Когда Эндрю схватился за ручки тачки, чтобы вытряхнуть на расчищенную площадку дверной коврик, звуки бетономешалки стихли и распахнулась створка каменного строения неподалеку. Наружу вышел Магнус, держа в руках затычку, и громко окликнул Эндрю:

– Эй, кажется, это последний кусок, приятель. Отлично! Я вернусь завтра с самого утра, чтобы засыпать все землей. Думаю, к вечеру мы успеем накрыть поверхность дерном, и лужайка снова будет выглядеть как прежде.

Я медленно попятилась к густым теням возле дома, закрыв рот ладонью, чтобы сдержать удивленный возглас. Магнус! Он казался таким же крепким и здоровым, как раньше, поэтому точно не мог слечь с болезнью. И определенно не устроил забастовку, судя по пятнам грязи и цемента на блестящей от пота голой груди. Возможно, он солгал начальнику о своем состоянии, чтобы подработать у Эндрю. Тот, вероятно, сделал более выгодное предложение или просто дал деньги наличными, чем не мог похвастаться застройщик в текущей финансовой ситуации. На секунду мне стало даже немного жаль Болта, который в одиночку пытался возвести новый коттеджный поселок на пастбище.

Не зная, что сказать, если меня заметят Магнус или Эндрю, я решила лучше пока удалиться. Не хотелось оказаться замешанной в их обмане. Но теперь, когда шум техники стих, приходилось осторожно делать каждый шаг, чтобы не оповестить о своем присутствии шорохом гравия под ногами. Я старалась тщательно выбирать, куда наступать, но замерла, внезапно заметив среди гальки сливочного оттенка светло-голубые камешки, и наклонилась рассмотреть их поближе. Обломки мозаичных плиток смешались с гравием и были почти неразличимы. Когда я попыталась их поднять, то потянула следом еще штук тридцать голубых тессер, приклеенных на цементную основу к какому-то укрывному материалу. Вместе конструкция весила больше, чем казалось, и пришлось поддержать плитки второй рукой, чтобы они не упали и не стукнулись о землю, подняв шум.

Первой моей мыслью было: «Что здесь делают подставки Корали?»

Затем я поняла, что фрагменты голубого цвета были однотонными, а не с белым цветочным узором. А то, что показалось кусочками гравия, на самом деле было небольшими терракотовыми кубиками, которые держались вместе с другими плитками благодаря разновидности старинного цемента. Когда с обратной стороны мозаичного полотна начали отставать комья земли, я осознала, что держу в руках часть пола римской виллы. Пола, который теперь устилал лужайку Эндрю и с помощью Магнуса готовился к повторному погребению.

На что надеялся Глостерр, разрази его гром? Планировал разыграть удивление, позднее обнаружив мозаику и выдав находку за собственную? Или собирался тешить самолюбие, держа ее у себя в виде некоего пенсионного вклада? Я знала, что подобные полы часто перезакапывали, чтобы сохранить в хорошем состоянии, но в данном случае все сделали совсем недавно.

Если Эндрю купил мозаику у Болта, тот наверняка с радостью бы согласился переместить ее с территории объекта, чтобы без проблем продолжить стройку. Либо все провернул Магнус, работая по ночам и помогая перевозить фрагменты пола. Тогда это было воровством. В любом случае Болт мог рассчитаться с долгами, завершив коттеджный поселок.

Возможно, Магнус даже не подозревал об истинном значении происходящего и просто выполнял поручения начальника или Эндрю. Или обоих. Либо даже думал, что помогает сохранить историческую ценность, а не избавляется от нее, как сделал бы Болт, если судить по приказам, отданным Барнаби. Но Глостерр точно понимал истинные масштабы преступления, которое совершал, вне зависимости от того, находился он в доле с Болтом или нет.

Я прикрыла фрагмент мозаики рукой, чтобы защитить и уберечь от посторонних взглядов. Вероятно, он выпал из тачки при транспортировке из машины Эндрю в сад. Мысль вызвала невольную гримасу. Перемещением столь ценного исторического наследия могли заниматься только специалисты, а не рабочие со стройки. Следовало положить конец дальнейшему вандализму до того, как мозаике нанесут еще больший ущерб.

Сделав глубокий вдох, я решительно покинула тень и зашагала через патио к лужайке. Магнус заметил меня первым и от удивления выронил лопату.

Она ударилась о камень и звякнула. Эндрю резко обернулся и широко распахнул глаза при виде меня, после чего нахмурился и поднял собственный инструмент на уровень плеч. Я выдавила невинную улыбку, приближаясь к мужчинам, и вскоре смогла рассмотреть на дне квадратной выемки мозаичный пол целиком из таких же цветных плиток, которые обнаружил и принес мне Барнаби.

Однако узор был собран криво: разрезанные на сегменты для удобства транспортировки части пола лежали неровно, словно плохо подогнанные плитки в ванной. Я немедленно заметила куски, повернутые неверной стороной, отчего на узоре нога лошади торчала у нее из спины. Но хотя бы все элементы находились на месте, не считая маленькой квадратной дыры ближе к центру, идеально совпадавшей с деталью, которую я держала в сложенных ладонях.

– Правда обидно обнаружить, что не хватает одного кусочка, когда пазл уже почти собран? – любезным тоном прокомментировала я, поднимая руку и демонстрируя недостающий элемент.

Затем переложила его в карман подальше от вандалов и потерла ладони, стряхивая с них приставшую землю.

Магнус с Эндрю переглянулись. Я же воспользовалась их секундным замешательством и бросилась наутек по направлению к дорожке, отчетливо понимая, что один из них устремился следом, но не стала оборачиваться, проверяя, кто это, а лишь ускорила бег. Затем бросила короткий взгляд назад, огибая угол, и с размаху врезалась в неожиданное препятствие. Вдруг на помощь Эндрю явился еще один пособник – в смысле подсобный рабочий? Когда мы столкнулись, я тут же отпрыгнула в сторону, чтобы он меня не схватил и не утащил обратно в сад, подальше от внимания прохожих. Если в бетономешалке еще остался цемент, не исключено, что археологи будущего откопают меня вместе с перезакопанным мозаичным полом. Они, вероятно, сильно удивятся несовпадению эпох обнаруженных костей и римского наследия, если проведут радиоуглеродное датирование.

К моему облегчению, оппонентом оказался Роберт Прейд. Он придержал меня за плечи, когда я покачнулась, и прижал к себе. От его накрахмаленной льняной рубашки пахло чистотой и свежестью.

– Алиса, ты в порядке? – спросил он. – Я начал беспокоиться за тебя, услышав, что ты оставила Эндрю несколько голосовых сообщений, и решил сам заглянуть к нему, проверить, не случилось ли чего-нибудь. Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя преследую? Могу уйти домой, если хочешь.

В своем шокированном состоянии я не могла внятно ответить, но Роберт и сам обо всем догадался, когда из-за угла на дорожку выскочил Эндрю, держа лопату наотлет, как оружие.

– Какого черта здесь творится, Глостерр? – воскликнул Роберт.

Эндрю опустил лопату и оперся на рукоятку, пытаясь изобразить непонимание.

– Уведи меня отсюда, и я все расскажу, – прошептала я, приподняв голову от груди спасителя.

Тот, похоже, торопился сюда, судя по припаркованной на гравийной подъездной дорожке машине. Мы поспешили к ней, запрыгнули внутрь и, не пристегивая ремни безопасности, обогнули фонтан, ускоряясь по мере приближения к воротам, так что вскоре вылетели на главную улицу, на которой, к счастью, не было пешеходов.

Мы не разговаривали, пока не припарковались в безопасности возле дома Роберта и пока он не закрыл за нами ворота. В молчании шум крови в ушах от бешено колотившегося сердца казался оглушительным. Меня трясло от нахлынувшего адреналина.

Роберт приобнял меня за плечи и осторожно повел к дому. Мы прошли через фойе в гостиную, к длинному дивану из каштаново-коричневой кожи. Я обрадовалась, что он смотрел на большое переднее окно, в которое можно было увидеть: Эндрю и Магнус нас не преследуют.

Роберт пересек комнату и открыл блестевшие чистотой дверцы бара, налил сладкого шерри в два стакана и вручил один мне. Я сделала пару глотков, после чего отставила его на широкий кофейный столик из дубового дерева рядом с аккуратной стопкой журналов в черных обложках. Затем похлопала себя по карману, убеждаясь, что не потеряла важную улику, и только потом сунула руку внутрь, вытащила фрагмент мозаичного пола и хриплым голосом наконец произнесла: