Нанао встряхивает головой.

— Ни одно из моих решений никогда не приводило ни к чему хорошему. Тебе лучше самому решить, — оправдывается он. — Но если ты ответишь, тебе, возможно, не нужно будет идти для этого в тамбур. В вагоне едва ли есть кто-то, кроме нас.

Принц кивает и нажимает на кнопку ответа.

— Юити, это ты? — спрашивает голос с другой стороны линии.

«Мать Кимуры», — догадывается Принц. Он чувствует прилив восторга. Видимо, она слышала о его звонке от своего мужа, и теперь сама не своя от переживаний. Вне всяких сомнений, она уже представила себе все самые страшные вещи, которые могли приключиться с ее сыном и внуком, ее беспокойство нарастало, пока не стало невыносимым, и она решилась позвонить. Для Принца нет страха более сладостного, чем страх родителей за своих детей, когда их сердце болит, переполняясь отчаянием. Но все же ей потребовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы собраться с духом и наконец позвонить.

— А дедули сейчас здесь нет, — отвечает Принц.

Затем он начинает обдумывать, как ему лучше раздуть пожар ее мучений.

— Да? А где ты сейчас?

— Я все еще на синкансэне. В «Хаятэ».

— Я это знаю. Я имею в виду, в каком ты вагоне?

— Даже если я скажу, что вы сможете сделать?

— Мы придем навестить тебя. Мой муж и я.

Принц наконец замечает, что голос матери Кимуры звучит необычно спокойно — уверенно, как могучее дерево, глубоко зарывшееся в землю корнями.

Двери позади него открываются.

Он поворачивается со все еще прижатым к уху телефоном. В вагон заходит обычный мужчина. Среднего роста и сложения, с седыми волосами, в темно-зеленой куртке. Густые брови нависают над его узкими глазами, взгляд которых жесткий и пронзительный.

Принц неудобно выворачивает шею, чтобы получше рассмотреть мужчину, стоящего за его плечом. Лицо последнего расплывается в улыбке.

— Так ты и вправду ученик средней школы…

Он выглядит как обычный довольный жизнью пенсионер, спокойный и неторопливый. Проходит мимо тройного ряда сидений, на котором находятся Нанао и мальчик, останавливается у следующего ряда и кладет руку на подголовник кресла. Затем наступает на рычаг поворота сидений и резко их разворачивает.

Теперь два тройных ряда развернуты друг к другу. Мужчина садится напротив Нанао и Принца. Все происходит слишком быстро, чтобы Нанао успел этому воспрепятствовать. Он еще толком ничего не понял, как они уже сидят друг напротив друга, будто три поколения мужчин в семейной поездке.

Задние двери вагона снова открываются, и оттуда выходит женщина, примерно того же возраста, что и мужчина.

— А, вот ты где…

Она садится рядом с мужчиной, будто так и нужно и в этом нет ничего странного или неестественного.

— Я нашла тебя гораздо быстрее, чем я думала, дорогой.

Затем она внимательно смотрит на Нанао и школьника, словно осматривая товар в магазине.

Проходит некоторое время, прежде чем Нанао решается обратиться к столь непринужденно появившейся перед ними странной паре:

— Это…

— На самом деле, — тут же перебивает его женщина, — я впервые в жизни воспользовалась телефоном-автоматом в синкансэне, но не видела там никаких проводов. Как ты думаешь, как он проводит звонок?

— Может быть, по электрической линии, проложенной вдоль путей?

— Нам действительно нужно обзавестись мобильными телефонами. Это сделает нашу жизнь проще, — говорит мужчина.

— Я просто рада, что телефон Юити может принимать вызовы с телефонов-автоматов в поезде. Я слышала, некоторые операторы этого не позволяют. Верно? — женщина обращается к Нанао.

«Откуда же мне знать», — удивляется он про себя.

— Извините, дедушка и бабушка, но что… — В голосе школьника слышатся настороженность и беспокойство. Не договорив, он умолкает.

Они действительно выглядят как пожилая пара, но возраст не заставил их увянуть и поблекнуть — по крайней мере, точно не настолько, чтобы называть их «дедушкой» и «бабушкой». «Может быть, мальчик, который учится в средней школе, просто не представляет, как к ним еще обращаться…» — все еще пребывая в изумлении, размышляет Нанао. Но в этот момент пожилой мужчина заговаривает, обращаясь к школьнику:

— Ты это специально?

— Что? — испуганно переспрашивает тот. Он явно поражен.

— Ты ведь намеренно обращаешься к нам как к старикам. Ты не случайно называешь нас «дедушкой» и «бабушкой». Разве я ошибаюсь?

— Ну что ты, дорогой, не пугай ребенка, — беззаботно говорит женщина. — Вот почему людям нужно терпение, когда они общаются со стариками.

— Этот — вовсе не милый маленький мальчонка. Он очень внимательно выбирает слова. И он воняет.

— Я воняю? — Школьник тотчас делает обиженное лицо. — Это вообще-то не очень мило так говорить, встречая человека впервые. Я не имел в виду ничего плохого, называя вас «дедушкой».

— Возможно, лично мы и встречаемся впервые, но ты меня знаешь. Я — Кимура. Ты звонил мне совсем недавно, — мужчина ухмыляется. Он говорит мягко, но взгляд у него пронзительный. — То, что ты сказал мне по телефону, меня обеспокоило, так что я бросился в Мидзусава-Эсаси, чтобы поймать этот поезд.

— А-а-а, — удивленно говорит школьник, как будто он наконец смог сложить все кусочки пазла воедино. — Вы, должно быть, родители Кимуры-сан.

— Возможно, ты решишь, что мы чрезмерно заботливы — ведь мы тотчас же прибежали, узнав, что с нашим сыном могло случиться что-то неприятное… В общем, где Юити?

Нанао тоже складывает в голове общую картину происходящего. «Юити Кимура — это тот человек, с которым был мальчик, — человек, который сейчас лежит на полу в туалете… Но почему мальчик звонил отцу Кимуры? Что все это значит?»

— Это ведь ты сказал мне по телефону, что Юити впутался в неприятности и мой внук Ватару тоже в опасности, верно?

— А, это… это просто… — Мальчик умолкает. Его губы как будто дрожат.

— Ты сказал, что мы с женой, должно быть, отдыхаем и что тебе, возможно, не следовало звонить. Помнишь?

— Это было просто… — Он опускает глаза. — Они заставили меня это сказать. Кимура-сан угрожал мне. Он и другой человек.

«Другой человек? Какой другой человек?» Сидя рядом и слушая разговор, Нанао рассматривает профиль школьника. Узкое пропорциональное лицо, идеально правильный нос, красивая форма головы. Все равно что смотреть на фарфоровую вазу тонкой работы. Перед глазами всплывает воспоминание: его богатый школьный друг, который говорит, что ему стоит попробовать стать футболистом или бандитом, если он хочет когда-нибудь вырваться из бедности. Тот его одноклассник обладал такой же вневременной совершенной красотой. «Как будто все счастливчики даже внешне друг на друга похожи».

— Он просто обычный школьник, втянутый в опасную ситуацию. Не стоит быть с ним такими строгими, — говорит Нанао, прежде чем успевает остановить себя.

— Просто обычный школьник, да? — Пожилой мужчина смотрит на Нанао. Его сухое лицо изрезано морщинами. Но он полон неоспоримого достоинства, как огромное дерево, крепко стоящее на земле, даже когда его кора начинает рассыхаться и облезать от старости, с могучим стволом, который не сможет поколебать и самый свирепый ветер. — Я не думаю, что он просто обычный школьник.

Едва он это произносит, его рука совершает молниеносное движение под куртку.

Нанао реагирует совершенно автоматически. Он выхватывает пистолет из кобуры на своем поясе — одновременно с этим мужчина достает свой пистолет и направляет его на ребенка.

Все они сидят так близко друг к другу, что пистолеты застывают в каких-то считаных сантиметрах от их лиц. Вся эта сцена кажется Нанао сюрреалистической. Обычно, когда люди таким образом разворачивают свои сиденья, они мирно болтают и играют в карты. А в их случае они целятся друг в друга из двух пистолетов.

Мужчина покачивает пистолетом возле носа мальчика.

— Если ты скажешь нам правду, то получишь шанс выбраться из этой истории живым, малыш.