Не промолвив больше ни слова, Бьянка Нильсен выходит из комнаты.

Несколько дней я не высовываюсь, предпочитая проводить время с Мэй, чтобы не быть легкой мишенью для сталкера в капюшоне. А еще избегаю встречаться с остальными: они для меня сейчас все равно что толпа зачумленных зомби, из тех, что умеют бегать.

В моем случае это неплохо срабатывает, и я почти начинаю верить, что мы все погорячились и Бьянка Нильсен права во всем. С тех пор, как я научилась ходить, мне известно, что в этом городе любят местную легенду. Неужели дело только в этом? Неужели кто-то нас разыгрывает? Мне хочется в это верить.

Я позволяю себе отбросить закрадывающиеся в душу сомнения относительно того, что фигура в капюшоне и записка были частью какой-то мистификации, а значит, Генри и Диего на самом деле совершили самоубийства. Я стараюсь не думать о том, как мало в этом смысла, чтобы поверить в то, что все будет хорошо.

Но в пятницу после обеда я обнаруживаю Калеба Дурхэма стоящим возле моего шкафчика.

Я собираюсь сделать вид, что шла совсем в другую сторону, и пройти мимо него. Но за последние две недели я добилась серьезного успеха в противодействии этой банде. И теперь мне претит сама мысль о том, чтобы сделать два шага назад. Сделав глубокий вдох, шагаю прямиком к нему с таким видом, словно при желании могу выбить ему зубы стопкой книг, которую несу в руках.

– Простите, – сладким голосом произношу я, – это мой шкафчик.

– Ага, я знаю, что твой, Иден.

– Ну тогда вали отсюда, пожалуйста. – Я киваю головой в сторону коридора. – Очень тебя прошу.

– Мне нужно с тобой поговорить, – не шелохнувшись, говорит он.

– Мне все тяжелее держать книги.

Он с шумом выдыхает и отходит в сторону.

– Я снова ее видел, – шепчет он, пока я ввожу код от замка на шкафчике.

– Что? – Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, серьезно ли он говорит, и книги выскальзывают у меня из рук, разлетаясь по полу. – Вот черт, – говорю я, присев, чтобы их собрать.

Калеб опускается на колени рядом со мной и протягивает руку к моему учебнику истории, который распростерся на полу обложкой вверх. Из него выпала куча бумажек и распечаток, так что он собирает их и засовывает обратно.

Когда он поднимается, я жду, что он положит учебник сверху на стопку книг в моих руках. Вместо этого он забирает у меня остальные книги.

– Извини, – говорит Калеб, словно это он уронил все мои книги. – Не надо было тебя так пугать. Продолжай.

С пылающими щеками я наконец открываю свой шкафчик.

– Ты меня не напугал, – протестую я, а он заботливо ждет, пока я достану свой рюкзак. Когда я вынимаю оттуда все, что мне пригодится в выходные, он заталкивает стопку книг в шкафчик.

– Спасибо, – бубню себе под нос, оглядываясь вокруг в поисках Мэй. – Так где ты ее видел?

Калеб косится на проходящего мимо школьника.

– Можем поговорить снаружи?

Я неохотно иду за ним сквозь толпу к выходу. Когда мы подходим к деревьям, растущим вокруг парковки, он останавливается в тени.

– Вчера вечером я пытался снова проникнуть на развалины.

– Что?! – почти кричу я.

– Тс-с. – Он бросает взгляд мне за спину, где пара младшеклассников стоят в ожидании, когда за ними приедут, и беспокойно наблюдают за нами.

– Прости, но на кой хрен ты это сделал?

– Не знаю, – признается он. – Я подумал, это поможет. Я планировал проверить дома, в которые Генри так и не проник в том видео. Но ворота были заперты, и все обклеено лентой. Я не успел найти лазейку, – он пожимает плечами, разглядывая свои кеды, – потому что в этот момент передо мной возникло… возникла она. Прямо у забора, с внутренней стороны. Настолько близко, что могла бы дотронуться до меня через сетку.

– Ты видел ее лицо?

– Нет, я… – Он пинает кустик травы, потом трет висок. – Я не особо разглядел. У нее на голове был капюшон, и я… я запаниковал, ясно?

– Да ясно, ясно, – говорю я, пока он не натер висок до крови или не пнул меня вместо травы. – Любой бы запаниковал.

– Я знаю, просто… надо было мне осмотреться, прежде чем сваливать.

– Если бы ты там задержался, то был бы уже мертв, как… – У меня внутри все сжимается. – Прости, я понимаю, о чем ты. Хорошо, что ты ушел, я по-прежнему не понимаю, как ты вообще мог решиться на такой идиотский поступок. Кто-то прицельно охотится на людей, шныряющих по развалинам.

– Но мы до сих пор понятия не имеем, кто это. Бьянка так и не призналась, что чего-то недоговаривает об убийстве Николаса.

– Ну, у нас по-прежнему есть Аделина, – говорю я, хотя мне на самом деле не нравится эта мысль. Если она действительно ушла оттуда – с разрешения или самовольно, – она могла оставить Генри ту записку. Она могла непреднамеренно отправить его прямо в лапы настоящего убийцы.

– Ты читала, где находится этот дом совместного проживания?

– В паре часов езды к северу отсюда, на заливе.

– Думаешь, они разрешат нам с ней поговорить? – спрашивает Калеб.

– Погоди, что значит «нам»?

– Если мы поедем туда утром, – говорит он, – мы успеем добраться до места, поговорить с Аделиной и вернуться еще до обеда.

– Думаешь, нам просто так… разрешат с ней поговорить? Может, лучше позвонить и выяснить это?

Калеб качает головой.

– Если мы это сделаем, мы себя выдадим. Лучше явиться туда и застать их врасплох.

– Но мы даже не родственники.

– А могли бы быть? – Он застенчиво щурится. – Например, двоюродными братом и сестрой. Как тебе такое?

Мне категорически не нравится эта идея, но внутри у меня все трепещет от его заговорщицкого взгляда, направленного на меня. Словно мы команда.

– Мне кажется, эта роль больше подойдет Виктории Уитлок, мастеру манипуляций, – ворчу я.

Он с прищуром смотрит на меня, улыбаясь уголком губ.

– Ты справишься идеально.

______

В субботу утром я собираю рюкзак и надеваю джинсовые шорты с рваными краями и белый топ – подарок Мэй. Вообще-то, я его не ношу, и когда смотрю на себя в зеркало, мне становится немного стыдно. Нельзя наряжаться, если собираешься провести день со своим заклятым врагом.

Но переодеться я не успеваю, потому что до меня доносится рокот двигателя; выглянув в окно, вижу фургон Калеба, подъезжающий к моему дому. В девять утра, как штык. Умеет же этот парень быть пунктуальным, аж бесит.

Мама у себя в спальне, пьет кофе и читает книгу. Утренний туман, пришедший с моря, еще не рассеялся, поэтому я достаю из ящика худи. Под ним обнаруживается черная толстовка Калеба. Я начинаю ее доставать с мыслью, что надо бы ее вернуть, но по какой-то необъяснимой причине снова закрываю ящик. Потом натягиваю свое худи поверх дурацкого топа, на цыпочках дохожу до лестницы, спускаюсь по ступенькам и вылетаю за дверь.

Калеб уже идет к нашему крыльцу.

– Что ты делаешь? – громким шепотом спрашиваю я. – Садись обратно в фургон!

– Прости, – шепчет он в ответ. – Я не был уверен, что ты…

– Это не свидание, Дурхэм! Я тут пытаюсь по-быстрому свалить!

Калеб спешно обходит фургон спереди, а я усаживаюсь на пассажирское сиденье, захлопнув за собой тяжелую дверь.

– Поехали!

Калеб заводит двигатель, и фургон, набирая скорость, устремляется прочь. Свернув за угол, он выезжает на главную улицу. Мы тяжело дышим, сидя вдвоем в маленькой кабине.

– Что происходит? Твоя мама не разрешает тебе выходить из дома по субботам в девять утра?

– С тобой – нет. Она бы убила меня быстрее, чем миссис Блэкмор, если бы узнала, что я села к тебе в машину. Она думает, я ушла к Мэй. Я же сказала тебе припарковаться дальше по улице.

– Ой, я… – Он тянется за телефоном и начинает в нем копаться, держа одну руку над подстаканником. – Прости, я не видел твое сообщение.

– Да уже без разницы, не думаю, что она заметила. – Я жестом указываю на светло-серое худи. – Рада, что у тебя была замена. Я это… забыла принести твою толстовку.