Так это выглядит на первый взгляд. Но это нечто совсем иное.

Это змея, обвившая его руку.

— Что змея… — сдавленно выговаривает мужчина с пистолетом, после чего внезапно разражается хохотом. — Что здесь делает змея?!

— У меня нет слов, — потрясенно говорит женщина.

— Ай! — дрожащим голосом вскрикивает Нанао, абсолютно парализованный страхом.

— Да что здесь вообще происходит?! — Мужчина не может перестать смеяться.

— Она так плотно на тебя намоталась, юноша… Ты и правда такой невезучий! — Женщина из вежливости пытается сдержать свой смех, видимо, искренне сочувствуя попавшему в затруднительное положение Нанао, но смотреть на него выше ее сил, и она вслед за мужем начинает от души смеяться.

— Когда она успела туда заползти? — Теперь рука Нанао дрожит так же, как его голос. — Ее ведь там не было! Я был уверен, что она еще обязательно покажется, но почему именно сейчас?

Принц просто беспомощно смотрит на все это. Он поверить не может, что это происходит в действительности.

В этот момент Нанао начинает трясти рукой и плаксиво причитать, как испуганный маленький мальчик:

— Она не снимается! Не снимается! Не снимается!

— Попробуй полить ее водой, — предлагает женщина, и Нанао тут же опрометью проносится мимо Принца, как будто выполняет крайне срочное и ответственное задание. Спустя мгновение он исчезает за дверями в тамбуре.

Женщина все еще смеется, рядом с ней ухмыляется мужчина.

— Потрясающе! — повторяет он несколько раз. — Что змея делает в синкансэне? Поверить не могу! Ты была права — вот ведь невезучий бедняга… Просто выдающийся неудачник.

Принца охватывает смятение. «Что происходит? Откуда там было взяться змее, именно сейчас?» Это было совершенно непредвиденно и не укладывается в его голове. Он чувствует поднимающуюся из глубины души ярость, но также и страх — опасение, что его Удача вдруг оказалась зажатой между челюстями призрачного чудовища — Неудачи, и сейчас ее разрывают в клочья.

Затем он слышит жизнерадостный смех пожилого мужчины.

Думая, что он все еще веселится по поводу эпизода со змеей, Принц смотрит на него. Но взгляд того устремлен куда-то наверх, под потолок, и на лице его сияет широкая улыбка. Он смотрит в какую-то точку, расположенную над головой Принца.

— А вот и он.

Женщина смотрит в том же направлении, и на ее лице тоже появляется улыбка.

— О да, это он!

«О ком они говорят?» Принц следует за их взглядами, поворачивая голову и запрокидывая ее назад. Он ожидает увидеть кого-нибудь, входящего в вагон, — учителя, который отправился за своим пакетом с конфетами, или Нанао, избавившегося от змеи, — но там никого нет. Не очень понятно, куда он должен смотреть. Принц озирается вправо и влево. Снова поворачивается к ним, но они продолжают смотреть в том же направлении. Принц снова разворачивается.

Затем он замечает электронное табло с бегущей строкой над дверями вагона.

Справа налево по нему движется текст: «Сигэру от Сигэру. Ватару в безопасности. Преступник мертв».

Насекомое карабкается по высокому стеблю одуванчика, как по винтовой лестнице, то появляясь, то вновь скрываясь за ним, неуклонно поднимаясь вверх. Оно добросовестно и старательно трудится, как будто ему нужно выполнить важную доставку — принести кому-то свой груз удачи.

— Эй, Асагао, ты слышишь меня? — раздается в телефоне голос посредника. — Где ты находишься?

— Рядом с одуванчиком и божьей коровкой, — отвечает Асагао.

Он думает о детях, которых когда-то встретил, выполняя одно из своих заданий. Им нравились насекомые, и они собирали обменные карточки с их изображениями. Наверное, сейчас эти дети уже учатся в средней школе. Время летит так быстро… Лишь он один неподвижен, как будто выхвачен из мчащегося бурлящего потока; может быть, просто зацепился за горный утес, возвышающийся над поверхностью воды… Какова бы ни была причина, он никак не может двинуться вперед, всегда оставаясь в одной и той же точке, и воды времени обгоняют его.

— Одуванчик и божья коровка? Это какой-то секретный код? Какое место он обозначает?

— Нет, это не секретный код. Я правда стою рядом с одуванчиком и божьей коровкой. Перед больницей, куда ты сказал мне приехать. Вижу главный вход. Где ты сейчас? — спрашивает он.

Асагао чувствует неожиданный безотчетный порыв: его рука протягивается к одуванчику и срывает его желтую головку. Он ощущает пальцами приятный упругий хлопок.

— Я рядом с палатами. Мой старший друг попросил меня зайти в одну из палат, я это сделал — и как раз вовремя, потому что пришел человек в белом халате.

— Тебе было сказано ждать человека в белом халате?

— Нет, — отвечает посредник. — Мой друг просто попросил меня пойти в палату к его внуку и проверить состояние мальчика. Но в тот самый момент, когда я туда пришел, заметил идущего туда мужчину в белом халате. Я спрятался под кроватью. Это было очень непросто из-за всех этих шлангов, проводов и штепселей, которые там перепутаны, и, ты сам понимаешь, мое тело такое, какое оно есть, но мне все же удалось спрятаться вовремя. Затем пришел человек в белом халате и начал нажимать кнопки на медицинских аппаратах.

— Нет ничего необычного в том, что человек в белом халате производил манипуляции с медицинским оборудованием. Почему ты его заподозрил?

— Из-под кровати я видел его ботинки. Они были грязными. Буквально измазанными в грязи. Мне показалось странным, что медицинский работник может носить такую обувь.

— Тебе нужно оставить работу посредника и заняться частным сыском. Ты как Шерлок Холмс.

— В общем, я выпрыгнул из-под кровати и спросил его, чем он тут занимается.

— Ты — выпрыгнул из-под кровати? С твоим-то весом?

— Ну, это просто такое выражение. Ну хорошо, извиваясь и кряхтя, я с трудом выкарабкался из-под кровати. В общем, в конце концов мне это удалось.

— Должно быть, он удивился.

— Он так удивился, что бросился бежать. Промчался по коридору и запрыгнул в лифт.

— Это подозрительно. И где ты сейчас? — У Асагао появляется ощущение, что он уже несколько раз об этом спрашивал.

— Я все еще жду лифт. Эти больничные лифты удивительно медленные.

— Ясно. — Асагао оборачивается и опускает глаза, чтобы посмотреть на божью коровку. Она добралась до верхушки стебля.

Естественно, божья коровка понятия не имеет о том, что меньше минуты назад здесь был маленький желтый цветок. Она ждет удобного момента, чтобы взлететь.

По-японски она называется «тэнто: муси» — жучок, ползущий по небесному пути[114], а в английском языке его называют ladybug или ladybird, и иногда, довольно редко, — ladybeetle[115]. Однажды кто-то сказал ему, что lady — «дева» — в названии насекомого означает имя Девы Марии. Асагао не может вспомнить, от кого и когда это слышал. В одном воспоминании кто-то шепчет эти слова в его ухо, и еще есть воспоминание о том, как он читает об этом в книжке с картинками, сидя в библиотеке. Еще одно воспоминание — его учитель, пишущий это на доске, когда Асагао был совсем молод, а другое — ему рассказывает об этом один из его недавних клиентов. Все эти картины одинаково яркие — и одинаково туманные, и он никак не может выбрать из них настоящую. Все воспоминания Асагао похожи на это.

Божья коровка уносит на небо семь скорбей Девы Марии. Вот почему ее называют ladybeetle — божья коровка.

Асагао не знает, что такое семь скорбей. Но когда он думает об этом маленьком существе, взваливающем всю печаль этого мира на свои семь точек — черных, окруженных ярко-красным цветом его спинки, — затем взбирающемся на самую верхушку цветка или край зеленого листа, прежде чем взлететь, — у него теплеет на сердце, и он думает об отваге и мужественности этого насекомого. Божья коровка забирается так высоко, как только может, затем останавливается, готовясь к полету. Спустя мгновение, достаточное для вдоха, ее красные надкрылья широко раскрываются, разворачиваются прозрачные крылышки, и она летит. Ему хочется представить, как всякий, кто видит это, чувствует облегчение своей печали — хотя бы на самую крохотную толику, не больше пятнышка на спине у божьей коровки.