Тео лихорадочно утирала слезы.

– Прости. – Гас поставил коробку с едой. – Я дурак. Я просто анализировал факты… Больше не буду. Обещаю. – Он забрал у нее полупустую коробку со свининой. – Иди спать.

– Сон ничего не изменит.

– Нет, но ты наберешься сил, чтобы пережить завтрашний день.

Тео проснулась с ощущением песка в глазах. Так бывает, когда не выспишься. Пару раз она с криком просыпалась от кошмара, и в конце концов Гас пустил ее в свою кровать. Но даже рядом с братом она почти всю ночь пролежала без сна и тихо плакала, стараясь его не разбудить. В темноте ей вспомнился миг, когда она поскользнулась в луже крови Дэна, коснулась рукой его рассеченного горла с острыми влажными обрезками хрящей, увидела его неподвижное тело и почуяла запах крови… И кот. Боже, этот кот! Он склонился над телом Дэна, как злой дух, желтоглазый вестник судьбы. В кошмарах Дэн набрасывался на нее и истекал кровью, пока они целовались; Гас с ножом в руке свежевал кота, а она увязла в крови, страхе и раскаянии. При свете дня, когда тьма рассеялась, стало еще хуже.

На кухне Гас говорил по телефону. Кипел чайник.

Ступая по холодному полу, Тео вернулась в комнату, нашла носки и спустилась к брату. Гас жарил оладьи и объяснял кому-то, что появится в конторе лишь после обеда.

– Прости, Дэвид, пока никаких потенциальных клиентов… если они не разыщут того, кто это сделал. Полагаю, тогда ему понадобится адвокат. – Заметив Тео на пороге кухни, он сморщил нос.

Она улыбнулась, показывая, что с ней все в порядке. Гас не знал Дэна Мердока; у него не было причин по нему горевать. И Тео была уверена, что он шутит и не стал бы защищать убийцу Дэна.

Гас нажал на отбой, положил телефон в карман и ловко перекинул два оладушка на тарелку.

– Есть хочешь? – Он поставил тарелку на стол.

У Тео не было аппетита, но брат старался ради нее, и она кивнула.

– Я отпросился на утро. – Он положил себе порцию и угостил оладушком собаку Пони. – Сможешь побыть одна?

– Конечно.

Гас размазал масло по оладье и потянулся за кленовым сиропом.

– Чем планируешь заняться, когда съездим в участок?

Тео пожала плечами.

– Буду работать, наверное.

– Собираешься вернуться…

– Я должна.

– Почему?

– В «Бендерах» будут думать, куда мы запропастились. Мы с Дэном. Я должна все рассказать.

– Это маленький город, Тео, все наверняка уже знают.

– Лучше пусть узнают от меня.

Гас начал что-то говорить, но осекся, решив не возражать.

– Встретимся там, если хочешь… я провожу тебя домой.

Тео покачала головой.

– Ты не можешь поздно прийти на работу и рано уйти.

Он улыбнулся.

– Я партнер в этой фирме.

Тео рассмеялась. Смех звучал странно, и смеяться было странно. Ей не хотелось отнимать у брата слишком много времени и чрезмерно вмешиваться в его жизнь. Она не хотела стать одной из тех родственниц, кто вечно навязывается и чьи проблемы все должны решать. Гас уже сделал для нее больше, чем она рассчитывала. Но она видела, что он встревожен.

– Я возьму с собой Пони, – сказала она. Пес положил ей на руку свою большую голову и с надеждой смотрел на оладьи. – Он меня защитит – правда, Понечка?

Гас застонал.

– Не называй его так. Это унизительно.

Пони, кажется, понравился ее план. На том и порешили. Пес доел оладьи, Тео с Гасом отправились в полицейский участок Лоуренса, как обещали, и снова дали показания. Тео ответила на вопросы о своих отношениях с Дэниелом Мердоком, чувствуя, как воспоминания оскверняются в бездушном описании фактических деталей и под многозначительными взглядами, которыми обменивались офицеры. Ее расспросили о друзьях и родственниках Дэна Мердока, и она предложила разузнать об этом в «Бендерах»: возможно, кому-то из сотрудников бара было известно больше, чем ей. Что до родственников, он никогда о них не говорил. Ее попросили описать их последний разговор с Дэном и допытывались, пока она не пересказала его почти дословно.

– Значит, вы разозлились, когда он отказался помочь?

– Нет. Мне стало стыдно.

– Почему?

– Просить о помощи нелегко.

– Особенно если в помощи отказывают.

Тео ничего не ответила. Полицейский был прав. Это было унизительно.

– К тому же вы с ним переспали.

– Я не поэтому… – У Тео перехватило горло.

– Вы были влюблены в мистера Мердока?

– Да. – Тео решила не отрицать. Пускай это было мимолетное чувство, едва зародившееся, хрупкое и импульсивное, но она действительно влюбилась.

Детектив Мендес отклонился назад и качнулся на стуле.

– Значит, вы пошли к нему домой поговорить об отказе вам помочь?

Тео резко подняла голову.

– Все было не так!

Детектив посмотрел на лежавшую перед ним папку.

– В протоколе сказано, что тело обнаружили вы.

– Да, обнаружила я… но я пошла туда не для того, чтобы говорить о романе.

– А для чего?

– Я… я хотела пригласить его на ужин.

Мендес презрительно фыркнул.

Вмешался Гас.

– Послушай, Джордж, это я попросил Тео пригласить Мердока на ужин. Хотел с ним познакомиться.

– Зачем?

– Он проводил много времени с моей младшей сестрой. Хотел убедиться, что он не козел.

Детектив вскинул брови.

Тео рассказала о мужчине, который выходил из дома Дэна Мердока перед тем, как она обнаружила тело. Мендес позвал полицейского художника, и тот целый час рисовал портрет по описанию: обычный мужчина без шрамов, усов и со средних размеров носом. Тео описала машину, но даже не помнила, были ли на ней номерные знаки. Мендес явно считал ее никудышной свидетельницей, и его это раздражало.