо продолжать спускаться по трапу. Тот так и сделал, встав рядом с Марисоль. У выходной двери Уэллс медленно шагнул вперёд. Выстрел разорвал тишину ночи, и воздух содрогнулся от его тяжёлой вибрации.

Приманка. Марков наблюдал, как Анна медленно выходит из тени и идёт к большому частному самолёту. Её осанка была безупречной, походка — твёрдой, голова высоко поднята. Гордо. Уверенно. Самоуверенно. Марков знал, что Анна понимает: она — наживка, чтобы выманить их цель, и что она приняла эту роль без вопросов, как её и учили. Он смотрел, как она остановилась, почти как актёр, занявший свою метку. Она повернулась прямо к выходному люку самолёта. На мгновение Маркову показалось, что она похожа на дипломата, приветствующего короля и королеву Англии. Теперь мы на месте, — подумал он. Нам просто нужно, чтобы добыча шагнула в ловушку. Он продолжал дышать медленно и размеренно. Его палец лежал на спусковом крючке винтовки, прицел давал чёткий вид на выходной люк самолёта. Почти так, будто он пожелал этого, дверь щёлкнула, едва приоткрывшись. Через несколько мгновений дверь толкнули наружу, и она начала опускаться, а по мере того, как она опускалась, раскладывалась лестница. Процесс занял меньше минуты, и лестница встала на место, её нижние ступени плотно прижались к перрону. Марков гадал, кто выйдет первым. Ага, женщина. Она была молодой, с тёмной кожей, очень красивой. Одета в тёмную одежду. Женщина не колеблясь спустилась по лестнице. Если она и заметила Анну, то никак не отреагировала. Когда она сошла с лестницы на перрон, она наконец заметила Анну. Женщина посмотрела на неё, но больше ничего не сделала.

Затем вышел здоровяк, Ричер. Он заколебался на лестнице, оглянувшись один раз, а затем вверх, пока спускался. Он заметил Анну сразу же, и его тело, казалось, дёрнулось. Он посмотрел на неё, а затем снова на выходной люк. Казалось, он что-то говорил. Может быть, кричал. Нет, — подумал Марков. Нет. Не говори ему оставаться в самолёте. Ричер заколебался, и Марков смотрел, как он наконец спустился по лестнице до конца на перрон. Он встал по другую сторону от молодой женщины, поставив себя между ней и Анной. Умный человек, — подумал Марков. Почувствовал опасность. Единственная проблема, Ричер, в том, что ты не понимаешь, где настоящая опасность. Наконец у края двери появилась фигура. Марков не мог её толком разглядеть. Ему нужно было сделать один шаг вперёд. Его палец напрягся на спусковом крючке. Мужчина показался в поле зрения. На кратчайшее мгновение, вспышку, Марков внезапно понял, что он не один. Силуэт, тень, какое-то лёгкое возмущение атмосферы слева от него, на периферии его зрения. Фокусировка Маркова была интенсивной. Кровожадность овладела им, а восприятие обострилось.

И всё же он сделал немыслимое. Он отвёл глаза от цели. Он повернул голову влево. Там, не менее чем в ста ярдах, он увидел фигуру, распластавшуюся на траве. Никакого отражения прицела или ствола снайперской винтовки в руках мужчины. Концентрация Маркова всё ещё была острой и настолько интенсивной, что он чувствовал, будто действительно видит, как пуля вылетает из дула и летит к нему. Это было не совсем последнее, что он увидел, потому что пуля вошла чуть ниже левого глаза, отклонилась вверх после удара о кость и рикошетом прошла через мозг. Но правый глаз Маркова всё ещё видел в последних импульсах нервных окончаний. Этот глаз увидел, как фигура поднимается. Ты, — подумал он. А затем опустилась последняя чёрная завеса.

Промахнулся? Анна не поверила в это. Не Олег Марков. Его настоящее имя было Николай Лебедев, легенда КГБ, известный за целую жизнь убийств, шантажа, двойных предательств и измены. И смертельный выстрел как из винтовки, так и из пистолета. Анна услышала выстрел. Её глаза были сосредоточены на молодом человеке, стоявшем на вершине лестницы, только что вышедшем из выходного люка. Молодой человек даже не смотрел в сторону звука выстрела. Он смотрел прямо на неё, его глаза сверлили её холодным гневом, который она узнавала. Это было то же самое, что она видела в своих глазах каждый раз, когда смотрела в зеркало. Анна ждала второго выстрела. Его не последовало. Она также поняла, что молодой человек в дверях даже не вздрогнул. Пуля не пролетела рядом с ним. Именно тогда она поняла, что Николай Лебедев мёртв.

Джо достал пистолет и развернулся на звук. Он донёсся слева, оттуда, из темноты. — Всё в порядке, Джо, — сказал Уэллс, его улыбка была двусмысленной. — Это сработала моя дополнительная страховка. Уэллс увидел женщину и изучал её, спускаясь по лестнице. Прямо за ним шёл его отец. Они спустились до самого перрона и подошли ближе к женщине, стоящей перед ними. — Анна, — сказал Труакс. Это было утверждение, а не вопрос. Джо переводил взгляд со старика на женщину, а затем обратно на Уэллса. — Я знал, что ты не мертва, — сказал Труакс. — Ты ласточка. Она собиралась заговорить, но теперь повернулась и посмотрела в темноту, откуда донёсся выстрел, а затем снова повернулась к ним лицом. — Я пришла сказать тебе, что сделала всё, что могла, — сказала она. — Он был моим начальником, Николаем Лебедевым. Он твой враг, а не я. Он заставлял меня держаться подальше, заставлял лгать. Правда в том, что я всегда любила тебя. Её глаза метнулись в темноту. Оттуда вышла фигура. В руках он нёс снайперскую винтовку. — Привет, Анна, — сказал Виктор. — Сюрприз. Её лицо исказилось от гнева. — Он уже довольно давно работает на меня, — сказал Уэллс Анне. — Вот почему я не убил его, когда прихлопнул Юрия и Константина. Кстати, он сказал, что ты довольно извращённая. Это правда? Её рука медленно пошла за спину. Джо сделал шаг ближе. — Не доставай этот пистолет, — сказал он. — Если сделаешь это, я всажу пулю тебе в голову, точно так же, как твоему товарищу. — Так жалко с твоей стороны постоянно смотреть туда, Анна. Как собака, потерявшая хозяина, — сказал Уэллс. — Боюсь, твой приятель Николай Лебедев, или как бы он там ни назывался, только что получил свои мозги, разнесённые по фервею седьмой лунки. — Уэллс посмотрел на Виктора. — Вы крикнули «Фор»? Челюсть Анны сжалась. Её лицо побледнело. — Мы вам не верим, Анна, — сказал Джордж. — И я уверен, что это не ваше настоящее имя. Всё кончено. Вы провалились. Было бы достойнее, если бы вы сказали правду. Анна, казалось, качнулась назад на пятках. Она посмотрела на небо, а затем на людей перед собой. Наконец, она рассмеялась. Её глаза выглядели дикими в ночи, и ветер усилился, отбрасывая её чёрные волосы назад в пустоту. — Вы правы, — сказала она с ухмылкой, обнажая жёлтые неровные зубы. — Это была работа, причём грязная. — Она посмотрела на Труакса. — Вы и ваши грязные руки на мне, а потом мне пришлось рожать этого шакала. — Она указала на Уэллса. — Мне приходилось делать вид, что мне не всё равно, хотя на самом деле хотелось блевать. Джо сделал шаг ближе к ней.