— Что? — переспросил капитан.

— Некромант, — с откровенным наслаждением повторил барон, смакуя каждый слог. — Самый настоящий, из тех, кем в детстве пугают. Мои люди своими глазами видели нежить на его ферме.

Роджер медленно, словно у него вдруг заболела спина, опустился в свое рабочее кресло.

— Не может быть. Это какая-то ошибка.

— Может, капитан. Ещё как может.

— Вы уверены?

— Говорю же, на его ферме работают мертвяки. Много всякого сброда. Мёртвый вепрь размером с теленка. Даже какой-то проклятый лев у него там по двору бегает.

Роджер молчал, сверля взглядом столешницу. Рокотов, почувствовав скорый триумф, наклонился ещё дальше вперёд, упираясь руками в колени.

— Поэтому давай, собирайся. Пойдём к коменданту вместе. Ты, как действующий капитан стражи, официально подтвердишь сообщение, а я дам живых свидетелей. Потом уведомим церковь.

Роджер наконец поднял на него глаза.

— Церковь?

— А кого ещё? — искренне рассмеялся барон, откидываясь на спинку. — Некроманта поймали практически с поличным на имперской земле. Его сожгут нахрен. Прямо на центральной площади.

По лицу Роджера пробежало очень странное, сложное выражение. Барон, ослепленный собственной гениальностью, принял его за крайнее удивление.

— Представляешь иронию? — продолжил Рокотов, посмеиваясь. — Я уже слышал слушок, что этот северный гад недавно умудрился получить звание паладина. И что в итоге? Святой паладин оказался темным некромантом! Вот потеха будет на всю Империю.

Роджер медленно, с силой потёр лицо обеими ладонями.

— Вот же дерьмо…

— Именно, капитан! Громкое дело.

— Нет, — Роджер тяжело, со свистом выдохнул. — Я не об этом.

Он искоса покосился на свою собранную дорожную сумку возле стены. Ещё сегодня утром жизнь выглядела удивительно простой и прекрасной. Подать окончательное прошение. Сдать эту постылую должность. Выпить эля, попрощаться с провинцией навсегда. А затем отправиться прямиком к графу Брисману. В столицу. Туда, где нормальная служба. Нормальные деньги. Милые, сговорчивые столичные девчонки. Возможно, даже собственный дом через несколько лет выслуги.

Золотая, безоблачная жизнь по сравнению с этим унылым лесным захолустьем.

И вот теперь перед ним сидел этот напыщенный жирный ублюдок и с довольной, лоснящейся рожей рассказывал, как прямо сейчас собирается отправить Артура — его, можно сказать, билет в эту новую жизнь — на костёр.

Роджер посмотрел на барона. Потом перевел взгляд на его огромного молчаливого телохранителя, застывшего у двери. Потом снова посмотрел на сумку.

— Капитан? — недовольно произнёс Рокотов, которому не понравилось затянувшееся молчание. — Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, — глухо отозвался Роджер.

Он выдвинул нижний ящик своего стола. Покопался внутри, звеня каким-то хламом. Вытащил небольшой, тяжелый металлический цилиндр размером с крупный кулак. Очень старый. Сильно потёртый на гранях. С несколькими тусклыми рунами по бокам.

Он конфисковал эту запрещенную штуку лет пять назад у одного невезучего контрабандиста, которого стража поймала возле самой границы Серой зоны. По всем официальным бумагам артефакт потом провели как уничтоженный. Но Роджер, как человек хозяйственный, его оставил. Мало ли. В хозяйстве, как говорится, всё пригодится.

— Что это? — подозрительно спросил Рокотов.

Роджер аккуратно положил цилиндр на середину стола. Посмотрел на него. Потом бросил последний, тоскливый взгляд на свою дорожную сумку. И тяжело вздохнул.

— Блядь… Я даже не знаю, зачем я сейчас это делаю.

Рокотов нахмурился, не понимая.

— О чём ты вообще?

Роджер нажал большим пальцем на центральную вдавленную руну. Щёлк.

Внутри металлического артефакта что-то тихо, но очень мерзко загудело. По гладкой металлической поверхности мгновенно побежали ломаные красные линии, наливаясь светом.

Рокотов уставился на устройство, чувствуя, как по спине пополз нехороший холодок.

— Ты что сделал?

Роджер плавно поднялся из-за стола.

— Да уже неважно.

Его правая рука привычно и мягко легла на рукоять меча.

— Надеюсь, этот некромант хотя бы спасибо мне скажет.

Клинок вылетел из ножен мгновенно. Рокотов, не ожидавший нападения в кабинете стражи, успел увидеть только сверкнувшую серебряную полосу стали. Голый инстинкт самосохранения заставил барона вскинуть руку, защищая лицо.

Удар пришёлся чуть ниже локтя. Боль вспыхнула ослепительно, затмевая разум.

Отрубленная кисть вместе с дорогой кожаной перчаткой с влажным стуком шлёпнулась прямо на стол, заливая бумаги кровью.

— А-А-А-А!!!

Барон, визжа, рухнул назад вместе с перевернувшимся креслом.

Вацлав среагировал мгновенно, без единого слова. Телохранитель был одаренным-физиком. Не самым умным, но пугающе быстрым и чудовищно сильным. Мышцы гиганта за долю секунды насытились магической энергией, превращая собственное тело в идеальное оружие.

Два стремительных шага. Один удар.

Роджер даже не успел снова поднять меч для защиты. Огромная, как лопата, ладонь сомкнулась на его горле и с размаху впечатала капитана спиной в деревянную стену. Доски жалобно хрустнули, грозя проломиться. Меч бесполезно выпал из разжавшихся пальцев.

— Убью, — утробно прорычал Вацлав.

Роджер захрипел, суча ногами в воздухе. Пальцы телохранителя сжимались всё сильнее, сминая трахею. Перед глазами капитана начали стремительно расплываться темные круги.

На полу, корчась и воя, катался Рокотов, прижимая фонтанирующую культю к груди.

— УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЭТУ ТВАРЬ!

Роджер, теряя сознание, посмотрел поверх широкого плеча Вацлава. На стол.

Красные руны на древнем артефакте мигали всё быстрее, сливаясь в сплошную световую пульсацию. Пять. Четыре. Три.

Телохранитель сквозь вопли хозяина тоже услышал нарастающий, режущий слух писк. Он резко повернул голову к столу.

— Что…

Роджер, задыхаясь, окровавленно и совершенно безумно улыбнулся.

— Время вышло.

Два. Один.

— Ах ты… — только и успел выдохнуть Вацлав.

Ослепительная вспышка мгновенно поглотила стол, орущего барона и весь кабинет.

О том, что Роджер попал в больницу, я узнал совершенно случайно.

Мы как раз вернулись из Сонмища после закупок. Тагор с такой нежностью и любовью руководил разгрузкой привезённого металла, будто это были не обычные прутья, листы и тяжелые заготовки, а его родные дети. Вернее — разгружали, надрываясь, мои батраки, а юный кузнец педантично ходил за каждым, проверяя, чтобы железо не поцарапали о борт телеги.

Я оставил их развлекаться и ушел смотреть старый господский дом, прикидывая фронт ремонта. Там мы с Гостом провели час точно, обсуждая несущие балки и кровельные перекрытия. А когда я вернулся во двор, Кира меня искренне удивила.

— Кстати, Роджер в больнице, — как бы между делом сообщила она, вытирая руки о передник.

Я медленно повернул голову.

— Какой Роджер?

Она посмотрела на меня с легкой иронией.

— А сколько у тебя знакомых Роджеров?

— Один.

— Ну вот он.

— А что с ним случилось? Несварение от столичных перспектив?

— Обгорел, — пожала она плечами.

— Хм. Сильно?

— Говорят, сильно. Там ещё городскую управу разнесло слегка.

Вот теперь стало действительно интереснее.

— А ты откуда всё это знаешь? — прищурился я.

— Сегодня, пока ты был в доме, встретилась с подругой.

— Что за подруга? — впервые я слышал о таком.

Кира выразительно фыркнула.

— Артур, я здесь жила ещё до того, как ты приехал. У меня, вообще-то, была своя жизнь.

— Неожиданно, — честно признался я.

— На соседней, относительно безопасной ферме девушка живёт. Я иногда к ней хожу. Раньше мы продуктами менялись, просто разговаривали. Вот в гости к ней сегодня и сходила. Она только что из Сонмища приехала и всё рассказала. Это, видимо, произошло сразу после нашего отъезда.