Эндрю усмехнулся и негромко прокомментировал:

– Не обращайте внимания на Моди Фрэмптон. Она не так опасна, как кажется, если не злить намеренно. И всего лишь выступает против изменений. Как и многие в деревне. В любом случае приятно было с вами познакомиться, Алиса, но мне пора. Сообщите, когда примете решение насчет нового графика работы лавки, чтобы я включил его в следующий выпуск «Новостей Скромной Гордости». Мои контакты можно найти на обороте первой страницы любого экземпляра газеты, например купив ее в магазине Сьюки. А, да, и, если соберетесь устроить грандиозное открытие, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я размещу бесплатное объявление о мероприятии, чтобы обеспечить успешный старт. Кстати, советую пообещать чай с тортом, если хотите привлечь побольше посетителей. Без угощения у нас здесь вести дела не принято.

Эндрю встал и ободряюще улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы, явно свидетельствующие о частых визитах к дорогому стоматологу. Затем снова протянул ладонь для официального рукопожатия, удивив меня. Возможно, подобный жест был лишь профессиональной привычкой редактора. Либо служил местной традицией в Скромной Гордости.

Я задумалась, протянет ли мне руку Боб Губка. Что же касается Теренса Болта, единственным жестом, который мне хотелось ему продемонстрировать, был куда менее приличный.

До того как вернуться в коттедж, я заглянула в продуктовый магазин, чтобы купить экземпляр «Новостей Скромной Гордости».

– А, вы, должно быть, новая Нелл, – поприветствовала меня невероятно стройная молодая женщина за прилавком.

– Меня зовут Алиса Кэрролл, – отозвалась я. – Хотя я действительно недавно переехала в бывшую лавку древностей, если вы это имели в виду.

Я протянула руку, подражая Эндрю, но получила в ответ настолько изумленный взгляд, что сочла подобный способ приветствия неуместным, но затем поняла: собеседница находилась за пластиковой перегородкой с узкой щелью для денег, а потому просто не могла пожать мне руку.

– Ну здравствуйте, Алиса Кэрролл. Я Сьюки Прайс. Удачи с лавкой древностей. Как владелец владельцу должна сообщить, что в нашей местности нелегко вести бизнес.

– Я купила коттедж, чтобы там жить, – начала я.

– Знаю, – невесело рассмеялась продавщица. – Но вам потребуются годы, чтобы все вокруг прекратили называть так лавку древностей Нелл. Мы здесь редко используем номера домов в отличие от вас, городских. Они есть только у новостроек вроде тех, что сооружает по соседству от вашего коттеджа проклятый Теренс Болт. А приличным старым зданиям присваивают названия. Единственные цифры в адресе – это индекс. – Сьюки сунула руки в глубокие карманы фартука с таким же логотипом, как на вывеске магазина. – Пожалуй, лишь это устроено правильно в нашей кошмарной деревне. Все старые дома уникальны, начиная от маленьких коттеджей вроде вашего и моего и заканчивая Большим Поместьем, где живет мажор Эндрю Глостерр. – Она так подчеркнуто выплюнула «Б» и «П», что название дома редактора прозвучало произнесенным с заглавных букв. – Да и особняк Боба Губки выглядит пафосно.

При упоминании моего соседа я невольно представила себе ананас, где живет ярко-желтый персонаж мультфильма, хотя, конечно, догадывалась, что имя – лишь псевдоним. В музейных экскурсиях неоднократно освещался исторический контекст экзотического фрукта. Привезенный успешными торговцами с Карибского моря, он служил символом богатства. Во время одной из отпускных поездок в Шотландию я видела старый дом, увенчанный крышей в форме ананаса. Интересно, особняк Боба Губки выглядит аналогичным образом? Чтобы соответствовать взятому псевдониму. Может, именно поэтому понадобились такие высокие стены – чтобы избежать внимания туристов.

– В старые добрые времена дома не строили ровными рядами и не делали их похожими один на другой, как в городах, а просто возводили где и когда захочется. Отчасти поэтому новые коттеджи рядом с вашим будут смотреться, будто седло на корове. И все будут называть их «те ужасные коробки». – Сьюки вынула руки из карманов фартука лишь для того, чтобы обозначить пальцами воздушные кавычки.

– О нет, они настолько уродливы? И сколько домов планируется построить?

– Кажется, около десяти. Старый безумец Болт хочет втиснуть коттеджи с пятью спальнями на участки размером с дверной коврик, а затем продать богатым городским идиотам, которые мечтают о маленьких задних двориках вместо нормальных садов. Не принимайте на свой счет.

Я смущенно шаркнула ногой.

– Может, я и переехала сюда из города, но не могу отнести себя ни к одной из прочих перечисленных категорий. А еще не боюсь заняться садоводством.

По крайней мере часть из моих заявлений была правдивой. Хотя я не представляла, как подступиться к заброшенным зарослям на заднем дворе. Возможно, риелтор говорил верно на их счет: следовало позволить природе вернуться к естественному состоянию первозданной дикости и сделать вид, что так и задумано.

– Жаль слышать, что рядом со мной построят столько домов. И что они вообще появятся там. Я только сегодня об этом узнала.

– Это наш борзописец просветил? – Сьюки бросила на меня сочувственный взгляд. – Я имела в виду Эндрю Глостерра, старого сплетника. Как он соблюдает закон о неразглашении – выше моего понимания. Хотя, может, и не соблюдает. Надеюсь, здесь однажды нарисуется военная полиция и заберет его[472].

Я не знала, как реагировать на ее слова. Сегодня редактор газеты проявил доброту по отношению ко мне. Пожалуй, не стоило вмешиваться, если они со Сьюки враждовали. По крайней мере до тех пор, пока не станет известно, чью сторону лучше принять. Я попыталась направить беседу в более безопасное русло.

– Меня удивило, что застройщик еще не развесил рекламные объявления. Обычно такие фирмы начинают продавать дома задолго до закладки первого фундамента.

– Не торопитесь делать выводы, – прокомментировала собеседница. – По слухам, Болт как раз на этой неделе планировал привезти рабочих. Так что наслаждайтесь тишиной и покоем, пока возможно.

Колокольчик над дверью в магазин звякнул, и внутрь ввалилась ватага учащихся, толкая друг друга. На их ярко-красных форменных свитерах было вышито название начальной школы над эмблемой с серпом и молотом, напоминая старый флаг СССР.

Не сводя бдительного взгляда с ребят, которые сгрудились возле ящиков конфет на развес, продавщица повысила голос, чтобы перекричать болтовню:

– Так вы хотели что-то купить, Алиса, или просто заблудились и зашли, чтобы уточнить путь до дома?

Даже если бы я не планировала что-то приобрести, то теперь бы пришлось передумать, чтобы остаться на хорошем счету. Как и Эндрю Глостерр, Сьюки находилась в идеальном положении для распространения информации по всей деревне. И видимо, именно поэтому могла вести себя так грубо: никто не хотел ссориться с владелицей единственного магазина на несколько километров, если не считать моего.

– Вообще-то я хотела купить экземпляр «Новостей Скромной Гордости».

Сьюки посмотрела на стойку со своей стороны перегородки, где высилась аккуратная стопка газет.

– Один фунт, пожалуйста.

Чтобы найти нужную сумму, я пошарила в кошельке и затем просунула монеты в щель. Сьюки взяла старый поддон для маргарина с выведенными вручную едва разборчивыми буквами «НСГ»[473] на боку и опустила плату туда, после чего убрала обратно на полку, где я заметила другие похожие контейнеры, все с разными надписями.

Когда я уже повернулась, чтобы покинуть магазин, за спиной раздался громкий хор голосов от группы в красных свитерах:

– Привет, Нелл! Привет, Малютка!

Каждый школьник сжимал в руке небольшой бумажный кулек с тщательно выбранными конфетами за пенни. Дети наблюдали за мной, явно ожидая реакции.