– Я отправлюсь в путь, как только получу свою половину денег от продажи дома, – твердил Стивен.

«А кто вернет мою половину жизни, потраченную на тебя?» – подумала я, но не спросила это вслух, желая проявить великодушие, ведь воинственность ничего бы не решила.

– А не нужно отработать положенное время? – уточнила я на следующее утро после визита риелтора.

В прошлый раз при переходе на другую должность контракт Стивена включал в себя обязательное условие: уведомить за полгода до увольнения. Тогда он объявил это поводом для гордости, отметив, что работодатели считают его незаменимым.

Он закрыл глаза и поморщился от смущения. Я угадала правду еще до того, как собеседник набрался смелости сообщить ее мне.

– О нет, тебя уже уволили? И из-за этого весь сыр-бор? Ты переживал, что не сможешь найти другую работу, поэтому решил просто сбежать? – Тут меня посетила ужасная мысль. – Только не говори, что совершил что-то противозаконное и должен покинуть страну из-за боязни правосудия!

Хотя я не представляла, каким именно образом такое могло случиться. Специализация Стивена в области товарных знаков вряд ли влекла за собой опасность серьезно нарушить закон.

Когда бывший партнер наконец заговорил, я едва сумела расслышать его слова:

– Мне выплатили выходное пособие за сокращение полгода назад. Я не настолько импульсивен, как ты думаешь, и шесть месяцев размышлял над ситуацией и дальнейшими планами на остаток жизни. Поэтому мое решение – именно то, что мне нужно. Прости, Алиса.

Несмотря на резкие слова, которыми мы обменялись, он притянул меня к себе и обнял. Я прижалась к груди Стивена, и мы оба разрыдались, оплакивая окончание нашего небрака.

Когда я тем вечером поведала о случившемся маме, позвонив ей впервые за несколько недель, она лишь фыркнула:

– Он уже не в том возрасте, чтобы отправиться путешествовать перед поступлением в университет, не так ли?

Возможно, проблема заключалась именно в том, что мы не позволяли себе никакой свободы, никаких удовольствий, а сразу ринулись оправдывать родительские ожидания и вскочили в вагон поезда материалистических стремлений среднего класса. И только теперь Стивен спрыгнул с него. Но где тогда осталась я?

Утром следующего дня во время перерыва на кофе в кафетерии музея я усилием воли сосредоточилась на плюсах нового положения. После продажи дома у меня останется достаточная сумма на покупку хотя бы квартиры без дополнительных кредитов. Пусть зарплата на любимой работе была гораздо ниже, чем в юридической фирме Стивена, ее хватит на мои скромные нужды. Кроме того, теперь я могла полностью контролировать внутреннюю обстановку жилья, не допустив скопления хлама. Хотя мой род деятельности позволял относиться к коллекционированию бывшего партнера снисходительнее, чем большинство людей, его хобби зашло слишком далеко. Если бы я оказала сопротивление раньше, не расстались бы мы уже давным-давно? Вероятно, нет. Вряд ли можно винить его страсть к накоплению материальных ценностей в неудаче наших отношений. Но это также не означало, что я обязана их любить.

Позитивное мышление о новом усовершенствованном доме позволило смело посмотреть в лицо перспективе расставания со Стивеном. Без его вещей наш особняк выглядел вдвое больше, чем раньше, что, несомненно, помогло ускорить процесс продажи. Нашу «крайне привлекательную для покупателей недвижимость», как выразилась риелтор, с отлично развитой инфраструктурой поблизости – школами, магазинами – и транспортной доступностью почти сразу присмотрела для себя профессиональная пара со стереотипным по всем правилам количеством детей. Жена находилась на третьем месяце беременности, о чем гордо сообщила при первой же встрече. Это сделало продажу особенно обременительной, учитывая, что нам со Стивеном не повезло с продолжением рода. Вернее, мы слишком затянули с попытками.

Каждый раз, как я интересовалась его мнением об этом, он говорил: «Вернемся к вопросу, когда нам стукнет сорок». А тогда было уже слишком поздно. После пары лет неудачных попыток мое тело решило взбунтоваться с помощью ранней менопаузы. Оглядываясь назад, не могу поверить, что не взбунтовалась сама против решения Стивена, но сохранить мир казалось важнее. Хотя загнанные внутрь гнев и разочарование также могли сыграть роль в том, что постепенно мы отдалились друг от друга.

В день отъезда Стивена, непосредственно перед завершением продажи, я сделала его любимые сэндвичи на зерновом хлебе с ветчиной и салатом, провожая бывшего партнера в новую жизнь. Думаю, меня она тоже ждала. Когда он свернул за угол в конце дороги, исчезнув из виду, я ощутила потерю половины себя. Затем, пару минут поглазев на вывеску «Продано» рядом с воротами особняка, направилась внутрь и принялась паковать собственные вещи, в уме перебирая список плюсов нового положения, как католик перебирает четки.

Если бы мне стало известно тогда, сколько пунктов из него пойдет коту под хвост, я, вероятно, упала бы на ступени и разрыдалась. Но вместо этого я развернула первую из коробок и почувствовала покалывание во всем теле от головокружительной смеси свободы, предвкушения и трепета. Никаких больше компромиссов! Никакого хлама! Мое будущее в моих собственных руках. Как Доктор в сериале «Доктор Кто», я регенерирую. И мне самой не терпелось увидеть, какой же окажется моя новая версия.

Дэнни Куманти, мой лучший друг и коллега по работе, поставил на стол в кафетерии две кружки растворимого кофе и произнес:

– Это самые приличные из тех, что я нашел. Почти без сколов. Честно говоря, музей мог бы хоть иногда выдавать новые, пусть даже и из запасов для сувенирного отдела.

Я взяла свою кружку в руки и подула, прежде чем сделать глоток. Мы с Дэнни только что прочитали лекцию в викторианском зале перед шумной группой пятилетних посетителей и нуждались в теплом напитке для оживления голосовых связок, прежде чем начать дежурство за регистрационной стойкой в фойе.

Вообще-то, основной натиск вопросов пришлось отражать мне, как главному специалисту по Викторианской эпохе. Дэнни считался экспертом по Античности, теме его дипломной работы. Мы много узнали друг от друга, участвуя в совместных лекциях для школьников и слушая рассказы коллег.

Теперь, когда мое предложение о покупке антикварного магазина приняли, я сгорала от нетерпения сообщить Дэнни грандиозную новость. Раньше я не разрешала себе слишком надеяться из опасений, что сделка сорвется.

– В моем коттедже есть ослики!

– Что, они живут прямо в нем? У тебя поселились четвероногие квартиранты?

– Нет же, ослик ты мой. Я имела в виду, что они обитают по соседству. Щиплют травку на пастбище за стеной сада. Дома там нет, только развалины старинного стойла в дальнем углу участка. Теперь там находится загон. Мне кажется, лохматая парочка станет просто идеальными соседями.

– Значит, тебе не придется думать о подтяжке собственного жилья до их состояния? – приподнял брови Дэнни.

– Учитывая, что загон почти в руинах, моему коттеджу хватит и укола ботокса, вместо того чтобы ложиться под нож.

– Говоришь по собственному опыту? – поддразнил он.

Я ткнула его мускулистую лодыжку носком кроссовки, выражая упрек. Заслужил.

– Знаю, я немного запустила себя с тех пор, как мы со Стивеном расстались, но не готова пока прибегать к пластической хирургии, благодарю покорно.

Я пригладила свои всклокоченные волосы, которые остро нуждались по меньшей мере в стрижке.

Дэнни откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и прижимая тугие черные кудри. Он был всего на несколько лет младше меня, но седина пока не тронула его шевелюру.

– Ты в курсе, что ослы известны своим упрямством? – прокомментировал друг. – Возможно, именно поэтому вы сразу поладили.