– Мы оказались правы. На территории пастбища, на месте старого стойла, есть мозаика. Вернее, была мозаика. Эндрю с помощью Магнуса довольно неумело перенес ее в свой сад. Не уверена, что Болт об этом знает. Думаю, он слишком зациклился на поиске сокровищ, желая повторить успех Тетбери. Только небесам известно, какой ущерб они причинили полу в процессе транспортировки. Вот его фрагмент. Вероятно, он выпал из тачки при перевозке.
Роберт заморгал, переваривая услышанное.
– И как только они сумели провернуть подобное? Мозаика должна весить не меньше тонны.
– Или даже больше, – согласилась я. – Даже этот кусочек довольно тяжелый. Думаю, они не сумели бы поднять большие фрагменты, поэтому порезали их на квадраты поменьше, как большой пирог на противне. А затем погрузили секцию за секцией на машину Эндрю, после чего по очереди перевозили на тачке от подъездной дорожки в сад, где выкопали участок подходящего размера и приготовили снятый дерн, чтобы прикрыть украденное.
– Скорее всего, Эндрю планировал снова закопать мозаику и после волшебным образом обнаружить ее на своей территории, надеясь получить финансовое вознаграждение или привлечь внимание. Он обожает быть в центре внимания.
– Магнус, рабочий Болта, силен, как горилла, поэтому Эндрю, по-видимому, и подкупил его либо как-то иначе убедил помочь с переноской тяжестей. Уверена, он даже не подозревает об исторической ценности находки или строгих законах, направленных на ее сохранение. Днем он не показывался на стройке – вероятно, отсыпался после неофициальной ночной смены. А после наступления темноты, думаю, прокрадывался на пастбище и тайком выносил фрагменты мозаики.
– Удивлен, что поздние работы не разбудили тебя, – заметил Роберт.
После секундного колебания я призналась:
– Вообще-то, я довольно крепко сплю. Мама часто употребляла термин «как мертвая».
Увидев мою недовольную гримасу, собеседник усмехнулся и прокомментировал:
– Не сомневаюсь, что Болт был бы только рад избавиться от мозаики, чтобы продолжить строительные работы без помех. Но это совершенно не оправдывает Эндрю. Он-то точно знал о ценности исторического наследия римлян.
– А даже если не знал, то его бы просветила Фелисити Страйд. Боже! – Я невольно прижала ладонь ко рту при внезапном озарении. – Это делает Эндрю главным подозреваемым. Он мог попытаться заставить ее замолчать, напав со спины на моей чайной террасе. Либо попробовать запугать. Либо вообще избавиться от неудобного свидетеля.
Роберт обмяк в своем кресле и устало прикрыл глаза.
– Вероятно, мне не следует рассказывать, поскольку в полиции просили не разглашать информацию, но из окна второго этажа я видел в тот день, что Эндрю приближался к Фелисити, когда она сидела за столиком летнего кафе, сразу после того, как ты ушла по главной улице. Понятия не имею, о чем они разговаривали. Думал, что наблюдал за обычной попыткой познакомиться. Решил, что Эндрю просто хотел побеседовать с понравившейся женщиной, а не напасть на нее. Он флиртует со всеми свободными дамами, заехавшими в Скромную Гордость, – считает себя кем-то вроде Джеймса Бонда, неотразимого для противоположного пола. И даже распустил по деревне слухи, что когда-то был шпионом. Кстати, это неправда. Он обычный бухгалтер на пенсии.
Меня замутило от воспоминания о легкости, с которой Эндрю завязал со мной разговор на автобусной остановке. Я схватила стакан с шерри и сделала еще один глоток, чтобы подсластить кислый привкус во рту.
– Думаю, он пытался помешать Фелисити рассказать об обнаруженных плитках времен Римской империи.
– Но он знал про мои подозрения насчет виллы с мозаичным полом на территории пастбища и никоим образом не пытался заставить меня замолчать.
Роберт поджал губы, прежде чем прокомментировать:
– Возможно, помешать заговорить Фелисити было важнее из-за ее положения в администрации. Я просто рад, что его прервали до того, как он сумел завершить дело.
Мы оба замолчали, переваривая скрытый смысл увиденного Робертом.
– Теперь мне ясно, что Эндрю также главный подозреваемый в убийстве Барнаби, – медленно проговорила я. – Сейчас я припоминаю, что заметила, как Эндрю прикарманил несколько тессер, когда Барнаби принес их в магазин. Тогда это не показалось странным, но, вероятно, именно в то время он догадался об их значении и о существовании мозаики на территории пастбища. А также додумался о возможности тайно договориться с Магнусом, чтобы украсть находку. Раз они сумели незаметно для всех переместить тяжелый мозаичный пол по частям, то им не составило бы труда избавиться и от тела бедного Барнаби, перенеся его со стройплощадки и закопав в компостной куче Моди. Итак, кому нам позвонить? Сначала Фелисити или сразу в полицию?
Роберт пару секунд размышлял.
– Если хочешь узнать мнение антиквара, то можно обратиться к Фелисити. Конечно, важно сохранить мозаику, если ее уже не повредили безвозвратно. Но нападение на Фелисити и убийство Барнаби наверняка перевешивает кражу исторического наследия в криминальном плане. Я сейчас позвоню в полицию, а потом свяжемся с Фелисити, а она уже может подсказать, к кому обратиться насчет преступления Эндрю в отношении раскопок.
– Значит, ты сообщишь в полицию о произошедшем?
– Да, позвоню сейчас же. Нужно успеть до того, как Эндрю скроет следы своего преступления. Хотя вряд ли можно что-то сделать с мозаикой быстро, даже если Магнус поможет с погрузкой. Сомневаюсь, что они сумеют вернуть пол на место, не привлекая всеобщего внимания.
Я ухмыльнулась.
– Предположу, что сейчас они вовсю орудуют лопатами, пытаясь закопать мозаику. Они догадались нарезать куски дерна с лужайки, прежде чем подготовить яму, но, даже если им удастся все зарыть и вернуть на место слой с травой до приезда полиции, будет предельно ясно, что с лужайкой совсем недавно что-то делали.
– Верно, и потребуется несколько недель, чтобы земля осела до прежнего состояния, так как раскопки насыщают почву воздухом. То же самое получается при подготовке могил. Надгробный камень нельзя устанавливать еще несколько месяцев после похорон, потому что нужно ждать усадки земли.
Я опустила взгляд на стакан с шерри. Бедный Роберт, вероятно, узнал об этом после смерти жены и ее погребения.
– Но если Эндрю действительно напал на Фелисити, то почему сам же и поднял тревогу? – уточнила я. – По идее, ему логичнее было бы сбежать, чтобы избежать подозрений.
– Возможно, именно так он и подумал. Решил, что если позвать на помощь, то никто не сочтет его виновным в покушении. Поэтому поджигатели иногда сами и звонят в пожарную службу. К сожалению, злоумышленники нередко разыгрывают желание помочь в раскрытии преступления, чтобы скрыть свое участие в нем: мужья-убийцы притворяются сломленными горем вдовцами и тому подобное. Возможно, Эндрю надеялся, что в достаточной мере припугнул Фелисити или причинил ей вред настолько, чтобы помешать расследованию. Он может быть каким угодно, но только не глупым. К слову о преступлениях, давай я позвоню в полицию.
Все вставало на свои места. Именно поэтому Эндрю и прикарманил несколько экземпляров тессер в моем магазине – не из-за клептомании, а из желания отнести их на проверку подлинности, прежде чем приступить к своему дерзкому плану по краже мозаичного пола и перемещению его к себе в сад. Смерть же Барнаби могла оказаться выгодной, так как тот единственный знал об исторической находке на территории пастбища. Убрав его с дороги, Эндрю сохранил бы секрет. И, вероятно, потому же решил избавиться от Фелисити хотя бы временно. Как инспектор археологии, она могла бы немедленно опознать истинную ценность мозаики. Впервые я задумалась, не являлась ли следующей в списке на устранение. От этой мысли по спине пробежал холодок, заставив внутренне ощетиниться, как дикого дикобраза.
Когда Роберт достал телефон из кармана, я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, настраиваясь на разговор с полицейскими. Несмотря на стремление привлечь Эндрю с Магнусом к ответственности, способствовать возвращению мозаики на законное место и остановить строительные работы на территории пастбища для тщательного исследования квалифицированными специалистами, я не слишком горела желанием вновь общаться с правоохранительными органами, пока неизвестен мой собственный статус касательно дела о лишении водительских прав.
