– Твой отец действительно вложил в это много усилий.

– Во что именно?

– В то, чтобы найти тебе хорошее место для жилья.

– С каких это пор он начал что-то смыслить в недвижимости? – Когда я слышу свой голос, произносящий эти слова, у меня возникает смутное воспоминание о том, что я говорил папе что-то подобное незадолго до его смерти.

– Кацуми, в каком районе ты бы хотел поселиться? – спрашиваю я своего сына, когда тот спускается по лестнице на первый этаж. Он выглядит сонным.

– А?.. О чем ты?

– Вчера вечером ты снова поздно вернулся домой. Разве ты не говорил об этом сам буквально на днях? Что дорога домой занимает у тебя много времени. И это правда, мы живем довольно далеко от твоего университета. Ты действительно даже не можешь задержаться допоздна со своими друзьями.

– Ну, зато, когда мне не хочется тусоваться, у меня всегда есть оправдание, что нужно успеть на последнюю электричку.

– Я подумал, что мог бы помочь тебе подыскать подходящее место.

– Какое, например?

– Квартиру в отдельном доме или в кондоминиуме.

– Папа, с каких пор ты начал разбираться в недвижимости?

Кацуми, должно быть, думает, что я просто дурачусь. Он уже слушает меня вполуха.

Но я вполне серьезен. Конечно, мне было бы очень грустно видеть, как мой сын переезжает от нас, но, покуда он все еще живет с нами в одном городе, нам будет нетрудно встретиться. Было бы еще более огорчительно думать, что Кацуми мог бы остаться жить в этом доме со своими родителями навсегда. Когда-нибудь он должен от нас съехать, чтобы начать свою жизнь, и сейчас, похоже, для этого представилась хорошая возможность.

– Ему так необходимо съезжать от нас? Но почему? – Моя жена воспротивилась переезду Кацуми, когда я заговорил с ней об этом. – Разве он не может просто продолжать ездить в университет отсюда?

– Конечно, может, хотя это и занимает слишком много времени. Но когда-нибудь ему придется съехать. Лучше, чтобы это случилось, пока он учится в университете, чем когда получит свою первую постоянную работу. Сейчас у него будет больше времени, чтобы привыкнуть к самостоятельной жизни.

– Вот как…

Это правда – я не был до конца уверен в том, что это единственно верный поступок с его стороны. Но Кацуми должен сам решать, как он хочет прожить свою жизнь. Дело скорее в том, что сам я в его возрасте хотел во что бы то ни стало спрятаться в безопасном месте, где-нибудь подальше от родительского дома.

…Прошло два дня с тех пор, как я столкнулся лицом к лицу с Наномурой в универмаге на ночном дежурстве. Ночном дежурстве с кухонным ножом. После этого эпизода я связался по телефону с врачом.

– Я больше не выполняю операций, – сказал я ему.

– Почему так?

– Потому, что я так решил.

Я и прежде бесчисленное количество раз озвучивал ему это пожелание, но никогда не делал этого так решительно, как в этот раз.

Врач, как обычно, несколько мгновений молчал, а затем сказал не свойственным ему серьезным тоном:

– Вот как.

На этот раз он ничего не добавил о том, что мне нужно поработать еще немного, прежде чем я уйду на пенсию. Думаю, он вспомнил поговорку о том, что даже у Будды можно попросить прощения всего трижды, и действительно понял, что нет смысла вновь в своей обычной бесстрастной манере объяснять мне, почему я должен продолжать работать.

Раньше я всегда беспокоился о том, что может случиться с моей семьей, поэтому соглашался с тем, чего он хотел. Но на этот раз все было по-другому.

«Если вы хотите уйти на пенсию, вы должны накопить больше денег». Врач повторял мне это множество раз, но только сейчас я наконец понял, что мне не нужно было его слушать. У нас существовали деловые отношения, не более того. Мы были в них равноправны.

И имелись другие варианты действий, кроме тех, которые он предлагал.

Я видел в утреннем шоу сюжет о комике, который хотел порвать со своим продюсерским агентством, но им не удалось договориться, и все это вылилось в целое судебное разбирательство. С точки зрения продюсерского агентства это было, должно быть, весьма болезненно – они взяли безымянного исполнителя и потратили время и деньги, чтобы помочь ему прославиться, а теперь, когда комик добился успеха, он решил уйти и оставить их ни с чем. Но у нас с врачом-посредником ситуация совсем иная.

Я не пытаюсь начать сольную карьеру или наняться на работу к кому-то еще. Я просто хочу уйти. И, в отличие от нового молодого таланта или нового сотрудника, я зарабатывал для врача деньги начиная с моего самого первого задания. Он говорил мне, что в меня были сделаны крупные инвестиции, и я принимал это объяснение как должное. Но, когда размышлял об этом, я никак не мог понять, в чем могли заключаться эти инвестиции.

– Пожарный выход находится прямо там.

Агент по недвижимости, чье имя настолько непримечательно, что с таким же успехом его могли бы звать просто Риелтор-сан, возвращает меня к действительности.

Я поднимаю взгляд. Мы находимся в открытом коридоре многоквартирного дома. Он показывает мне здание, построенное лет тридцать назад, с довольно привлекательным внешним видом, правда, закрытое от солнечных лучей другими домами и потому не очень светлое. С другой стороны, арендная плата в этом районе невысокая.

Я прохожу в дверь, которую он придерживает для меня открытой, и оказываюсь в прихожей квартиры.

– Вы подумываете о переезде?

Риелтору-сану на вид слегка за тридцать. Задавая вопрос, он просматривает анкету с моими данными.

– Все зависит от того, удастся ли подыскать хорошее место. На самом деле это для моего сына. Он хочет попробовать жить самостоятельно. Сейчас учится в университете.

Я говорю ему, где находится университет, и он отвечает:

– Это немного далековато отсюда.

– Думаете, туда будет трудно добираться?

– Ну, не невозможно. В конце концов, планета круглая… – Риелтор-сан, похоже, думает, что он очень остроумно шутит, но планета может сколько угодно быть идеально круглой, и вы все равно можете двигаться в совершенно неправильном направлении и никогда не попасть туда, куда направляетесь.

Я не представляю, как ему ответить, чтобы это не выглядело невежливым.

Место не то чтобы отличное, но и не плохое, хотя минусов больше, чем плюсов, и, хотя я мог бы быть доволен тем, что низкая цена в значительной мере компенсирует эти минусы, трудно представить, что Кацуми будет искренне благодарить меня, когда впервые увидит это здание.

Я вспоминаю, что однажды сказала моя жена: «Знаешь, я не ищу особой похвалы за то, что делаю. За мою работу по дому или за старания для родительского комитета. Но если я буду делать все это и кто-то примет это как должное, то мне будет что сказать по этому поводу».

Я не думаю, что Кацуми легкомысленно предполагает, что все родители покупают квартиры для своих детей, которые хотят от них съехать, но, если он не выкажет благодарности и не будет выглядеть счастливым по этому поводу, мне будет немного грустно. Впрочем, мне также будет неловко, если он начнет притворяться, будто пришел в восторг от нового места для жилья.

– Есть что-нибудь немного ближе к месту его учебы?

– К сожалению, в таком случае арендная плата повысится. Если ваш сын собирается жить один, то я, наверное, предложил бы студию.

– Да, это так, но, возможно, время от времени я буду его навещать и оставаться на ночь.

Он быстро оглядывает меня с ног до головы и, кажется, собирается что-то сказать, но молчит. Я пожимаю плечами, как бы поощряя его продолжать наш разговор.

– Это не рассердило бы вашего сына? – Он смеется. – Молодежь такое не любит.

– Возможно. Но я не собираюсь часто его навещать. Только в случае чрезвычайной ситуации.

– Чрезвычайной ситуации? Часто ли подобное случается в сфере вашей деятельности? – Он бросает взгляд в заполненные документы с информацией обо мне.