– Итак, сколько вы дадите за эту семейную реликвию? – бодро осведомилась дама и поставила вазу на прилавок с такой силой, что я испугалась за целостность хрусталя и лишь смогла неуверенно уточнить:

– Что, прошу прощения?

Неужели мне послышалось?

Собеседница заговорила медленнее, словно общалась с иностранцем, который плохо владел английским языком:

– Сколько заплатите за этот ценный коллекционный предмет?

Чтобы выиграть время на размышление, я осторожно взяла вазу, повертела в руках и посмотрела на просвет. Затем обронила (к счастью, не ее):

– Простите, но думаю, вы пришли не по адресу. Я не провожу оценку, как в каком-то телешоу.

– Как в телешоу?! – возопила собеседница презрительным тоном, посрамившим бы даже леди Бракнелл[479].

По толпе распространилась приливная волна перешептываний, вскоре достигнув конца очереди. К своему облегчению, я заметила в хвосте знакомое лицо Дэнни, который стоял снаружи примерно в середине дорожки.

– Дорогуша, – высокомерно продолжила местная версия героини Уайльда, – разве вы не в курсе заведенной Малюткой Нелл традиции пополнять запасы товаров, приобретая у соседей не востребованные ими предметы? Она позволяла нам избавляться от вещей взаимовыгодным способом. Разумеется, вы сохраните тот же образ действий, не так ли?

Это объясняло огромные баулы в руках посетителей. Они явились вовсе не покупать, а в надежде сбагрить мне свое залежалое барахло.

– Просто дай ей десятку, чтобы не задерживать очередь! – донесся мужской голос из толпы.

Однако я отказывалась идти на поводу ситуации и не хотела, чтобы моей первой сделкой в новом предприятии стал бы банальный откуп. Не хотелось создавать неверный прецедент. Тогда прочие посетители начали бы ждать такого же обращения. В кассовом аппарате лежали приготовленные для наличных расчетов сто фунтов мелкими купюрами, но их не хватит, если все желающие всучат мне принесенные с собой предметы.

– Не торопитесь, – медленно проговорила я, тщательно выбирая слова, чтобы не позволить грубиянке воспользоваться происходящим. – Если ваза действительно является семейной реликвией, то мне не хватит денег, чтобы ее купить.

Возмущенное выражение ее лица подтвердило, что она блефовала.

Следующая в очереди пухлая, розовощекая пара разразилась смехом, когда высокомерная дама подхватила свою вазу, засунула ее в плетеную корзинку и поспешила прочь, расталкивая всех, кто стоял на пути.

«Возможно, я только что нажила врага, – подумала я, – зато приобрела двух друзей».

Стоявший в нескольких футах Эндрю ухмылялся, оживленно строча заметки в небольшом блокноте с кожаной обложкой. Я надеялась, что непредвиденное затруднение не попадет на первую полосу следующего выпуска «Новостей Скромной Гордости».

Еще посмеиваясь, розовощекая пара приблизилась к прилавку.

– Вот-вот, пусть Мейдж Лоуренс подавится своим словарем, – заявил мужчина. – А то любит щегольнуть пафосными фразочками. Лучше бы за манерами последила.

– Хотя сама-то ничем не лучше нас. Просто выскочила замуж за расфуфыренного франта из тех новых коттеджей, – добавила его жена, держась за объемистый живот от смеха. – А когда только приехала в деревню, жила в трейлере и торговала всякой бытовой мелочью, обходя дома. – Ее лукавый взгляд на мужа позволял заподозрить, что она преувеличивала.

Тот вытащил из большой соломенной корзины пучки сушеных трав и цветов, аккуратно уложив на прилавок, и пояснил за секунду до того, как я начала бы благодарить за столь приятный подарок на открытие магазина:

– По фунту за пучок, так мы рассчитывались с Нелл. Потом она продавала их по три фунта. Разлетались как горячие пирожки. Хотя, конечно, они и несъедобные. Говорю, чтобы кто-то не попытался попробовать их на вкус.

Он подмигнул жене, и та гортанно рассмеялась. В их доме, вероятно, царило веселье.

Сухие цветы всех оттенков розового, золотистого, лилового и зеленого отлично сочетались с деревенской обстановкой коттеджа. Несколько ваз на полках смотрелись бы куда привлекательнее с подобным украшением. Так что можно считать приобретение тратой на декор магазина, даже если не удастся продать букеты.

– Я возьму пять пучков на пробу, – предложила я.

– Договорились, – выкрикнул мужчина, после чего плюнул на ладонь и протянул ее мне для рукопожатия.

Я замерла, не желая показаться грубой, но…

Жена шлепнула его по плечу, хотя он вряд ли что-то почувствовал через два слоя толстых свитеров, и упрекнула:

– Не пугай бедняжку. – Затем повернулась ко мне и добавила: – Старая Нелл на твоем месте поступала так: записывала цену на бланке с оттиском оттуда, – она кивнула на огромный кассовый аппарат, – верхний листок отдавала нам, а копию сохраняла, чтобы сводить баланс в конце дня. Это, может, и старомодно, но раньше прекрасно работало. А мы мистер и миссис Джоркинс.

Когда я нажала на кассовом аппарате кнопку с надписью «Не продажи», открылся ящичек со старыми чековыми книжками. Мне давно хотелось узнать, для чего они там хранились, но расследование пришлось отложить, и вот теперь мое любопытство было удовлетворено.

Я выдала расписку пожилой паре и достала пятифунтовую банкноту из кассы, чтобы расплатиться. Однако миссис Джоркинс взяла только чек.

– Нет-нет, деньги потом, дорогая. Когда продашь наши товары. Мы вели дела с Малюткой Нелл именно так.

– Если это подходило ей, то подойдет и мне, – отозвалась я, про себя выдыхая от облегчения.

– Кстати, если хочешь знать мое мнение, ты сотворила с магазином настоящее чудо, – прощебетала миссис Джоркинс, убирая расписку в карман. – Если бы Нелл могла его сейчас видеть, то очень бы тобой гордилась.

Затем они с мужем направились к выходу, освободив место для следующего в очереди, не задерживаясь ни на минуту, чтобы купить что-то или хотя бы посмотреть на выставленные товары.

– Таким образом, надменная миссис Лоуренс сделала мне непреднамеренное одолжение, продемонстрировав, как работала раньше Малютка Нелл, – объяснила я Дэнни после полудня, когда магазин опустел.

Ну как, опустел? Теперь он выглядел куда полнее в плане количества товаров на полках, чем перед открытием. Я не продала ни единой вещи. Вместо горящих желанием закупиться посетителей в очереди выстроилось немалое количество тех, кто стремился сбыть с рук ненужные предметы, которые, по-видимому, копили специально к тому моменту, когда лавка древностей вновь заработает. Неудивительно, что жители деревни так противились изменению статуса помещения Теренсом Болтом. Им не хотелось потерять возможность избавляться от хлама, получая при этом доход. Когда Моди Фрэмптон сообщила о прибыльности магазина, я предположила, что речь идет о прибыльности для владельца. Но, как выяснилось, сильно ошиблась.

– Почему они не поступят так, как делают все современные люди, и не продадут свои вещи через интернет, если хотят получить за них деньги? – протянул Дэнни. – Или не пожертвуют на благотворительность? Я думал, в таком сплоченном сообществе в соцсетях уже давно создали группу для обмена информацией, в том числе и о выставленных на продажу предметах.

– Я тоже в недоумении, – пожала я плечами. – Не исключено, что в силу привычки. Малютка Нелл предоставляла свои услуги задолго до изобретения интернета. Кроме того, с его помощью можно решить не все.

– Нет, но твои насущные проблемы – почти наверняка.

Я вытащила из-под прилавка табурет и обессиленно плюхнулась на него, сев впервые с открытия магазина.

Дэнни принес маленький детский стульчик темно-зеленого цвета и убрал подушку в кружевном чехле, чтобы освободить место для куда более объемной пятой точки, чем предполагалось производителем.

– И о какой именно из моих насущных проблем ты говоришь? – уточнила я, облокачиваясь на прилавок. – Убедить мерзопакостного Глена дать мне рекомендательное письмо, которое не вынудит всех потенциальных нанимателей отказаться от моей кандидатуры? Или подтвердить в суде свою невиновность, чтобы не потерять права? Кстати, дату заседания до сих пор не назначили. Знаю, что законодательная система работает неспешно, но ненавижу ждать. Я не уверена, что могу водить машину, даже если ты ее починишь, пока не огласят вердикт. Вдруг страховая компания откажется платить, узнав о наличии открытого судебного дела?