— Кстати, что случилось с чемоданом? Ты так его и не забрал? — Голос Марии возвращает его в реальность.

«Тьфу ты», — думает Нанао, и тотчас его охватывает беспокойство. Он яростно отвечает:

— Да кому он теперь нужен? Уж точно не Минэгиси.

Затем вставляет билет в турникет и проходит вперед. Но на полпути начинает звенеть сигнализация, и турникет захлопывается.

Подходит стоявший поблизости работник станции, проверяет билет Нанао и вопросительно склоняет голову набок.

— Как странно… С вашим билетом всё в порядке; интересно, почему он не сработал?.. Попробуйте еще раз на дальнем турникете.

— Я уже привык к подобным вещам, — с кислой гримасой отвечает Нанао самоуничижительным тоном. Он забирает свой билет и идет в конец ряда турникетов.

На улице дует ледяной ветер, и температура необычайно низкая даже для начала декабря. «Это как-то чересчур для обещанной в этом году теплой зимы», — угрюмо думает Нанао. Небо выглядит так, будто в любую секунду может разверзнуться и обрушить на город снежную метель.

Он находится в супермаркете возле станции Урусихара, в большом магазине, на полках которого выстроились самые разнообразные товары — от еды и предметов домашнего обихода до канцелярии и игрушек. Нанао не собирается покупать ничего конкретного, но, взяв коробку конфет, он направляется к кассам. К каждой из открытых касс выстроилась очередь примерно из пяти человек. Нанао пытается угадать, какая из них будет самой быстрой, и встает во вторую справа.

Его телефон звонит, и он подносит его к уху.

— Где ты? — спрашивает Мария.

— В супермаркете, — отвечает Нанао, затем сообщает его название и местоположение.

— Что ты там делаешь? Возле меня целая куча супермаркетов. Мне столько всего нужно тебе рассказать; поспеши уже и приезжай скорее.

— Я поеду к тебе, как только закончу здесь. Но ко всем кассам большая очередь.

— И твоя, конечно, самая медленная…

Исходя из своего прошлого опыта, Нанао не может с ней не согласиться. Покупатель, стоящий у кассы, расплачивается и уходит. Очередь сдвигается вперед, как автоматическая лента конвейера, увлекая за собой Нанао.

— Да, насчет школьника, о котором ты спрашивал, — говорит Мария.

— Что тебе удалось узнать?

События, произошедшие в синкансэне Тохоку два месяца назад, потрясли всю страну. Новости о том, что в туалетах и на сиденьях поезда были обнаружены несколько мертвых тел, естественным образом заставили людей требовать больше информации. Но поскольку по мере продвижения полицейского расследования выяснилось, что никто из погибших не относился к добропорядочным гражданам — все они были сомнительными личностями с сомнительным прошлым; даже женщина, работавшая проводницей и продававшая напитки и закуски с тележки, как обнаружилось, была замешана в чем-то подозрительном, — средства массовой информации мало-помалу стали склоняться к туманному и расплывчатому языку полицейского расследования, представляя все результатом разборок в преступном мире. Журналисты предпочитали закрывать глаза на любые детали, не упомянутые в официальных отчетах. По всей видимости, они чувствовали необходимость как можно скорее уладить ситуацию, пока люди не начали бояться ездить на поездах — иными словами, пока это не нанесло вреда национальной экономике, — так что в конце концов трагический инцидент был сочтен исключительным случаем, не имеющим никакого отношения к обычным людям. Что же до Минэгиси, то в новостях сообщалось, что известный и выдающийся житель префектуры Иватэ внезапно умер на станции в результате проблем с дыханием. То, что это случилось на той самой платформе, у которой остановился поезд мертвых, было списано на чистую случайность, и никто не проводил между этими событиями никаких параллелей. Кровавая карьера Минэгиси, его разветвленная подпольная организация и огромное влияние на преступный мир ни разу не были упомянуты в сводках новостей.

Удивительно, но Кимура — человек, бывший со школьником, — остался жив, его обнаружили в туалете после прибытия синкансэна в Мориока. Он был срочно доставлен в больницу, и его состояние удалось стабилизировать, так что его жизни, судя по всему, ничто не угрожало. Больше об этом не было никакой информации.

— Мне удалось выяснить, что в восьмом вагоне, где ты сидел, были обнаружены следы выстрела. Но там совсем не было крови.

О том, что произошло со школьником и той пожилой парой, не было вовсе никаких сведений. Исходя из того, что видел Нанао, он не сомневался, что пожилой мужчина без колебаний мог выстрелить в школьника. Затем он, возможно, вынес ребенка из синкансэна, сделав вид, что помогает своему больному внуку.

— Я хотела изучить все дела о пропавших в Токио школьниках, но их оказалось так много… Куда катится эта страна? Ничего, кроме пропавших детей. Но я слышала о маленьком теле, найденном в порту Сэндая. Тело так и не смогли опознать.

— Может быть, это был тот школьник?

— Возможно, он, а возможно, кто-то другой… Если хочешь, я могла бы, наверное, достать для тебя фотографии всех пропавших детей.

— Нет, спасибо, не нужно. — Просматривать их все было бы просто невыносимо. — Что о профессионале по имени Кимура?

— Судя по всему, он еще не может ходить, но ему уже гораздо лучше. Его сын не отходит от него — это так трогательно…

— Нет, я имел в виду не его. Его отца. Отца и мать. Им больше шестидесяти. Профессионалы Кимура.

— Ах, они, — взволнованно говорит Мария. — Кимура очень крутые, настоящие легенды. Можно сказать, что ты побывал на Вудстоке[117].

Нанао не очень понимает выражение, которое употребила Мария. Он думает, что спросит ее об этом позже.

— Я тоже слышала о них много историй. Ты повстречал действительно выдающихся людей.

Ее голос звучит так, будто она завидует, что ему довелось послушать, как величайший музыкант дает последний концерт в своей карьере.

— Мне они показались просто пенсионерами, давно удалившимися от житейских забот.

— Если все истории, которые я слышала о них, — правда, то этот твой школьник, скорее всего, мертв, но никто никогда не найдет его тело.

— Почему?

— Эти старые легендарные профессионалы, когда берутся за что-то всерьез, могут быть просто ужасными.

— Что ты имеешь в виду под «ужасными», конкретно? — И хотя Нанао сам задает этот вопрос, он останавливает Марию прежде, чем та успевает ответить. Неважно, что она скажет, — он ни слова не хочет слышать про то, как кого-то заживо искромсали на мелкие кусочки или что-нибудь еще в этом роде.

Выяснилось также, что в поезде было обнаружено множество людей с огнестрельными ранениями, стонавших от боли. Каждому из них были прострелены оба плеча и обе ноги, чтобы обездвижить их. Это могли сделать только Сигэру и Акико Кимура. По всей видимости, им пришлось прорываться к выходу из синкансэна, и они убрали со своей дороги мешавших им людей Минэгиси. Нанао трудно представить себе пожилую пару в действии, стреляющую людям в одни и те же точки на теле, словно проштамповывая их официальной печатью, — но это точно были они.

— И есть еще кое-что, о чем я думаю…

— Расскажешь уже, когда я приеду.

— Только небольшое введение. — Марии, судя по всему, очень хочется поделиться с ним своей теорией. — Я думаю, что наша работа была заказана нам не Минэгиси, а Шершнями.

— Что? Но это ведь ты сказала, что мы — субподрядчики у субподрядчика Минэгиси.

— Да, это так. Но это была всего лишь догадка.

— Вот как…

— Если Шершни собирались убрать Минэгиси и его сына, Мандарин и Лимон оказались бы помехой у них на пути. То, что мы украли чемодан, отвлекло их внимание. Шершням просто нужно было устроить беспорядок.

— То есть ты думаешь, что это была диверсия? — говоря это, Нанао сам едва ли может себе поверить.

— Да-да, именно. Им нужно было, чтобы сын Минэгиси оказался на время открыт, и они смогли бы уколоть его отравленной иглой. Вот для чего они наняли нас, чтобы украсть чемодан.