― Ты хочешь уволиться вместо меня? ― спросила Кристина.

― Да, именно. Считай это моей благодарностью и… Извинением за всё, что было с моей стороны не так.

Кабанова какое-то время стояла в позе, затем посмотрела мне в глаза.

― Ты правда напишешь заявление? Или это какая-то игра очередная?

― Правда. Хоть сейчас. При тебе.

― Не надо при мне, ― насупилась она, ― достаточно, чтобы ты просто дал слово.

― Даю слово.

Внезапно она улыбнулась уголком губ.

― Может тогда и эту бестию с собой прихватишь?

― Ты реально думаешь, у нас с ней что-то было?!

― А разве нет?

― Кристин, я может быть местами и болван, но чтобы скатываться до подобного ― никогда.

И тут в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Сомнение в собственном принятом решении. Как будто она даже пожалела. Но теперь-то нечего было делать. Наши пути явно расходились. Было хорошо, однако пора двигаться дальше.

Жениться? Нет уж, спасибо. Как-нибудь потом. Опыт прошлой жизни и эксперименты в этой подсказывали, что не стоило торопиться с подобными решениями. Да и как знать, может пройдёт время, судьба сведёт нас вновь, и мы будем совершенно другими людьми.

― Ты меня тоже извини, ― сказала она, ― Я много думала, я тоже местами была… Сама не своя. Знаешь, нам бы встретиться спустя пять лет, да?

― Не поверишь, именно об этом я и подумал секунду назад.

Мы рассмеялись, затем я зашёл в НИЧ и уведомил Бакунина, что собираюсь уходить. Как ни странно, тот отреагировал достаточно спокойно. Видимо, уже в Горьком закрались сомнения в том, что нам по пути.

Дополнительных вопросов я задавать не стал, мы просто договорились, что расстанемся полюбовно и в хороших отношениях. Потому что, кто знает, впереди ещё столько госзаказов, столько работы, что рано или поздно, мы могли бы пересечься и друг другу помочь. Даже несмотря на ситуацию в Горьком.

Кристина всё это время ждала за дверью. Видимо, хотела убедиться. И убедилась. Всё, как и обещал.

Я улыбнулся напоследок, после чего отправился на пары. И пока сидел на парах, голова была забита лишь одним.

Как бы максимально аккуратно провернуть дело с Чижиковым старшим?

Ладони потели, но я был полон решимости.

Незадолго до окончания третьей пары, я встал и пошёл в назначенное место, куда мне сказал приходить Сидоров.

Сердце забилось чуть быстрее. Я вытер пот со лба. Ну погнали.

Я дошёл до аудитории, куда меня направил Сидоров. Огляделся по сторонам — никого. Прошмыгнул внутрь, положил перед собой учебник, делая вид, что читал. Мало ли, кого занесёт сюда? Надо быть готовым ко всему.

Главный сигнал — это характерный стук в дверь аудитории. И он раздался слишком быстро. Я даже не успел привести мысли в порядок, как послышались несколько стуков в разной последовательности.

Сначала я даже засомневался. А вдруг это был кто-то другой? Встал, тихонько открыл дверь и выглянул наружу. Увидел удаляющегося Сидорова. В коридоре всё ещё ни души.

Пора действовать.

Я повязал платок вокруг лица, нацепил шапку. Выглядел, наверное, как засланный воришка. Но плевать. Главное, провернуть дело, как можно быстрее.

Сидоров исчез за поворотом, а я быстро подошёл к туалету. Дверь была приоткрыта. Протиснулся в щель между дверью и проёмом, чтобы не открывать её настежь. Мало ли скрипнет или ещё чего? Нельзя было спугнуть Чижикова.

Когда оказался внутри, услышал характерный звук дёргающейся щеколды в самом конце.

— Чёртова щеколда! — послышался голос Чижикова.

А затем произошло то, из-за чего мне пришлось нырнуть в ближайшую туалетную кабинку. Я услышал голос ещё одного человека. Мне незнакомого.

— Да что-то вообще с этими щеколдами какие-то проблемы. Кто их всё время ломает? — послышался голос пожилого преподавателя. — Невозможно.

— И не говорите, уже даже в туалет нормально не сходить, — произнёс Чижиков.

Я засел в кабинке тише воды ниже травы. Сидоров, мать его, обещал, что посторонних не будет. А в итоге тут ещё один препод! И что мне теперь с этим делать?

Только ждать. И молиться, чтобы Чижиков не вышел из туалета первым. Они ещё перекинулись с преподавателем несколькими словами. И это, честно говоря, было странно. Будь я на месте человека, который пришёл в туалет, с другими бы общаться не захотел. По крайней мере не организовывал бы такую затяжную дискуссию.

Наконец послышался звук смыва и один из них вышел из кабинки.

И как назло это был Чижиков. А второй продолжал сидеть и пыжиться. Я прям слышал каждую секунду этого процесса.

Чёрт меня дери!

Я сорвал с себя платок и шапку. Сунул то и другое в карман, затем выскочил из туалета и увидел, как Чижиков шагал в сторону кафедр. Огляделся по сторонам. Всё ещё пусто.

Придётся следить за ним.

Но тут судьба подкинула мне такой подарок, от которого я чуть не сплясал на месте. Он споткнулся буквально на ровном месте. Летел он вперёд так далеко, что я даже подумал, не разлил ли кто масло на полу? В итоге он приземлился лицом вперёд, а папка, которую он держал в правой руке, полетела вперёд.

Мне оставалось только подобрать её, вытащить журнал и смыться.

Воспользовавшись тем, что он кряхтел и матюгался, я галопом подскочил к папке, схватил её, раскрыл и достал оттуда тот самый журнал.

— Эй! Эй! — послышалось сзади.

Но я уже забрал всё, что мне было нужно и свернул на лестничный пролёт.

— Эй! — орал Чижиков. — Помогите! Грабят!

Слишком поздно. Я спустился на лестничную площадку. Понимая, что меня могут искать по одежде, тут же снял свитер и запихал его в сумку, что нёс с собой. Теперь на мне была лишь белая футболка. Это максимально отличалось от коричневого свитера, который уже был скрыт от посторонних глаз. Собственно, как и журнал, который тоже оказался в сумке.

Затем я спустился на второй этаж, преодолел коридорный пролёт, встретив несколько заблудившихся студенток. После этого я вышел уже на другую лестничную клетку, спустился на первый этаж, огляделся по сторонам. Не обнаружив никого поблизости, я нырнул в ближайшую аудиторию, открыл окно, выглянул наружу.

Темнота, снег и ели, закрывающие меня от посторонних глаз.

Надел свитер, спрыгнул и был таков.

Уже в общежитии я сидел и рассматривал журнал, в котором Чижиков опубликовался. И надо сказать, там была такая статья, за которую он мог бы отправиться далеко и надолго. Я улыбнулся, выдохнул, встал с кровати, резко подпрыгнул и выкинул кулак вверх от радости.

Вопрос с Черепом был практически решён.

* * * * *

Утром следующего дня я прилетел в деканат в поисках Сидорова. По его довольной улыбке я точно понял, что план сработал. Мы вышли в коридор, чтобы пошептаться.

— Дмитрий, это нечто, он в панике, он в апатии. Я его видел, на нём лица не было. Бледный, как мел. Обсуждал с деканом уход по собственному желанию.

— Есть, — обрадовался я, — и что? Уйдёт?

— Пока не знаю, но журнал нужно придержать. Пусть помучается.

— И сколько времени ждать?

— Если не уйдёт в ближайшие две недели, то пустим в ход. Дайте мне хоть глянуть на эту улику!

Я показал ему журнал. Он начал его рассматривать и восхищаться.

— Идеально, просто идеально, — говорил он.

— Идеально-то идеально, но у себя я держать это не буду, — сказал я, — Если у меня это найдут, мне тоже будет худо.

— А мне не будет разве? — всполошился Сидоров.

— Я думал, что у тебя есть план.

— Да, мой план был, чтобы журнал был у вас! — заявил он.

Я рассмеялся.

— Потрясающе, ты решил на меня спустить вообще всю работу? Сделай хоть сам что-нибудь. А то в этой схеме рисковал только я.

Он замялся.

— В конце концов журнал у тебя на руках, — улыбнулся я, — И я не приму его обратно.

Сидоров посмотрел мне в глаза, поправил очки.

— Ладно, договорились, — наконец произнёс он, — но с вас дальнейшее участие.