Мы вдвоем разместились на старом автобусном диванчике. Изначальную велюровую обивку покрывал чехол: нежно-голубые полосы чередовались с яично-желтыми. Я прикончила почти половину напитка, прежде чем вспомнила о вазах и извлекла их из холщовой сумки. Корали просияла, порадовав меня. Приятно приносить удовольствие, принося товары из своего магазина.

– Давай, рассказывай, как прошло грандиозное открытие? – С этими словами она устроилась поудобнее, отодвигаясь в угол сиденья и принимая позу лотоса, поджав под себя ноги.

– Гораздо лучше, чем я ожидала, хотя сперва меня ошарашил поток желающих вручить мне предметы на продажу, чтобы торговать ими в качестве посредника, – призналась я.

– Прости, Алиса, совсем забыла предупредить тебя об этом, – прикрыла ладонью рот Корали. – Это ОДДСГ.

– Что?

– ОДДСГ. – Она повторила по буквам. – Обычное дело для Скромной Гордости. – Я рассмеялась. – Но не волнуйся. Ты еще оценишь пополнение запасов в преддверии туристического сезона. Многие проезжают мимо нашей деревни по пути к другим достопримечательностям графства. Так что ты открылась как раз вовремя. Молодец.

– Скорее из чистой удачи, чем по коммерческим соображениям. И благодаря помощи друзей. Дэнни вчера очень выручил, наливая кофе, что прилично увеличило продажи. А еще он привел в порядок садовую мебель, которую мы выставили на площадке перед магазином, сделав что-то вроде летней веранды. Она очень простенькая, но сгодится как чайная терраса.

Я обозначила пальцами воздушные кавычки, не желая показаться претенциозной, но Корали выглядела впечатленной.

– Круто! Это привлечет еще больше людей обратить внимание на магазин и задержаться там подольше. Но кто такой Дэнни? Твой парень?

– Нет, Дэнни – это просто Дэнни. Мой лучший друг со старой работы. И настоящий подарок небес в тяжелые времена.

– Он будет помогать в магазине на постоянной основе? Вряд ли доходы покроют сразу две зарплаты, даже в высокий сезон летом.

– Боже, конечно, нет. В отличие от меня Дэнни сумел сохранить свою должность в музее. Хотя, признаюсь, мне было бы приятно заполучить его в качестве сотрудника магазина. Ладно, а теперь расскажи, что тебе известно про Роберта Прейда.

– Губку Боба? Нормальный мужик. Хороший сосед, отчасти из-за постоянных разъездов по другим странам и между домами, которыми владеет. Он обосновался в деревне, устроив здесь убежище от дел и по сентиментальным причинам, конечно. Ты в курсе, что его семья жила тут поколениями?

– Да, он упомянул об этом.

– Ходят слухи, что когда-то они были богачами, пока один из предков не растранжирил все состояние в каком-то скандале с азартными играми. Именно поэтому пришлось продать родовое поместье. Боб сам заработал свой капитал. Но если присмотреться к надгробиям на кладбище, то можно увидеть там много Прейдов, в том числе среди имен на военном мемориале. Написание фамилий различается, потому что унификация языка произошла лишь около ста лет назад, так? Поэтому можно найти Приддов, Прэдов и Прайдов. Даже Прада затесались.

Я рассмеялась.

– Вряд ли известный дом моды порадовала бы эта новость. Хотя сомневаюсь, что можно ограничить использование фамилии, разве только в качестве торговой марки в бизнесе. Наверное, вопросы возникли бы, лишь если Роберт Прейд распространял свой товар под названием «Губки Прада».

– Пожалуй. Но Боб нормальный. Как я и говорила раньше, опасаться нужно другого соседа, Теренса Болта.

На следующий день я ждала, что Барнаби снова заглянет совершить обмен находок со стройки на утренний кофе, и даже была готова налить его безвозмездно, если товаров для бартера не окажется.

Стоял чудесный летний день, и я решила перекусить на веранде, где меня наверняка бы заметил рабочий, если находился поблизости. Оставалось надеяться, что его не удержит от посещения магазина выговор Болта. Мне нравился жизнерадостный Барнаби, и хотелось бы считать его постоянным клиентом.

Однако когда я вышла с чашкой кофе на террасу и выбрала столик с видом на пастбище, то не заметила ни Барнаби, ни Болта. Там копал яму единственный незнакомый мне рабочий. Он раз за разом вонзал блестящую лопату в участок земли, где раньше размещались стойла. Я помахала рукой, чтобы привлечь внимание. Недовольно хмурясь на помеху в моем лице, строитель остановился и закинул инструмент на плечо, прежде чем направиться ко мне.

– Привет! А Барнаби далеко, не подскажете?

Я говорила громко, рассчитывая, что дружелюбный верзила услышит свое имя и покажется, если находится где-то на площадке вне поля зрения.

– Барнаби? – процедил рабочий. – Чего все так носятся с ним? А я чем не устраиваю? Меня зовут Магнус. В любом случае его сегодня нет. Слег с пищевым отравлением. Мистер Болт считает, все из-за какой-то гадости, поданной в вашем нелегальном кафе. Лучше почаще прибирайтесь на кухне. Иначе администрация прикроет вашу лавочку, как говорит босс.

– У меня на кухне очень чисто, – на автомате возразила я, пытаясь вспомнить срок годности на упаковке ветчины. Если она оказалась испорченной, то чем-то по-настоящему опасным, учитывая, что маленький кусочек вряд мог серьезно навредить такому крупному мужчине, как Барнаби. – Кроме того, кафе еще даже не работает.

Магнус опустил лопату, с размаху глубоко вонзив ее в землю, словно хотел продемонстрировать свою физическую силу. Он ничем не уступал своему крепкому коллеге. Я пожалела, что Дэнни не было поблизости.

Помощь пришла откуда не ждали.

– Побереги-и-ись! – донесся визгливый оклик из-за спины.

Я обернулась и увидела Моди Фрэмптон. Переводя взгляд своих блестящих глаз-бусинок с меня на Магнуса, она поставила древнюю тачку, которую катила по улице. Внутри громоздились садовые инструменты. Они создавали такое впечатление, будто служили уже нескольким поколениям семьи старушки.

– Отравление, значит? – со злорадством воскликнула она. – Кто и кого отравил? Позвать лекаря? Я как раз буду проезжать мимо его дома по пути к своему участку.

– Отвали, любопытная карга, – огрызнулся Магнус.

– Никто никого не травил. Не беспокойтесь, Моди, – поспешно вклинилась я, совершенно не желая распространения по всей деревне слухов о ненадлежащем качестве еды в моем еще даже не открытом кафе.

– Тогда мне пора, – с явным разочарованием проворчала старуха.

Но если она ждала развлечения, то двигалась в верном направлении. Вскоре после того, как Магнус вернулся к раскопкам, а я – в магазин, снаружи послышался ужасающий вопль. Я выбежала на улицу, позволив двери захлопнуться за спиной, и устремилась по дорожке на звук, вскоре увидев его источник.

Моди Фрэмптон летела по тротуару со всей скоростью, которую позволяли развить тяжелые сапоги не по размеру, а тачка, теперь свободная от груза, скакала по мостовой так быстро, что лишь чудом не утягивала за собой державшую ручки старушку.

Несколько соседей вышли из домов посмотреть, в чем дело, но она пронеслась мимо, затормозив только возле моей веранды, и обессиленно плюхнулась в одно из кресел, тяжело дыша. Я наклонилась и успокаивающе похлопала по ее морщинистым рукам, покрытым грязью.

– Что случилось, Моди? Все в порядке?

Никогда бы не подумала, что несгибаемую пожилую леди могло хоть что-то напугать. Ее страх оказался настолько заразительным, что я и сама начала нервничать, когда она ткнула пальцем в сторону главной улицы, широко распахнув глаза, и с трудом выговорила:

– Мой участок! Там такой кошмар.

Я расслабилась, не сомневаясь, что речь идет о садоводческих проблемах, а не о смертельной опасности. Возможно, завистливый конкурент испортил драгоценный кабачок, выращенный для соревнования на овощной ярмарке. Или проказливые ребятишки своровали фрукты из хранилища.

– Делайте медленные, глубокие вдохи, – проинструктировала я, исходя из своего опыта по урегулированию проблем в музее, в том числе панических атак у посетителей. – Уверена, что бы ни случилось, вы почувствуете себя лучше после чашечки горячего сладкого чая.